Но то, что Сёссер рассказала об отце, она решила выпалить матери прямо в лицо, чтобы та хоть немного пришла в себя, и это в какой-то мере сработало. По крайней мере, та слегка оживилась, плотнее запахивая кимоно.

— На каком канале Сёссер видела эту пресс-конференцию, Лаура? — пробормотала она, нахмурив брови, отчего вчерашний толстый слой грима пошел трещинами.

Лаура открыла дверь на террасу, впуская кусачий холод, который последние сутки сметал всё на своем пути по стране. Обычно это немного приводило мать в чувство.

— Спроси об этом маму Сёссер, я не знаю, — бросила она и вышла, не закрыв за собой дверь.

Чуть позже в доме воцарилась новая атмосфера, придвинувшая зиму совсем вплотную. Мать шепталась по мобильному, а в течение вечера строчила смс-ки так, что стук её длинных ногтей по экрану был слышен даже на втором этаже.

— Что она делает? — спросила младшая сестра.

— Думаю, пытается вернуть папу домой.

На следующее утро лицо матери было сильно опухшим, с кругами под глазами и круглыми щеками — совсем как тогда, когда она принимала гидрокортизон после не самой удачной операции по увеличению груди. Зато она была трезвой и соображала более-менее ясно.

Она уже успела установить пару приложений для стриминга новостей и сидела, приковавшись к экрану, как муха, которая не может улететь от света.

— Помолчи секунду, Лаура, — сказала она, когда Лаура вошла в комнату и хотела посмотреть вместе с ней.

Полицейский на экране выглядел как ходячее недоразумение — прямо как тот доходяга, что сидел на скамейке перед супермаркетом Фётекс⁸⁷ в торговом центре и размахивал руками. Какой-то неопрятный и небритый. Особого доверия он не внушал.

Лаура наблюдала за матерью, пока та тщетно шарила в поисках сигарет, не сводя взгляда с того небритого мужчины.

Затем мать записала номер телефона на краю сигаретной пачки и позвонила в ту же секунду, как пресс-конференция закончилась.

Прошло всего несколько минут, и она уже сидела, твердя бесконечные «да» и «нет», пока её тусклые глаза наполнялись влагой, медленно растворяя угольно-черную тушь.

ГЛАВА 48

Вторник, 22 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Извини, Карл, но я вынуждена спросить тебя еще раз. Имел ли ты какое-либо отношение к этому делу, о чем ты мне не рассказал?

Обычно подобные настойчивые вопросы отскакивали от Карла. Они были как легкие шлепки по щеке, которые никогда не оставляли следа. Но с Моной всё было иначе, и это ранило. На самом деле он всю ночь переламывал свой мозг такими же вопросами, но заслонка в памяти не спешила впускать свежую воду в омут забвения и давно минувших времен.

— Честное слово, Мона. Это было столько лет назад, и ты же знаешь, каково мне было с тех пор, как в нас с Харди и Анкером стреляли. В памяти дыры, и в любом случае я понятия не имею, как тот чемодан на чердаке заполнился всем этим дерьмом. И Харди, и я догадывались, что у Анкера были свои весьма специфические представления о морали, и мы нередко были вынуждены останавливать его. Когда удары по затылку задержанных во время допросов становились слишком жестокими, или когда он лгал начальнику убойного отдела, или переписывал свои отчеты, превращая их в розовые сказки. Но то, что он был настолько матерым преступником, как на то намекает этот чемодан, — об этом я и помыслить не мог.

Она не выглядела успокоенной, на что он так надеялся.

Роза позвонила, пока Мона везла Лусию в ясли на велосипеде, и она была на взводе.

— Человека, которого мы ищем, зовут Мауриц ван Бирбек, и я уверена в этом так же, как в том, что после «аминь» в церкви не болтают⁸⁸, Карл. Всё сходится, даже день, когда он «исчез».

Карл отчетливо представил себе кавычки, которые она наверняка рисовала пальцами в воздухе.

— И то, КАК он «исчез», да вообще всё — это просто невероятно. Так что слушай: мы с Асадом едем к тебе, а потом двинемся дальше. У нас назначена встреча с женой Бирбека через двадцать пять минут.

Роза бросила трубку прежде, чем он успел возразить. И когда все трое уже сидели в машине по пути к дому семьи Бирбек, она тараторила без умолку. Казалось, для неё уже наступил сочельник, а звонок от жены Бирбека стал лучшим подарком в этом унылом и безнадежном году.

— Они очень долго не смотрели обычное ТВ, Карл, — объяснил Асад. — Это дочка и мать её подруги оказались сообразительными. Могу тебе сказать, что жена Бирбека выглядит совершенно раздавленной.

И это было правдой.

