Интриги, Власть, Сила. Взаимные предательства, попытки подсидеть, подставить, использовать. Противостояние одних властных группировок другим… это всё, как одновременная игра на десятке-другом шахматных досок сразу, против нескольких игроков, числом своим не совпадающим с числом досок, причём фигуры могут легко перескакивать с одной доски на другую, нет чётких конкретных правил хода для каждой, точнее, эти правила легко могут меняться, а победа или проигрыш в одном месте, могут влиять на расклады в других местах. Причём, проигрыш на одной доске, может послужить отличным ходом для выигрыша на ещё пяти. Или наоборот: выигрыш в одном месте прямо сейчас, может не просто осложнить положение на других досках, он может внезапно обрушить всё партию целиком… Это политика. Это Власть.
А я всегда и везде, во всех эпохах был человеком Власти. Человеком, который имел Власть. Человеком, который играл во Власть и властные игры властных группировок. Поэтому, правила этой игры для меня не новы. Их, на самом деле, не много: к Власти рвутся бандой; Власть не берут, её дают; сюзерена выбирают один раз; сюзерен зависит от вассалов не меньше, чем вассалы от сюзерена; предавший сюзерена вассал никому и никогда уже не будет нужен; сюзерена меняют только с разрешения и согласия сюзерена… Там, конечно, ещё есть другие, но основа – пожалуй, именно эти.
Правда, со вторым правилом я бы поспорил. Оно, в целом верное: «Власть не берут, власть дают, когда принимают во властную группировку» - но для меня это звучит немного иначе: «Власть не берут, её подбирают». Ведь то, что тебе дают в уже готовой, существующей властной группировке – это власть вассала. Власть сюзерена тебе не даст никто и никогда, ты можешь её только подобрать сам из ослабевших рук другого сюзерена… других сюзеренов. Наскрести по чуть-чуть, тут и там: кусочек тут, пара кусочков там…
Вроде бы, власть мне дал Квинт Фабий Максим, когда принял в свой патрицианский род, когда познакомил с другими членами его властной группировки, когда поставил на удобное ему и его группировке место – легат легиона в Галлии. Вроде бы… но это всего лишь место. Формальное назначение – не больше. Власть же в этом легионе подгрёб под себя я сам: прогнув под себя трибунов, снеся голову префекту лагеря, расставив на ключевые центурионские должности своих, верных лично мне и лично мне обязанных жизнью людей. Я её подобрал по кусочкам, успев сделать это быстрее, чем кто-либо другой сообразил начать пытаться. А потом: власть проконсула я тоже подобрал сам, успев буквально крикнуть: «Слушай мою команду!», когда все остальные ещё только отходили от шока, едва не случившейся с ними смерти. А ведь мне её никто не давал: она просто вывалилась из рук внезапно и скоропостижно скончавшегося Луция. Мне не Фабий её вручил – он только помог узаконить и официально оформить уже реально существовавшее «на земле» положение вещей. Но, конкретно Власть – над уцелевшими остатками консульской армии я подобрал сам, просто потому что ни у кого из тех, кто был в тот момент рядом, рука не оказалась крепче и проворней моей. В теории ведь: каждый из тех восьми тысяч выживших мог свободно подобрать это упавшее знамя. В теории… но на практике, его подобрал и поднял высоко над головами я, так как готов был поднимать и собирать падающие знамёна.
Власть над бойями… мне дал её их вождь, павший на колени? Или я взял её сам, заставив его пасть? Какой здесь ответ правильный? Всё точно так же, как и со всеми предыдущими вопросами: он власть свою уронил, проиграв битву, которую, казалось бы, невозможно было проиграть, ведь позиция той засады была безупречна. А я эту власть из его ослабевших рук подобрал.
Квинт Фабий Максим – да, формально он мой сюзерен, мой приёмный отец, он лидер нашей властной группировки… вот только, чем дальше, тем больше власти, подобно песчинкам, просыпается из его рук, просто потому, что возраст постепенно берёт своё… и тем больше этих песчинок подбираю я, не давая им просыпаться мимо моих ладоней.
Галлия… став здесь официальным проконсулом, я по своей реальной власти в этой провинции, сравнялся с властью диктатора… в то время, как Квинт Фабий Максим старший с себя диктаторские полномочия уже сложил. Теоретически, любое моё решение мог бы отменить второй проконсул или консул – это фишка такая у Римской Республики, при помощи которой они пытались защититься от консолидации всей верховной власти в одних руках, что автоматически перевело бы Рим из республиканской системы правления в монархическую. А них каждый консул имеет право отменить любое решение другого консула.
