Этот… этот… нет, всё же, ещё не Ричардс – до Ричардса ещё дорасти надо, но, пожалуй, что: гадкий таракан – такой же живучий и пролезающий в любую, самую гнилую и затхлую щель. Этот Ганнибал… Я уже начинаю жаждать лично своими руками его за горло подержать! Из-за него, снова сорвались все мои планы.
Как и почему? Так ведь он, грязный карфагенский паразит, нашёл-таки способ пролезть мимо всех выставленных римских заслонов в центральные области Италии, пойдя там, где нормальный человек, и задумываться даже идти не станет – через заболоченную долину реки Арн… да ещё и весной, в период её разлива, когда воды во всех тех километрах гнилостных болот, становится ещё больше, чем обычно!
Ладно, я понимаю: нет таких местностей и препятствий, через которые не смог бы пробраться человек. Ни одно животное на земле не сравнится с ним по универсальности и проходимости. Ни заснеженные горы, ни дикие леса, ни вонючие болота не смогут стать для него непреодолимым препятствием. Но! Это для малых, хорошо подготовленных групп! Тащить же там, где способен пройти один опытный проводник с парой своих друзей, целую армию… это, я даже не знаю, как правильно назвать. Наверное… умышленное массовое убийство собственных воинов? Сам-то он уцелел в этом диком предприятии, лишившись (по слухам) только одного своего глаза. А сколько его людей и их животных в тех болотах осталось?
Нет, на самом деле, не то, чтобы мне было дело до тех, кто пошёл с ним и сгинул, или до их количества. По мне: так сгинули бы они там все, и мороки бы никому лишней не было. Но ведь, в том то и весь вопрос, что не сгинули они там! А прошли-таки в центральную Италию и начали наводить там шороху, пугая своими бесчинствами «добропорядочных» (даже в мыслях не могу их назвать таковыми без кавычек) граждан Рима и его окрестностей.
Так ведь, мало того! Этот одноглазый таракан сумел устроить на Тразименском озере засаду для новой собранной Сенатом консульской армии, возглавляемой новоизбранным консулом Гаем Фламинием, который с превеликим удовольствием в неё и попался. Сгинул сам, и сгубил всю армию.
И, если я говорю «всю», то именно это и имею в виду! На фоне этого эпик фэйла, даже провал Публия Корнелия на Тицине выглядит мелкой неприятностью, проигрыш на Треббии Тиберия Семпрония – верхом героизма и его личного полководческого таланта, позволившего спасти легион, как боевую единицу, а уж нашу с ним последнюю «ничью» возле Плацентии – можно вообще рассматривать, как настоящую победу, ведь мы там – не проиграли, нанесли потери и заставили этого таракана отступить!
Консульская армия Гая Фламиния была уничтожена Ганнибалом полностью. Да ещё и в каких-то жалких пятидесяти-ста километрах от непосредственно самого Рима!
Не удивительно, что в «вечном городе» поднялась самая настоящая паника. Да такая, что Сенат, не дожидаясь прибытия второго, оставшегося целым консула, в нарушение всех процедур и правил, избрал себе не кого-нибудь, а диктатора! Им стал Квинт Фабий Максим.
Подумать только – диктатора! Крайнюю меру, на которую вообще может пойти Рим, и только в том случае, когда появляется экзистенциальная угроза самому существованию Республики! Избрание диктатора – человека, объединявшего в своих руках власть сразу обоих консулов и Сената! В Республике! В государственном формировании, которое буквально параноидально боится возвращения к единоличной царской власти. Настолько параноидально, что в ней даже отдельный уголовный закон существует, наказывающий за ЖЕЛАНИЕ стать царём Рима!
Но, ладно, в конце концов, это их дела, их игры, меня-то это происшествие чем так разозлило? Да тем, что снова поломало мне все планы.
Тиберий Семпроний был срочно вызван в Рим, перед этим сорвав с места, из Плацентии наш легион и передав его под командование ещё не сложившему с себя полномочия оставшемуся в живых второму консулу этого года Гнею Сервилию, который не долго пробыл моим командиром, очень скоро передав и свои легионы, и остатки нашего в ласковые ручки нового диктатора.
