У высоких должностей есть один серьёзный недостаток – ты всё время у всех на виду. То есть, куда бы и зачем бы ты не пошёл, всеобщее пристальное внимание тебе обеспечено. Десятки, а иногда и сотни пар глаз крайне внимательно следят за твоими перемещениями, действиями, жестами, десятки пар ушей прислушиваются к каждому твоему слову.
В целом, мне это дискомфорта не доставляет уже давно – привык за время бытия на должности Генерального. В целом, это даже приятно – очень греет самолюбие и подпитывает чувство собственной значимости. Человек вообще, в принципе любит любое внимание, направленное на него. И, чем больше, тем лучше. Со временем даже зависимость от этого внимания формируется, не менее сильная, чем от наркотиков. Однако, существуют моменты, когда это внимание мешает.
Очень сильно мешает.
Хотя, в этом конкретном моменте, помехи были бы, даже не занимай я такой высокой должности. Ведь это очень громкий и очень заметный момент сам по себе – грозы и молнии. С их приманиванием и поглощением. Как мне это делать так, чтобы не становиться в это время центром сосредоточения всеобщего внимания?
Правда, тут же возникает другой вопрос: а, почему бы им и не стать? Чем мне грозит этот вариант?
Вообще-то, если подумать, то много чем. И не всё из грозящего, кстати – моменты неприятные. Ведь, какая будет самая первая реакция на такое зрелище у нормального человека античной эпохи? Тут даже гадать сильно не надо: признают воплощением Юпитера, его посланцем или даже самим Юпитером. А, что это будет означать в практическом плане?
Первое, понятно: власть и фанатичное поклонение. И это, даже, можно записать в условные «плюсы» данного варианта развития событий. И трон Рима (даже, при том, что такого ещё пока не существует) мгновенно станет моим. Без сопротивления и возражений. Вот только, что дальше? Я ведь уже вырос из того возраста, когда мечтают на трон залезть. Теперь я в том возрасте, когда спрашивают: и, что дальше? Когда взвешивают: стоят ли получаемые выгоды той цены, которую придётся за них платить своим вниманием, нервами, временем.
А я, кстати, скажу, что дальше: от бога сразу же потребуют «Счастья для всех, даром! И что б никто не ушёл обиженным». Бог же! Значит, можешь! А можешь – делай! Не хочешь даром, ладно – делай за деньги, жертвы и молитвы. Всё тебе отдадим, но сделай нам счастье!!!
А, если не можешь… ну, значит, какой ты, тогда бог? Только плохой, неправильный, злой/тёмный/самозванный. И, что с такими делают? Против таких начинают бороться: искать «магические» ритуалы, ковать «волшебное супероружие», воспитывать и натравливать эпических героев, обращаться за поддержкой к другим «богам»… Всё по классике.
Нельзя сказать, что ситуация полностью безнадёжная и не имеет своих преимуществ. При должном уровне управленческих талантов и навыков, использовать козырь «божественности» очень даже удобно – как минимум, вопросов с легитимностью власти не возникает, ведь «вся власть от бога», а что может быть легитимнее самого бога?
И у меня такие навыки со способностями есть. Но… оно мне надо? Вот прямо сейчас, сию минуту взваливать к себе на плечи весь Рим? Не на триста-четыреста лет позже, во времена его максимального расцвета и могущества, а именно сейчас, когда «вечный город» проходит один из самых тяжёлых кризисов в своей, известной мне по учебникам почти тысячелетней истории? Вот так вот браться, засучивать рукава и начинать вытаскивать страну из той перманентной внешней и внутренней жопы, в которой она сейчас находится. Это ведь надо разруливать вопросы с плебеями и патрициями, решать вопрос с рабством, разбираться с проблемой массовой миграции и ресурсным голодом Апеннинского полуострова, на котором вообще ни Джонни толком нет, кроме ртути: ни железа, ни нефти, ни угля, ни газа, ни достаточного количества пахотных земель, чтобы прокормить всю ту массу людей, что скапливается в перенаселённых агломерациях, вопрос с армией и мобилизационным ресурсом… это из самого острого внутреннего. А есть ведь ещё и внешнее: тот же Ганнибал с Карфагеном, а кроме него Египет, Македония, Греция с её расползшимися по всему Средиземноморью полисами, с Галлами, Кельтами, кучей Испанских племён и прочим, прочим, прочим… когда тут восстановлением технологий заниматься?!
Нет уж: я уже был Монархом проблемной страны, второй раз – нет желания под это гиблое неблагодарное дело подписываться!.. по крайней мере, сейчас. Может быть, позже это и будет соответствовать моим планам, но не сейчас. Развивать технологию, на начальном этапе, удобнее локально, в отдельной, лаборатории, цеху, городе, области, чем сразу в целом большом и крайне разнородно-разношёрстном государстве.