Уже издалека можно было буквально почуять шок, который туманом лег над роскошным, вдохновленным греческим стилем архитектурным недоразумением в самом дорогом квартале пригорода. Женщина сразу узнала Карла и бросилась ему навстречу с распростертыми объятиями, будто крепкое объятие могло избавить её от боли. Карл быстро сделал шаг в сторону, давая понять, что коронавирусные ограничения касаются не только тех, кто в телевизоре.

— Расскажите всё еще раз с самого начала, — сказал Карл, когда она усадила их перед панорамным окном с видом на безупречный парк, от которого у любого городского жителя захватило бы дух.

От этой растерянной женщины было трудно добиться связного изложения, поэтому, слава богу, ей достойно ассистировала девочка подросткового возраста, которой не нужно было каждый раз копаться в себе, прежде чем дать прямой ответ.

— 12 декабря за ним приехал лимузин. Эту дату я помню очень хорошо, потому что это было ровно за полмесяца до этого дерьмового Рождества. — Девочка смотрела на них с серьезностью, которую её мать никак не могла скопировать в том ментальном хаосе, в котором находилась. — Машина была черной, вы можете увидеть её на записях нашего видеонаблюдения. Да, её даже видно, когда она едет вниз по склону. Я скинула файл на эту флешку.

Она протянула её Розе, и Карл всерьез подумал о том, чтобы удочерить её прямо на месте.

— Там же лежат и все письма, которые писали друг другу мама и папа.

— Ты и их скопировала, Лаура? — подала голос мать, выглядя крайне задетой.

Девочка пожала плечами. Столько уважения в этом жесте.

— Ну так не надо разбрасывать свои пароли где попало.

— А почему ваш отец уехал? — спросила Роза.

— Он разговаривал с кем-то из американского консорциума, который хотел выкупить его фирму. Мы думали, он улетел в США на переговоры.

— Я понимаю, но ваш отец не покидал страну, Лаура, мы это проверили. Вы знаете, с кем он должен был встретиться в тот день?

— Так он всё это время был в Дании? — Она задумчиво посмотрела в пол. — Нет, я думаю, с кем-то из этой фирмы. — Она протянула Розе записку.

— «Глобал Риа Инк., Висконсин, США», — зачитала Роза. — Разве это не та гигантская компания, которая производит реалити-шоу для всего мира?

— Да. Но фирма моего папы тоже довольно большая. Он делал реалити-шоу почти для всех стран Европы, для стран Азии, Австралии, Южной Америки и… — Она на мгновение замолчала, заметив, как Карл, Асад и Роза обменялись взглядами.

«Черт побери», — подумал Карл. Человек производил низкопробное ТВ, и это в точности соответствовало типажу тех, кого убийца хотел бы стереть с этой мутной поверхности земли.

— Как называется фирма вашего мужа? — спросил Карл у женщины, которая потерянно смотрела в пустоту.

— Она называется «Анбиливэбл Корпорейшн». Они создали, среди прочего, «Рай или ад», «Реалити-тюрьма» и много чего еще, — сказала она с чем-то похожим на гордость, хотя это, скорее, было лишь подтверждением её осведомленности о колоссальных доходах фирмы, которые она во всех смыслах ценила выше всего остального.

— Да, и еще «Пума и юнцы», где снималась моя мама, если хотите посмотреть на неё без одежды, — вмешалась Лаура.

Она с возмущением посмотрела на мать.

— Пришел ваш адвокат Клас Эрфурт, — вклинилась в разговор филиппинская «статуэтка» (экономка). — Мне пригласить его?

Но мужчина уже вошел и стремительно направился к хозяйке дома.

— Виктория, что я слышу??? Это УЖАСНО.

Их объятия длились на пару подозрительных секунд дольше положенного, и Лаура закатила глаза.

— Да, простите, но Клас должен быть здесь. Я должна знать, каково моё юридическое положение на данный момент, — сказала женщина, как будто муж уже был мертв и похоронен, и это было не самым худшим, что могло случиться.

«Если эта занудная баба продолжит в том же духе, я позвоню Моне и скажу, что вынужден забрать домой вторую дочь», — подумал Карл.

Разговор далеко не продвинулся. Адвокат держал женщину за руку и похлопывал её каждые десять секунд; возможно, его внутренний калькулятор уже начал подсчитывать размер наследства. О том, кто именно забрал Маурица ван Бирбека и с кем Мауриц должен был встретиться, Виктория ничего не могла выудить из своего покрытого тефлоном мозга.

— У вас ведь найдется место, где мы могли бы посидеть и посовещаться? — спросил Асад. — Мы хотели бы устроить здесь нашу базу, если вы не против. В полицейском управлении сейчас, понимаете ли, немного напряженная обстановка. И крайне важно быть рядом, если похитители свяжутся с тобой, Виктория. Времени у нас, к сожалению, не так много.