Хм, это, пожалуй, всё – не самые информативные подробности: ну кто для меня такие эти Гай Фламиний или Гней Сервилий? Пустые имена. Политические фигуры, не имеющие особого веса. Первого я и в глаза не видел, а со вторым знаком был всего несколько дней, пока мы с ним по «Фламиниевой дороге» из Аримина по направлению к Риму топали. Не они меня бесят! Совсем не они!
Меня выбесил этот самый диктатор – Квинт Фабий Максим, очень метко и не просто так прозванный кем-то, кого он тоже достал – Кунктатором, то есть – Медлителем. Он, реально – ОЧЕНЬ медленный!!! Просто Ричардс, какой медленный!!!
Я уже на второй день, после принятия им командования над легионами, уже убить его был готов, за то, насколько он всё медленно, основательно, осторожно и дотошно и ещё раз МЕДЛЕННО делает! Да это просто жопа какая-то! Жопа с ручками и глазами!
Будь я психиатром, поставил бы ему Обсессивно-компульсивное расстройство! Настолько он всё делал основательно и дотошно, но Ричардс бы с ним, что он делал сам – он от всех других того же самого требовал! Он одну мою заявку на обновление обмундирования для моих четырёх центурий… сорок минут проверял! Там проверять сорок строчек! А он сорок минут проверял! Потом докопался до моей цыфры «восемь» и заставил идти заявку переписывать!.. восемь раз.
В последний, когда он, наконец, заявку мою одобрил и разрешил передать дальше по инстанциям, я даже руки за спину свои убрал, чтобы он не заметил, что на них пальцы непроизвольно шевелятся, словно я представляю, что в этих пальцах его хрупкая шейка находится… А он, напомню: диктатор Римской Республики – высший из возможных начальников! Ему просто так в бубен вечером за палатками не настучишь! Без последствий…
Но, сдержался. И даже не нахамил. Все подобающие ритуалы воинской вежливости выполнил.
Честно говоря, даже несмотря на то, что меня этот Медлитель бесит, и на то, что пальцы подрагивать начали, я бы и девятый раз переписывать пошёл. И десятый. Потому что, эмоции эмоциями, а дело делом. И в той части, которая «дело»: он – начальник на десяток ступеней выше меня по статусу. И, всего лишь, десять раз переписать одну простенькую бумажку, чтобы произвести на этого начальника благоприятное впечатление – не велика плата. А самоконтроля мне хватит, чай, и не с такими тяжёлыми случаями в бытность мою Гендиром и до того капралом, сталкиваться приходилось.
А ещё он – один из самых влиятельных членов Сената в Риме. Диктатор – это ведь только на шесть месяцев, а вот Сенатор – это до конца жизни. И, значит, если я серьёзно собираюсь обосноваться в Риме, то ссориться с этим… стариканом мне ну никак нельзя. Клан Фабиев Максимов – очень сильный патрицианский клан.
Да и не столько он сам меня бесил, сколько понимание – пока этот одноглазый таракан по Италии бегает, вернуться в Рим и заняться своими делами мне никак не светит. Грустно. Всё-таки, я не воин, кайфующий от битв, упивающийся победами и славой, а учёный… в большей степени. Мне гораздо интереснее наукой заниматься, чем примитивной железкой размахивать, звеня ей по примитивным же шлемам на примитивных головах.
Но, я же ещё и бизнесмен – а значит, сумею извлечь свою выгоду и из такого положения, как это. «Брось меня в реку связанным – выберусь, да ещё и с рыбиной в зубах» - так про таких говорят.
Четыре легиона с союзниками – это почти двадцать пять тысяч человек. Именно с такими силами выдвинулся лично Неспешитель к городу Арпы, в районе которого бесчинствовал на Адриатическом побережье Ганнибал со своим войском. Точная численность его была нам неизвестна, но, по докладам разведчиков, которых в этот раз, было гораздо больше, чем во всех прошлых виденных мной кампаниях, силы врага насчитывали что-то тоже около двадцати – двадцати пяти тысяч воинов.
То есть, силы наши, по грубым подсчётам, были примерно равными. Однако Квинт Фабий вёл наши легионы так, словно на той стороне, как минимум втрое превосходящее нас по силам войско: медленно, основательно и крайне осторожно. Полностью оправдывая своё прозвище.
Правда, краем уха я слышал, что «Неспешителем» его называть стали совсем недавно, уже на совете, а до того он носил другое прозвище – Веррукоз, то есть, Бородавчатый. Не знаю, правда ли это, и за что именно его так приласкали, но, по-моему, Кунктатор – ему больше подходит.