Ведь, прежде чем сразу масштабировать, неплохо было бы отработать все тонкие и проблемные моменты на «макете» или «испытательном стенде», собрать экспериментальный образец, проверить его в работе, погонять на разных режимах, собрать статистику, исправить недоработки, и только потом «пускать в серию»…
Для первого этапа бытие Богом-Императором мне не требуется. Будет только отвлекать. Потом – может быть, я подумаю об этом.
Хотя, да – безусловно, это самый прямой и короткий путь получения всей полноты ресурсов: людских, материальных, финансовых, возможность использования которого я огульно не отметаю, всегда держа его прозапас. Но, нынешний мой перспективный план, пока, обретение абсолютной власти в Риме или каком-то из других, соседних с ним государств, не предусматривает, как один из необходимых элементов.
Но проблема внимания остаётся, ведь отказываться от пополнения собственных сил из возобновляемого и экологически чистого источника я не собираюсь. В результате, приходится вспоминать юность – освежать навыки скрытных перемещений, проникновения и взлома, обретённые ещё за время беспризорничества и революционно-подрывной деятельности против властей Латверии: переодевшись во что-то простое и не столь заметное, как доспехи примепила, в дождь, чуть ли не ползком выскальзывать за пределы лагеря и прокрадываться по кустам прочь от него, куда-нибудь подальше от любопытных глаз, за соседние холмы, чтобы уже там, выбрать место поглуше, где можно спрятаться – ложбинку какую-нибудь на склоне, или лощиночку. Раздеваться до гола, обмазываться грязью, чтобы не сверкать светлой кожей на всю округу, садится в «позу лотоса» и… ждать, пока грозовой фронт дойдёт до моего поля притяжения.
Ну, а потом начинается кайф! Сначала медленно и слабо, из-за расстояния и длины пути, который надо преодолеть электричеству, с большими паузами, один разряд, второй, третий. Потом фронт подходит ближе, моё поле притяжения захватывает большую часть заряженных облачных масс, и молнии начинают бить чаще, сильнее, мощнее, ярче, громче… пока центр всей этой грозовой массы не оказывается точно над моей головой, и тогда молнии долбят уже с частотой чуть ли не пулемёта, сливаясь в восприятии одна с другой. В какой-то момент, по-моему, вообще возникла устойчивая дуга, словно в сварочном аппарате, только длиной в несколько километров, яркостью и мощностью превосходящая всё, что только возможно представить. Возможно даже корона Солнца – и та была бы попрохладнее. Хотя, не уверен – в короне Солнца не был, сравнить не могу, а других измерительных приборов, кроме собственного тела у меня не имелось. Да и не выдержали бы они таких нагрузок. Ни один прибор, даже самый навороченный и защищённый не выдержал бы… а я – ничего, приятно. Бодрит. Ну и щекотно немножечко. Правда, как бы это сказать – не снаружи щекотно, а внутри.
Даже не берусь представить, что подумали в это время часовые, которые вынуждены были стоять на стенах Аримина, в котором, в составе консульской армии Гнея Сервилия, меня застала первая гроза этого, ориентировочно 217-ого года до Нашей Эры (если верить моим отрывочным знаниям из истории), на своих постах даже в такую собачью погоду, и в дождь, и в ночь, и в ветер, глядя на то светопреставления, что разыгрывалось за дальним от города холмом. Однако, что бы они не подумали, кому бы не доложили об увиденном, но приблизиться к тому месту, куда так яростно долбит своими стрелами небо, не решится ни один здравомыслящий человек. А уже после, когда молнии стихли, и грозовой фронт устремился дальше, изрядно убавив свой заряд, возможно даже и вовсе перестав на какое-то время быть грозовым, став просто дождевым, там уже и искать было некого. Я ведь давно свинтил оттуда. Стоило молниям перестать в меня бить, я тут же подхватился сам, подхватил свои тряпки и убежал по широкой дуге, как можно дальше от этих холмов, чтобы вернуться в город уже совсем с другой стороны. А там, где я был… Ну, что сказать? Большое пятно выгоревшей и спёкшейся до каменной твёрдости земли. Метров десять в диаметре. В центре которого отпечаток голой человеческой жопы… И больше ничего. Любые другие возможные следы смыл дождь, который обильно пролился из тех полегчавших туч. Искать бесполезно даже с собаками.