Вот только: второго проконсула Галлии в Республике не имелось – не сообразили сразу назначить, а теперь уже локти кусать поздно. А консул… Да – он есть. Физически и юридически существует. Но, при этом, он безвылазно обитает на противоположной стороне полуострова, не имея права и возможности оставить Ганнибала без своего присмотра. У него просто не получится заниматься ещё и Галлией.
Так же, теоретически, Сенат может лишить меня проконсульских полномочий и прислать мне кого-то на замену… теоретически. На практике: я так крепко держу в руках свой легион, что кого-то другого мои солдаты просто не примут. И это речь только о тех восьми тысячах легионеров, которые формально подчинены Риму, и являются именно легионерами, которым юридически вообще можно кого-то назначить. А остальные двенадцать тысяч галльских воинов, которых я успел набрать уже тут, в Галлии, приводя к покорности одно племя за другим? Они-то верны лично мне. Для них санкция Сената – просто бумажка на непонятном языке.
Откуда так много? Было же только четыре? Так время-то идёт, и я не стою на месте. Я двигаюсь вперёд. Где-то хватило одних только слухов обо мне, которые расползались по Паданской долине, словно пожар по сухой листве. Где-то в дело шли интриги: я подкупал одних вождей, натравливая их на других. Где-то пришлось вступить в настоящий, реальный бой. И, по иронии судьбы, территориально, места этих боёв оказались там же: первый – возле Треббии, а второй уже возле Тицина. Прямо, как специально подгадывал!
Хотя, чего уж греха таить? Подгадывал. И имел на то основание. Ведь, подробности моей биографии всплыли и разошлись среди местных довольно быстро: уже через какой-то месяц, все окрестные вожди знали, что я был в составе консульских армий Сципиона, а потом и Лонга, которые дважды проигрывали пунийско-галльским силам здесь, возле Пада. И, чтобы моя репутация оставалась настолько же действенным инструментом, как и раньше, пришлось всем наглядно доказывать, что поражения те случались лишь потому, что во главе войск стоял не я, а кто-то другой. А самый простой способ это сделать: выстроить свои действия так, чтобы новая битва произошла там же, где прежняя, а победа в ней оказалась ярче, чем в прошлый раз было поражение. И тогда память людская, как файл на компьютере – перепишется: название останется прежним, но суть и содержание – кардинально иным.
К Треббии я подошёл с двенадцатью тысячами солдат: восемь – остатки легионов, переформированные мной в один целый легион, и четыре – галлы. Можно было бы поступить иначе: дополнить галлами прежние поредевшие подразделения, рассеяв и распределив новичков по всему войску равномерно сразу, тем самым, «разъединив» их и лишив сплочённости – очевидный вариант. Вот только, я не стал так делать, предпочтя галлов оставить самостоятельным, отдельным подразделением… с прицелом на будущее.
А на той стороне Треббии меня уже ждали чуть больше двадцати тысяч галлов, которые сумели собрать такую громадную силищу только за счёт того, что сразу несколько племён смогли договориться между собой и выступить против меня единой армией. И я не пытался помешать им в этом объединении, хоть, пожалуй, и мог бы. В конце концов, мне же требовалась не простая мелкая стычка, а мощная, серьёзная, уверенная и наглядная победа, чтобы она смогла затмить прошлое позорное поражение от сил Ганнибала. А двенадцать против двадцати – это наглядно!
Подойдя к броду через реку, я выстроил свои войска на её берегу, в нескольких метрах от воды, приказав укрыться стеной щитов, ощетиниться копьями и ждать. Не двигаться с места, что бы на том берегу не происходило. Того же, кто этот приказ нарушит, пообещал лично выпороть розгами и распять на кресте, как это тут было принято. Сам встал в центре.
Галлы… на той стороне насмехались над нами, куражились, их воины гарцевали перед нами на своих резвых конях. К нам летели их оскорбления. Потом, в след за оскорблениями полетели камни пращников.
Оскорбления строй моих солдат терпел. Строй моих войск стоял, выполняя первый приказ. Вот только, дело в том, что был приказ и второй: когда вместо оскорблений с той стороны реки полетели камни и стрелы, я незаметно, отведённой назад рукой подал знак старшим офицерам, и строй, ориентируясь на их тихие команды, медленно, всё так же надёжно прикрываясь от стрел и камней своими щитами, принялся от реки отступать. Начал медленно, но потом скорость отступления стала увеличиваться, показывая, что легионеры вот-вот готовы будут бросить всё и побежать…
Галлы не выдержали! Они, как охотники, преследующие убегающую добычу, понеслись вперёд, преодолевая воды Треббии вброд. Тем более, что там преодолевать? В самом глубоком месте вода едва достаёт до груди среднего человека. Да и нынче уже не декабрь, а почти май, и снег с дождём сверху не сыпался. Вода была теплее и ниже, чем в прошлый раз, когда через эту же воду навстречу Ганнибалу бежали римляне.