Самое интересное, после той эпопеи с восемью переписываниями заявки на обмундирование, Квинт Фабий меня к себе приблизил. Нет, до военного трибуна не повышал, так и оставил примипилом одного из четырёх легионов, но как-то так получалось, что я то и дело оказывался рядом. То на совет военный пригласит вместе с высшими офицерами четырёх легионов, на который мне так-то не положено было являться, то на объезд местности и осмотр наших частей с собой позовёт. То совета в обустройстве лагеря или выборе места переправы спросит…
А уж, когда я ему шахматный набор подарил – я ведь тот свой зарок выполнил и сделал себе несколько «дежурных» подарочных наборов как раз для таких случаев, мы с ним видеться стали ещё чаще. Оказалось, тот купец мою игру в Рим, всё-таки, довёз. И она одно время даже стала там популярной. Ненадолго, правда, но до патрициев и особенно военачальников из их среды, добраться эта «гимнастика для ума» успела. Так что, правила Квинт уже знал. И играть умел неплохо. Ну, на уровне начинающего игрока, конечно, неплохо. Со мной или Ричардсом ему ещё лет двести не сравниться. Если не тысячу.
В общем, практически на всех привалах после этого своего подарка, я был гостем в его командирской палатке и его учителем-спарринг-партнёром в шахматах. Причём, доклады офицеров, рапорты разведчиков, гонцов от Сената он принимал в этой палатке, меня не выгоняя. Больше того, довольно часто спрашивал моего мнения, давал почитать послания, уточнял, что я по тому или иному поводу думаю.
Занятный старикан. Хитрый, как старый хорь. И такой же опасный. Только зазевайся, тяпнет так, что нового рассвета не увидишь. После почти месяца общения с ним, прекрасно могу понять, почему он имеет такое огромное влияние в Сенате – медлит-то он медлит, но медлительностью своей может вымотать кого угодно.
Почему старикан? Ну, потому что выглядел он где-то на пятьдесят пять – шестьдесят лет. Точнее я его возраст не узнавал – посчитал невежливым напрямую интересоваться. Да и не так это важно на самом деле. При этом, был он довольно крепок телом и быстр умом. Хоть и качественно притворялся иногда тупящим.
Очень интересный человек.
За время наших шахматных посиделок, он успел основательно меня расспросить обо всём, что мне было известно о Ганнибале, его войсках, особенностях его тактики, привычках, всём, что интересного или важного я успел заметить. Ведь, получалось так, что этого одноглазого таракана и его повадки, лучше всех из нынешнего командования, присутствовавшего в легионах, успел узнать и изучить именно я. Ведь консулы, примопилы, трибуны менялись, солдаты гибли, а я оставался. Успел побывать под командованием уже трёх консулов и участвовал в четырёх битвах с Ганнибалом. Даже лично его самого видел. Пусть, ночью, в темноте, издалека – но видел. Так что, если подумать, то мне много чего было поведать интересного внимательному и заинтересованному слушателю. Причём, слушателю – союзнику, от глубины понимания проблем которого, напрямую зависят жизни и моих людей – тех, кто пошёл за мной, тех, кто мне доверился. А я таких не бросаю. Спрашиваю с них жёстко, бывает, что деру три шкуры, требую безусловного подчинения моим приказам, но не бросаю!
И, в тех четырёх центуриях, которые мне сейчас подчинены в нашем легионе, как примипилу, находятся и тот десяток, которым я руководил изначально, и те полторы сотни, кого я вывел из битвы при Тицине, и ещё многие из тех, кого вытащил с Треббии. Не все – не могли под моей командой остаться все пять тысяч. Да, честно говоря, и не хотели. А таких я не держу.
Но о тех, кто пошёл за мной добровольно, я забочусь. И их жизни сейчас зависят от решений того старика, с которым мы мило беседуем, коротая время за игрой в шахматы. Их жизни. Моей-то ничего не угрожает. Меня не смог убить даже Ричардс, чья гениальность, к сожалению, никаким сомнениям не подлежит. Ричардс и все Соединённые Штаты Америки – мировой гегемон двадцатого и начала двадцать первого столетия – Империя, не в пример более мощная и могущественная, чем местные Рим и Карфаген вместе взятые.
