Невозмутимость Медлителя… может, она заразная? Нет, ну правда же? Он со своими: «Не горячись», «Не надо спешить с решениями», «Стоит подождать появления подходящего шанса», «У нас ещё есть время», «Пока всё складывается неплохо», «Сам всё увидишь», - создаёт странную иллюзию в восприятии, что… может, ему действительно что-то такое важное известно, что ещё не стало достоянием общественности, что должно вот-вот всплыть, и своим всплытием мгновенно перевернёт «доску» выигрышной комбинацией к нам?
И приходит такое странноватое усыпляющее умиротворение. И ты думаешь: ну а что? Вроде бы, если так посмотреть, то всё не так уж и плохо…
А потом оборачиваешься и понимаешь, что выборы консула уже завтра! А Марк Клавдий Марцел всё ещё на пике своей популярности! И нет ни единой возможности одновременно сильно и незаметно повлиять на итог голосования, чтобы склонить его итог в нашу пользу.
То самое, что называется: досиделись!
А я ведь предлагал Квинту использовать простейшее прямое решение – подкараулить этого Марцела и нанести ему пару травм, вполне совместимых с жизнью, но совершенно не совместимых с занятием военной полководческой должности. К примеру, челюсть ему сломать… или правую руку, или и то, и другое сразу. Точно бы, в таком случае, на выборах бы ему ничего уже не светило…
Нет, я не тупой дуболом, и прекрасно представляю, к какого рода последствиям такой шаг может привести, что его использование на этой «доске», приведёт к тому, что на нас мгновенно пойдут в агрессивную атаку сразу на десятке других направлений, и такая «победа» может выйти дороже полноценного «поражения», но ведь что-то же делать надо! Нельзя же вечно сидеть и ждать, согласно древней китайской мудрости, пока мимо тебя проплывёт труп твоего врага?
Ну, так-то, конкретно в моём случае, конечно, можно. Но всё моя деятельная натура восстаёт против этого: против потери времени и утраты инициативы. Я не привык играть «вторым номером» и действовать от защиты. Мне такое не нравится.
А выборы консула уже завтра…
Как ни странно, а идею мне подал именно Квинт-старший. Как-то, в одном из разговоров этого последнего перед выборами дня, он вскользь обронил, что мол, в сложившейся ситуации Марцелу стать консулом может помешать только чудо.
Квинт обронил и переключился на другую тему. А у меня эта фраза как-то так за сознание зацепилась, что не желала уходить совершенно. Так и крутилась: «Чудо… чудо… чудо…». А потом меня буквально пронзила новая, связанная с этим словом мысль: так ведь я уже «чудесами» пользовался! Я «чудо» только недавно галлам устраивал! Так, почему бы не использовать тот же фокус здесь?
Понятно, что одного только самовспыхивающего факела недостаточно будет в Риме, чтобы коренным образом переломить настроение масс на Марсовом поле. Да и привлечёт слишком много внимания конкретно ко мне, в то время как я своё присутствие в городе вообще афишировать, вроде бы как не собирался. Но сама мысль мне понравилась настолько, что я даже делиться ей ни с кем на стал. Даже с Квинтом-старшим не посоветовался.
А в ночь, непосредственно перед днём выборов на Марсовом поле, я, стараясь быть максимально незаметным и не привлекая лишнего внимания, пробрался на Капитолийский холм, где… взобрался на крышу Капитолия и спрятался там.
Ждать… сидеть в засаде и ждать я умею. Пришлось научиться этому в юности, в то время, когда в составе революционных сил боролся с королевской властью в Латверии. Не научился бы – не выжил. Тогда вопрос стоял просто. Дух был силён, а тело слабо. Приходилось изворачиваться: придумывать и перенимать различные хитрости и способы контроля и справления основных человеческих потребностей в тех случаях, когда требовалось по многу часов находиться без движения или в сильно ограниченном пространстве…
Сейчас, после прохождения моей двухступенчатой мутации, было намного, намного проще. Настолько, что я, пожалуй, даже одной из статуй на этой крыше мог бы притвориться и простоять так весь день, не шелохнувшись. Никто бы и не догадался, что я живой человек.