Галлы бросились в воду, вдогонку за моими войсками, а я шагнул им навстречу. Ногами, обутыми лишь в сандалии, в воду.
Как глушат рыбу электрошоком, вы когда-нибудь видели? Крайне унылое и незрелищное занятие. Никаких внешних эффектов, вроде разбегающихся по воде молний, шипения или плеска нет. Рыба просто начинает массово всплывать кверху брюхом, и всё. Ничего интересного. Ну, может, ещё «бульков»-пузырьков, поднимающихся к поверхности, становится больше. Но кто их в такой толчее и суете заметит?
Забегающие в воду люди просто, в какой-то момент, спотыкались, падали и больше уже никуда не бежали.
Я специально разряд пытался по воде относительно слабенький запускать, чтобы эффект не сразу заметен становился, чтобы побольше моих врагов, тех, кто посмел мне вызов бросить, в речку успели забежать. Относительно моих представлений о слабости разряда, естественно. А река широкая, метров пятьдесят-семьдесят будет. Она в этом месте мелкая, но быстрая и разливается широко… больше половины всего галльского войска поместилось за раз.
И галлы ещё даже не поняли, что именно происходит, когда все они, все те, кто отважился войти в воду, были уже мертвы. А потом, по моему приказу, вперёд, навстречу оставшимся на том берегу галлам, двинулась стена щитов моей тяжёлой пехоты. И эта стена беспрепятственно перешла реку, приведя этим тех в ещё большее замешательство.
Если бы в тот день пошёл дождь, то мне войско, как таковое, наверное, вовсе бы не понадобилось. Но дождя не было. И мечам с копьями моих солдат хватило работы. Бить в спину убегающего противника – одно удовольствие! Оставшегося без руководства, перепуганного, деморализованного, ничего не понимающего противника. Догонять, и всё равно бить…
Я знал, что дождя не предвидится. Мог бы выстроить ситуацию так, что мы бы его дождались, но – зачем? Смысл был не просто в моей победе, а в том, чтобы ещё и мои новые легионы повязать кровью. Дать им её почувствовать. Без этого, никакого единства, никакой сплочённости не будет.
Мы гнали остатки галльских войск перед собой до самого Кластидия – города, который когда-то был сдан Ганнибалу без боя предателем Рима комендантом Дасием, который безжалостно разграбили – я же обещал своим людям добычу? Я им её дал.
Объединённое войско галльских племён, живших на этой стороне Пада, было уничтожено. Сопротивление оказывать мне было не кому. До местных это дошло быстро, и ко мне были отправлены послы от этих племён. Которых я принял и выставил такие же условия сдачи, как до них выставил бойям: верность Риму, выкуп золотом в вес моего меча… с каждого из племён, воинов и заложников. Тоже с каждого из племён.
В войске моём стало на четыре тысячи человек больше. Кстати, про заложников: сына того первого вождя, которого тот-таки мне отдал, я поставил командиром тех четырёх тысяч воинов, которых получил от него. Шаг, возможно, и рисковый, но тут уж, как посмотреть, и как им воспользоваться.
Дальше, хорошенько дав моим воинам отдохнуть, я прошёл выше по течению Пада, выискивая тот самый брод, которым воспользовался в прошлый раз Ганнибал. Нашёл и воспользовался им для того, чтобы перебраться из Цизальпинской Галлии в Транспаданскую. После чего, немного спустился по течению Пада вниз, и вышел почти к Тицину. К тому самому полю, где состоялась первая схватка с Ганнибалом. Только, в этот раз, с другой стороны – с противоположной.
Словно подгадывали, словно галлы нас именно тут поджидали… хотя, почему же «словно»? Именно, что поджидали. Надеялись психологически на меня надавить. А я прекрасно знал, что они именно так и поступят.
Только они не учли, что в прошлый раз, сражение шло конница на конницу, а в этот раз – я приказал даже тем, кто у меня коней имел, всё равно спешиться. И вышли на это поле мы уже боевым порядком. Отдохнувшие, выспавшиеся, максимально готовые к схватке. Да и… на «стороне пунийцев» на этом поле теперь были мы. На стороне победителей. А галлы – выбрали ту сторону поля, которую прежде занимали войска Сципиона. Сторону проигравших.
Мудрить и что-то хитрое придумывать я не стал – зачем? Выстроил всю свою пехоту одним большим клином, на острие которого встал сам – тот самый случай, когда один сильный боец способен-таки повлиять на результат битвы, в которой участвуют многие тысячи.