Сложнее было выйти из города и потом в него войти – военное время же! Но тут мне очень помогло то, что я, по своим должностным обязанностям, проверяю и расставленные на его стенах посты, и несение службы часовыми, и в составлении расписания патрулей принимал участие, и в определении их маршрутов, а значит – досконально знаю о них всё: их расположение, время всех смен, все сектора обзора, все «мёртвые точки», все «глухие места», каждое укрытие, каждую тень, каждый куст, каждый лаз… Не даром же больше двух месяцев к наступлению весны готовился – изучал, планировал, маршруты и схемы разрабатывал.
Кстати, таких оказалось довольно много. И пользовался ими не я один. За счёт такого моего нетрадиционного «хобби», удалось устроить засады и поймать аж трёх галльских лазутчиков Ганнибала на тех точках, которые я для себя вычислил. И из-за этого, среди часовых и патрульных, моя репутация стала… ещё более мрачной. Поползли слухи, что я, настолько вредный и въедливый начальник, что проверяю несение службы часовыми не только официально, приходя с инспекциями и проверками, но и в самое ненастье, в самую собачью погоду, в дождь, в грязь, в ночь-полночь, лично ползаю под заборами и подкарауливаю зазевавшихся бедолаг-часовых…
В принципе, не такое уж и плохое информационное прикрытие для моих подозрительных действий. Я ведь уже говорил про свидетелей? Невозможно скрыть что-то полностью или скрывать бесконечно. Всё равно, кто-то, где-то, как-то, что-то да увидит, что-то не то заметит, на что-то обратит внимание, кому-то потом скажет – слух поползёт. Можно лишь этот слух запутать, напустить дыму, отправить по ложному следу, выстроить всё так, чтобы люди сами себя запутали. Сами стали придумывать себе объяснения произошедшему, а не с тебя их спрашивать…
Невозможно было бы скрыть моё периодическое отсутствие на «рабочем месте» в самую непогоду. Просто невозможно. Даже, если бы и должность была пониже. Это бы, всё равно, заметили. А так: ну лазит долбанутый примепил в дождь и в ночь по мокрым кустам по колено в грязи, ищет нарушителей и нерадивых служак, ловит самовольщиков – ну и что тут такого? Скучно ему! Неймётся дебилу…
К сожалению, так всё просто было в Аримине. Там город. Большой город. Стена каменная, старая, все лазейки не перекроешь при всём желании. Да и враг всё-таки далековато – гарнизон не так сильно напряжён, нет той паранойи и бесконечной подозрительности, в каждом встречном врагов не ищут. Четыре грозы я успел возле этого города встретить.
А потом, гад Ганнибал, пролез через болота долины Арна, и нам последовал срочный приказ срываться с насиженных мест и мчать на соединение с консульской армией Гая Фламиния… пока она ещё существовала… Именно этим меня так разозли Ганнибал, что я так на него ругался – совсем мне было не в масть уходить из города, где у меня уже всё так хорошо выстроено было и отлажено. Даже мастер нашёлся, который за вполне умеренную сумму согласился отлить простейшие ротор со статором для моего генератора, для изготовления которых я столько долгих ночей на пару с Платором в его походной кузнице проволоку тянул…
Хорошо ещё, что забрать готовые изделия удалось успеть до того, как мы с места сорвались, а то бы даже и не знаю, что бы делал бы…
Ещё повезло, что на марше, в пути из Аримина к Окрикулу, где состоялась передача наших легионов новоизбранному диктатору, ни одной грозы не случилось. Тучи ходили, дождь пару раз начинался, но всё только простой дождик, без грохота и зарниц, иначе… даже не представляю, как бы выползал за пределы походного лагеря, взбудораженного, как разворошенный муравейник известием о последнем достижении Ганнибала.
Да и потом, уже с новым командованием, пока мы двигались к Адриатическому побережью, где бесчинствовали в италийских землях пунийцы, как-то ни одной серьёзной грозы не случилось. Нет, два раза, конечно, где-то далеко на горизонте вспышки зарниц видны были, и дождик накрапывал, но, к счастью, сверкало слишком далеко, настолько, что даже грома толком не слышно было – обошлось, в общем. Правда, надолго ли такое везение? Ведь, рано или поздно, а хорошая, серьёзная гроза нас-таки поймает. И, понимая это, я продолжал максимально въедливо и внимательно вникать в патрульно-постовую и караульные службы в наших походных лагерях, заводил приятельские отношения с разведчиками, не забывал пересекаться и помогать префекту, а также общаться с инженерами-проектировщиками переправ и укреплений из нашей тыловой службы. Готовил, в общем, пути экстренной грозовой эвакуации.