Благо, настолько уж сложных задач передо мной не стояло – у этой крыши имелся достаточно высокий бортик, за которым достаточно удобно прятаться от внешних наблюдателей. Вот я и прятался. Ждал, пока выборы начнутся, пока выборы пройдут, пока подсчёт голосов на специальных табличках закончится. Пока огласят победителя. Пока победитель начнёт подниматься на специальный помост для принятия полномочий и выступления перед собравшимися…
И именно в этот момент, когда довольный собой новый консул в белоснежной тоге – кандиде, под звуки труб поднялся на возвышение, получил свои знаки власти и приготовился открыть рот для произнесения речи… я грохнул.
Я отправил мощный разряд снизу вверх в белое облако, что как раз проходило над Капитолием. Молния получилась на загляденье: толстая, изломанная, яркая. Даже жаль, что её вряд ли кто-то успел разглядеть, как следует, никто же не смотрел на Капитолий, все взгляды были обращены на победителя выборов. Поэтому, сомневаюсь, что кто-то смог заметить её странность: то, что била она не сверху вниз, а снизу вверх… в первый раз.
Самое интересное, что сообщённый мной заряд в слишком маленьком для него облаке не смог удержаться. И буквально через десяток секунд тот же заряд произвёл пробой воздуха уже в обратном направлении. То есть, из маленького белого облачка, вообще никак не похожего на грозовую тучу, отвесно вниз, в крышу Капитолия ударила толстенная молния. Вторая. Та, которую разглядеть во всех мельчайших подробностях успели уже все собравшиеся на Марсовом поле люди, ведь, после первой зарницы и первого мощного раската грома, они все повернулись в том направлении, откуда прилетел этот пугающий, подавляющий, заставляющий содрогнуться, а кого-то даже присесть от неожиданности, звук.
В общем, получилось максимально доходчиво. Настолько, что даже самый предвзятый и ангажированный из жрецов-авгуров не смог бы неверно истолковать данное «божественное знамение»: Высшие Силы избранного кандидата не одобряют.
Так что: «Всё херня, мужики! Давай по новой!».
Ну, дальше уже понятно и просто: после такого прямого, явного и недвусмысленного отвода самого сильного конкурента, партия Фабиев Максимов легко смогла пропихнуть своего кандидата на вакантную должность. Им стал… барабанная дробь! Квинт Фабий Максим старший Кунктатор. Ну, а что, разве кто-то в том сомневался? Квинт – Медлитель-то он Медлитель, но на повороте его хрен объедешь! Особенно с той репутацией, тем влиянием и той клиентелой, которые он успел набрать.
Моей же задачей дальше было просто дождаться на этой крыше темноты, аккуратно спуститься с Капитолия, ничего не поломав и никого не потревожив, после чего спокойно и неторопливо вернуться в дом Кунктатора… свой дом. Всё-таки, официально, я уже почти год, как его новый сын.
Простая и действенная схема с «божественным знамением». Самое интересное, что даже не новая – местные и сами ей довольно часто пользуются: не просто же так я упомянул жрецов-авгуров. Просто, у них, в силу ограниченности возможностей, никогда так ярко и красиво не получается. Им приходится ссылаться на не так, не туда и не вовремя пролетевшую птицу, на далёкие отголоски прошедшей мимо грозы, на «неправильный» цвет неба, на не вовремя скрывшееся за облачком солнце…
В моём же случае, ещё яснее «воля богов» могла бы быть выражена только, если бы молния с чистого неба вообще одного из кандидатов на месте убила!
Но, было и в этой схеме одно, но до крайности узкое место: понять, кого именно избрали! Так-то, у меня очень хорошее зрение, превосходящее среднее человеческое, да и со слухом то же самое, но, где Капитолий, а где Марсово поле и помост кандидатов! С моей «снайперской» позиции без специальных приборов, о которых мне остаётся пока только мечтать, различить было возможно только далёкие белые точки-чёрточки отдельных людей. А расслышать лишь рёв труб. Понять же, кто из них, кто – не представлялось возможным никак.