В левой руке у меня был полностью выкованный из железа щит, повторяющий размером и формой классический римский четырёхугольный скутум. Только тот, оригинальный, делался из клееной слоями фанеры, а мой был цельнометаллическим, и весил при этом соответствуюше. В правой руке: вместо привычного гладиуса… лом. Просто короткий толстый лом с одним расплющенным концом, а другим заточенным на четырёхгранную пирамидку.
Ну а что такого? Если обычный меч, даже «полуторный», которых ещё в природе-то нет – это изобретение более позднее, слишком лёгок для моих рук? Почему бы не взять что-то поудобнее? Это раньше меня останавливало то, что железо – дорогая в этом времени и дефицитная штука, и такое перевооружение влетит в немалые сестерции, но сейчас-то я не хрен собачий, а целый проконсул! И деньги, после побед над предыдущими галльскими племенами у меня есть. Вот и прибарахлился – дал задание Платору и подчинённым ему кузнецам - сделать. Они сделали. Как раз, успели накануне закончить.
Приказ моим войскам был отдан простой: не отставать и держать строй. Врага не преследовать, главное – держать строй и не отставать от меня. А уж в том, что я вражеский строй пробью – сомнений не было ни у меня, ни у них.
Всё построение врага мы прошли, как нож, сквозь масло – ещё бы! С таким-то «ледоколом» в центре, на острие атаки. Враг был ошеломлён, а его строй разрублен надвое. Тогда я сместился влево и двинулся сквозь левую половину вражеского строя в обратном направлении, расшвыривая всех, кто попадался мне на пути, как медведь расшвыривает лапами обнаглевших и не успевших убраться с его пути шавок. Враги аж подлетали в воздух на несколько метров, прежде чем упасть и свалить собой ещё кого-нибудь.
Деморализация была полнейшая. Двух «проходов» оказалось достаточно, чтобы враг не просто дрогнул, а побежал. И, если первоначальный план галлов, увидевших моё построение, заключался в том, чтобы пропустить нас вперёд, дав углубиться в свой центр, чтобы потом затормозить наше продвижение и зажать с двух сторон в клещи, а потом окружить, как это сделал с римскими легионами Ганнибал при Каннах, то ничего у них не вышло: ни центр их нас не сумел замедлить – не смог, ни левый фланг как следует, навалиться. Они, кстати, побежали первыми, оставив всю правую половину войска, которая за нашими щитами побега левой не видела, на растерзание.
В общем, я выиграл оба «реванша», полностью реабилитировавшись за прошлые поражения в глазах галльских вождей. А в этой конкретной битве ещё и прозвище новое заработал: «Железный». Железный Дум. Железный Злой Рок.
За что так? Достаточно всё просто: впереди тяжёлой пехоты врага стояла, как и положено, пехота лёгкая со своими пращами и дротиками. Думаю, даже спрашивать не стоит, на ком конкретно они сосредоточили весь свой огонь? Все свои усилия. Ведь в бой я шёл в своём вызывающем красном легатском плаще, с легатским гребнем. Да ещё и на два шага впереди своих солдат (чтобы, как следует, размахнуться не мешали).
И все их камни разлетались о мой щит, мой шлем и мою броню так, словно попадали в цельнолитую железную статую. Царапины на доспехах оставляли, гребень сбили, вмятин на щите наделали, но я сам-то даже не шатался. И уворачиваться не пытался, спокойно и равнодушно принимал на себя все снаряды пращников и стрелы, что, либо отскакивали от меня со звоном, либо вовсе разлетались в пыль или ломались. А потом, когда я подошёл ближе, в ход пошли дротики… с совершенно тем же успехом.
Обычно дротик кидают ради одной из двух целей. Первая: цель максимум – попасть в открытый участок тела и непосредственно ранить бойца. Вторая: попасть, хотя бы в щит, чтобы дротик в нём застрял, завяз и стал мешать бойцу с этим щитом управляться. В идеале, заставить его этот щит бросить.
Со мной такое не прокатывало: в мой щит дротики не втыкались, так как он – железный. Вот и летело по всему вражескому строю: «Железный!.. Железный!.. Железный!..». И непонятно было, что они имеют в виду: щит железный, или я – железный. Так и прилипло прозвище. Добавилось к прежнему.
Имя, правда, в целом, длиннее не стало. Просто, здесь, в Галлии, первую его часть опускали, забывали произносит – она ведь для местных ничего не значила. Здесь меня звали просто: Викториан Железный Дум. Или ещё короче: Викториан Железный, либо Железный Дум. Второй вариант звучал чаще.