Галактус – и то не убил! Хотя, тут, конечно, момент спорный: не смог или просто не успел. Я слетел с доски и упал в морские воды несколько раньше, чем началось вторжение. И, не вмешайся Сью с Ричардсом и своим подпевалами, ещё не известно, чем бы закончилось дело. Я ведь не просто так ту навороченную летающую штуковину решил позаимствовать из запасников Дяди Сэма, у меня был план! Я же не самоубийца, в самом-то деле…
Однако, после драки, как говорится, кулаками не машут.
Кстати, стоит, пожалуй, отметить, что после переноса в эту ленивую, сонную и благостную эпоху, я сильно размяк. Не телом – нутром. Всё-таки, прав был старина Маркс: «Бытие определяет сознание». А бытие неуязвимым железным, в прямом смысле, человеком, который не ограничен по времени старостью и свободен иметь горизонт планирования, измеряющийся тысячами лет – не может на сознание не влиять.
Да – я расслабился. Ну, а почему бы и нет? Ведь там, в двадцатом и двадцать первом столетии, на рубеже которых мне довелось родиться и жить, я всё время боролся, выгрызал своё право на жизнь. Сначала в сиротстве и беспризорности, на грязных тёмных улицах тогдашней Латверии грызся с такими же злыми оборванцами, как и я, за корку хлеба. Потом поднимал восстание и бился насмерть с Королём и правительством, ежечасно рискуя своей единственной и очень даже уязвимой тогда жизнью. Потом занял место свергнутого и убитого мной Короля… и понял, что жизнь сложнее, чем кажется из Латверийской подворотни. И какой-то там, Король Латверии, а тем более, самопровозглашённый и не очень-то легитимный Князь – это на мировой арене, в лучшем случае, такой же голожопый беспризорник, которого никто не слушает, и, тем более, никто с ним не считается. Всем плевать и на него, и на его Латверию, в которой ни нефти, ни газа, ни редкоземов, ни даже угля нет. В которой ничего нет, кроме полунищего голодного населения, заботу о котором я взвалил на свои ещё почти детские плечи, сев на этот прОклятый Престол.
Тогда пришлось снова бороться. Бороться за получение ресурсов для прокорма этого самого населения. Создавать стартапы и бизнесы, пролезать через военную службу и кабинеты полковников с генералами в США и Пентагон, выцарапывать себе военные подряды, одновременно с этим усиленно учиться всему подряд, получая и официальное, и неофициальное образование одновременно. Создавать корпорацию, развивать её, продавать свои изобретения и получать патенты, с которых потом содержать бюджет своей собственной маленькой проблемно-дотационной страны… Забавно, вообще получалось: обычно люди стараются пролезть в Монархи, чтобы пользоваться богатствами страны, чтобы страна на деньги казны их содержала. А я – стал Королём, чтобы потом содержать страну из собственного кармана…
А потом был Ричардс, и борьба за внимание и благосклонность Сью… Тогда думал, что за сердце, но оказалось, что только за благосклонность. Я ведь ради неё даже в космос дорогу проложил, поднялся сам, и её со всей её компанией на свою станцию поднял… А Ричардс… этот резино-технический №1… был действительно Гением. Но этот гений… уничтожил мою корпорацию своей эксцентричностью , просчётами и страстью к дешёвой популярности…
Но, как Враг, он оказался страшен.
И да – там, в двадцать первом столетии у меня действительно был Враг, был тот, кто заставлял меня быть сильным, жёстким, собранным…
А здесь – Врага нет. Здесь, мне не с кем, на самом-то деле, бороться. Не Ганнибала же врагом считать? Мне, вообще-то, на него совершенно плевать. Он, для меня – просто обстоятельство, из которого я могу выжать для себя какую-то выгоду. Не больше. Да и Рим – это не Латверия. Гори он даже огнём, мне будет совершенно всё равно. Единственное, я очень постараюсь оказаться в числе тех счастливых подрядчиков, которым достанутся контракты на отстраивание его заново.
Так, что, а почему бы мне и не расслабиться? Если я ничем не рискую, ничего не теряю и никуда не спешу?
И кто ещё тут в таком раскладе – Кунктатор? Тот, с кем я, лениво переставляя по доске фигуры, играю в шахматы, или – я сам?
Забавная штука – жизнь…