Оставалось надеяться только на предварительный анализ и прогноз хода этих выборов. Как в казино: сделать ставку и посмотреть, сыграет ли она. Притом, что могла и не сыграть: в случае, если бы сразу избрали не Марка Клавдия Марцела, а Квинта Фабия Максима Медлителя, я своими же руками уничтожил бы победу нашей партии, открыв дорогу к консулату Марцелу.
И самое неприятное в ситуации то, что узнать о том, сработала ли моя ставка или нет, я мог никак не раньше темноты, когда бы спустился с крыши и смог спросить у кого-нибудь из горожан о результатах сегодняшних выборов. Сидеть в неведении почти полдня… то ещё удовольствие.
Однако, что-то я у Медлителя перенял: спешить и приставать с вопросами к ночным прохожим я не стал. Сначала вернулся в дом Фабиев Максимов, вымылся, переоделся, спустился к позднему ужину к Квинту-старшему, и только там уже позволил себе поинтересоваться итогами прошедших выборов.
Квинт… с лёгкой полуулыбкой на губах, рассказал мне занимательную историю о том, как мы на этих выборах с треском провалились, а избран был Марцел. Вот только ликование его клиентелы долго не продлилось: стоило Марцелу подняться на помост, среди ясного голубого неба сверкнула молния, и ударил гром. Да, мало того, что один раз сверкнул – может, случайность, может – показалось. Нет, ровно тогда, когда жрец уже открыл рот, чтобы высказать такое предположение, молния ударила второй раз, а грянувший ещё более громкий раскат грома заглушил пытавшиеся вырваться из его рта слова сомнения.
В этот момент, уверовали даже те, кто всегда отличался… малым почтением к Богам вообще и религии в частности. Слишком уж чётким, ясным и однозначным оказалось знамение. Списать его на случай или совпадение никак бы не получилось.
Так что, Клавдии с консульским местом пролетели. Тут же было проведено повторное голосование, по результатам которого, полномочия консула получил он – мой приёмный отец, Квинт Фабий Максим Медлитель. Который уже раз? Третий? А, если считать время диктаторства, то, получается, уже четвёртый? Не плохо так! Крутой у меня «батя»!
А дальше, то, что интересовало меня больше всего, и касалось напрямую: выбор проконсула Галлии.
Нет, я совру, если скажу, что не старался подгадать со временем отправки гонца Сенату так, чтобы он прибыл в Рим как раз ко времени консульских выборов. Конечно же старался! И время рассчитывал, потребное ему на дорогу, и дату выборов заранее узнавал, но – одно дело, рассчитывать и подгадывать, совсем другое дело, как всё получится в реальности. Ведь сотню-другую неожиданностей, которые невозможны в расчётах, но обязательно появятся на практике, предсказать и предугадать невозможно.
Однако… вот ведь, действительно начнёшь задумываться о наличии каких-то благоволящих мне высших сил – гонец умудрился не просто прибыть к выборам, он прискакал ровно в тот момент собрания, когда дошли до вопроса о проконсульстве Галлии! Ни минутой раньше, ни минутой позже!
Поэтому отчёт мой зачитан был не перед одним только Сенатом, а сразу перед всем Народным Собранием, публично! А уж я там понаписал… уж, хорошие отчёты о проделанной работе я составлять умею. Ещё и дары от побеждённых мной и тех, что признали власть Рима без боя вождей Галльских племён к посланию приложил. Куда ж без материального подтверждения победных реляций-то? Кстати, именно из-за этих даров – физических, материальных ценностей, скорость доставки послания и уменьшилась. Ведь, одно дело – один гонец с сумкой бумаг, он может передвигаться максимально быстро, он максимально мобилен. И совсем другое – два воза ценностей с вооружённым отрядом охраны для них.
Но и реакция на простую писульку с перечислением своих побед, совсем иная, чем на ту же самую писульку, но подтверждённую двумя возами ценностей! От второго – эффект значительно больше.
И эффект был – Рим успел истосковаться по победам. Те унижения, что Республика раз за разом терпела от Ганнибала, основательно утомили и Сенаторов, и жителей. Поэтому, те хорошие новости, которые принёс им я, оказались восприняты гораздо ярче и благосклоннее, чем, если бы те же самые новости были получены в любой другой временной период. Зачитанное вслух Квинтом Фабием Максимом старшим моё послание вызвало у собравшихся на поле жителей настоящее ликование, а продемонстрированные дары – восторг.