Не представляю, правда, как это явление, даже при максимально удачном стечении обстоятельств, может быть воспринято нашими солдатами? Ведь там, в Аримине, ещё можно было списать эти периодически случавшиеся свето-шумовые шоу на какую-то загадочную, но местную аномалию, свойственную только конкретно этой холмистой местности. С чем и как связанную – не столь важно, главное: местную. А вот, если… а, точнее, когда, то же самое повторится уже здесь, в этих местах, то связывать явление станут уже совершенно точно не с Аримином, а с нашими легионами, которые сначала стояли там, в городе, а теперь перемещаются здесь. Какие бы версии, как бы старательно я не запускал в слухи, подкидывая пару фраз то тут одному, то там другому, а разъединить войско и молниевую аномалию никак не удастся. А значит, надо будет включать фантазию и готовить ещё какие-то запасные варианты информационно-дымовой завесы. Вскрываться мне, как притягивающему молнии неуязвимому железному мутанту – пока никак не входит в мои планы.
А, Квинт Фабий Максим, Неспешитель тем временем… полностью оправдывал своё прозвище – он не спешил навязывать или принимать бой с пунийцами. Больше того: прямой битвы Ганнибалу Фабий Максим не собирался давать вовсе! У него заготовлена была совершенно иная стратегия. Он называл её стратегией «Войны на истощение». И логика в его рассуждениях однозначно присутствовала. Жестокая, даже несколько бесчеловечная, но чёткая и до ужаса прагматичная. Ведь, в чём была главная слабость положения Ганнибала? Главная и самая очевидная: он действует в отрыве от основных сил Карфагена. Ему неоткуда получать подкрепления. И не на что рассчитывать, кроме себя самого и того, что он способен взять, захватить, отобрать или привлечь здесь, в италийских землях, как, до этого привлекал, брал и грабил в Галльских.
А значит, что? Что нужно для того, чтобы его уничтожить? Не победить, а именно уничтожить – иной вариант Фабий даже в теории не рассматривал. Не нужен ему был Ганнибал пленным – только мёртвым. И сам Ганнибал, и все его войска, с первого до последнего человека. Говорю же: очень опасный старикан.
Так вот, по мнению Квинта Фабия Максима, для уничтожения Ганнибала требовалось только одно: гнать его, как дикого зверя. Гнать по пустым выжженым, бесплодным землям, в которых ему негде было бы взять ни горсти зерна, ни куска мяса для воинов, ни охапки прелой соломы для лошадей. Выжженым – в самом прямом смысле. Самими же землевладельцами и крестьянами, которые на этих землях работали. Он даже, как полновластный диктатор, настоящий официальный декрет издал, буквально приказывавший всем сельским жителям тех земель, в которых появляются пунийцы, жечь свои дома, запасы и урожай, а самим перебираться под защиту стен укреплённых городов.
И декрет выполнялся. Ведь, если крестьяне не пожелают жечь сами, за них это с удовольствием сделают римские солдаты…
Сам же Квинт, хоть и «Неспешитель», а Ганнибала догнал быстро. И на хвост ему упал качественно. Сел и не слезал, куда бы тот ни дёргался. Не реагировал ни на какие провокации пунийца с выстраиванием войск в боевые порядки, рёвом боевых труб, знамёнами и прочими картинными жестами, которыми так легко было ранее задеть Требия. При этом, всегда был от Ганнибала где-то неподалёку, но там, где атаковать его было максимально невыгодно с тактической точки зрения. Всё время, либо выше, либо за мощными укреплёнными лагерными частоколами.
Да ещё и ставить свой лагерь умудрялся так, чтобы его обязательно было видно из лагеря Ганнибала. То есть, поступал абсолютно зеркально тому, как раньше поступал сам Ганнибал: действовал на нервы противнику.
Нельзя сказать, что я был несогласен с такой тактикой. И ложью будет сказать, что мы с Квинтом её не обсуждали во время наших с ним партий в шахматы. Точно так же, пожалуй, нельзя будет даже заявить, что она полностью принадлежит авторству самого Квинта. По крайней мере, про «выжженную землю» и постоянные диверсии на путях снабжения я как-то упоминал, как о примере рабочей тактики изматывания сильного противника, которого сложно «взять» в лоб. Упоминал до…до того, как этот декрет вышел. Сознательно упоминал. Я ведь тоже, ещё тот прагматик. Человеколюбие и общий гуманизм к моим сильным сторонам никогда не относились. И Ганнибал мне уже успел основательно поднадоесть – второй год уже за ним по Италии бегаю.
Однако, так или иначе, а данная стратегия Неспешителя – действовала. Армия Ганнибала теряла силы.