Ну, совершенно естественно, что при таком раскладе, Квинту легко удалось продавить продление моих полномочий ещё на год. Так что: «Шалость удалась» (Что? Да – я читал «Гарри Поттера»: должна же была быть и у юного революционера отдушина? В конце концов, в свои одиннадцать лет, я был бы очень сильно не прочь сбежать куда-нибудь в волшебную страну из того повседневного кошмара, в котором рос).
Это всё мне поведал Квинт за поздним ужином. Причём, был он настолько благостен и самодоволен, что так и хотелось затолкать ему в рот лимон! Он это всё рассказывал так, словно это его заслуга! Словно, это был его удачно осуществившийся план! Словно «божественное вмешательство» было совершенно естественным и легко предвидимым явлением, которого просто не могло не случиться!
А ведь я с ним не делился своим намереньем вмешаться в выборы. Я ему не рассказывал, что могу вызывать молнии. Я даже не говорил, куда именно ушёл в ночь перед выборами, где провёл день, и почему так поздно вернулся. А он и не спрашивал.
Вот и думай в такой ситуации, что хочешь: настолько он умный, что давным-давно меня просчитал и догадался о моих «особенностях» и возможностях, или… настолько беспросветный дебил, верующий в свою избранность и благосклонность к нему высших сил, чьи планы исполнялись, исполняются и будут исполняться сами собой, если просто придерживаться изначальной стратегии… не спешить?
В последнее верилось плохо – никак не похож он был на фанатично верующего дебила. Да и не удержался бы подобный тип в политике столько десятков лет. Не приносит побед слепая вера без дополнительной тщательной подготовки.
А в первое… С первым вариантом тоже как-то всё сложно.
Допустим, что я аномально тяжёлый, Квинт-старший знал. Трудно было бы не узнать за время нашего достаточно частого и тесного общения – не просто же так я у него в палатке перед шахматной доской всегда на специальном дубовом бочонке сидел, а не на табурете.
Допустим, о моей запредельной для человека физической силе и выносливости он тоже знал – не просто же так он отпускал меня на рейды по тылам врага. Да и не скрывал я никогда, что силён. Не видел в этом необходимости. Зачем? Центурион и должен быть сильным – это плюс для меня, а не минус, это дополнительное уважение солдат и доверие командиров.
То, что я крепкий… ну, допустим, свою стойкость к физическим повреждениям я тоже не скрывал, хоть, правда, не афишировал так же, как просто физическую силу. А после последнего случая – сражения с Галлами на Тицине, где я удостоился нового прозвища, скрывать этот момент уже просто невозможно: целых две армии своими собственными глазами видели, как от меня отлетают стрелы, дротики, копья и мечи. Что даже стальные и свинцовые снаряды пращников не приносят мне ни малейшего вреда.
Но молнии… Свою связь с электричеством я открыто не демонстрировал. Даже от поглощения грозовых молний во время пребывания в его войске специально отказывался… Хотя, если уметь думать и анализировать информацию, то грозовые аномалии, наблюдаемые солдатами возле Аримина, такую же аномалию возле Геруния во время его отсутствия в войсках, и последнее «чудо», что спасло консульскую армию в Литанском лесу очень даже неплохо сопоставляются между собой. И вывод из такого сопоставления можно сделать достаточно однозначный – какая-то связь с грозами у меня имеется. Как минимум то, что под покровительством каких-то сил, с ними связанных, те подразделения, в которых я был, находятся.
Достаточно логичное предположение.
Хм? Так, может, именно на такой логике основывалось то самое спокойствие Медлителя в нынешней предвыборной ситуации? На предположении, что покровительствовавшие мне силы просто не могли не вмешаться? А, раз так, то не стоило и нервничать? Вот же ж! Не Медлитель он какой-то получается, а Манипулятор…
Хотя? Мне-то с чего жаловаться? Действует-то он в моих интересах и находится в моей команде, а не в команде моих противников. Так что, наверное, можно расслабиться и принимать всё, как должное? Как минимум, свои полномочия ещё на год я сохранил.