Только Лаура выглядела в восторге от этого предложения.

— Кабинет моего папы огромный, и туда никто не заходит, когда его нет дома, так что я покажу вам дорогу. Они ведь могут оставаться там столько, сколько захотят, правда, мам? — Она развернулась на каблуках, не дожидаясь ответа.

— Гениально придумано, Асад, — сказал Карл, оглядывая настоящую оргию из копировальных аппаратов, компьютеров и мигающих диодов роутеров, которые гарантированно могли прогонять терабайты данных через это помещение.

— Да, так Маркус не сможет отследить, где ты и чем занимаешься. А Гордон пока может оставаться на посту в отделе, если нам понадобится что-то особенное. Я попрошу его отсканировать нашу доску и всё такое, и мы распечатаем это здесь. — Асад указал на чудо-машину, которая, вероятно, могла печатать вплоть до формата А2. Чтобы получить такое оборудование в следственный отдел, как минимум двум последним министрам юстиции пришлось бы расстаться со своей годовой зарплатой.

Роза отвела взгляд от экрана.

— Это невероятно! Фирма Маурица ван Бирбека производила исключительно дерьмовое ТВ, целью которого было единственное — испытывать на прочность границы участников и публики. Большая часть того, что он выпускал, граничила с полупорнографией. И что странно: он заставлял телеканалы и стриминговые сервисы по всему миру отбрасывать привычную мораль, когда они покупали его концепции. В Google я вижу, что одна из них, «Неужели она это сказала?», продана более чем в пятьдесят стран, и во многих из них концепция была адаптирована под местную культуру и язык, включая Японию, если это вообще способно кого-то удивить.

Роза покачала головой. В каком-то смысле Карл был рад, что сам никогда не погружался в это развлекательное болото, хотя в данном случае это могло бы принести некоторую пользу.

— Ты видел какое-нибудь из его шоу, Асад? — спросил Карл, пододвигая ему список.

Кудрявый напарник прочитывал названия по буквам так тщательно, будто воссоздавал их все перед своим внутренним взором.

— Нет, моя спутниковая тарелка такое, кажется, не ловит, — сухо сказал он. — А ты, Роза?

— Да, парочку я только что мельком глянула. Ничего такого, что могло бы зацепить человека, проучившегося в школе больше семи лет. Это, честно говоря, мусорное ТВ в худшем его проявлении. Но я знаю, что многие из них невероятно популярны и оставили далеко позади более традиционные реалити-шоу, идущие по спутниковым каналам.

— И что это значит? — спросил Асад.

— Что они могут идти вечно, пока существуют люди с художественным вкусом на уровне консервированной грязи.

Брови Асада взлетели вверх — это объяснение явно не добавило ему ясности.

— У меня тут финансовая отчетность фирмы Бирбека, — сказал Карл. — В его капитале столько нулей, что я никогда и не учился так далеко считать. Если этот человек действительно нашел покупателя на свою фирму, он бы стал одним из самых богатых людей во всей Скандинавии, я думаю. Кто из вас позвонит в ту американскую компанию, которая якобы собиралась совершить покупку?

— Я попрошу Гордона заняться этим, пока мы с Асадом будем читать переписку между Маурицем ван Бирбеком и его женой, идет? А ты тем временем посмотри видеозапись наблюдения, Карл.

В дверной косяк деликатно постучали, и Клас Эрфурт просунул свое упитанное тело в слишком тесном темно-синем костюме в проем. Он выставил ладонь в их сторону и улыбнулся шокирующе белоснежными, отбеленными зубами. Такими, на фоне которых просто белый цвет кажется мутно-серыми водами реки Лимпопо.

— Да, простите, — сказал адвокат без тени искренности. — У меня есть небольшой комментарий по поводу того, что вы обосновались в доме Виктории. Разве вам не следовало принести ордер, если вы собираетесь копаться в интимной и конфиденциальной сфере Маурица ван Бирбека? — Он не стал ждать ответа. — Я вообще-то думаю, что следовало бы, так что, полагаю, вам стоит немедленно собраться и просто уйти. Мы ведь можем об этом договориться?

Асад встал и пристально посмотрел на него.

— Послушай-ка меня, ты, жвачное животное. Ты что, не можешь подождать заваливать жену в стог сена, пока мужа еще не убили? Мы вообще-то пытаемся его спасти, чтобы тебе не пришлось растягивать карманы штанов, пытаясь впихнуть туда все те миллионы, которые ты рассчитываешь огрести, а это будет непросто. Или ты на самом деле вообще хочешь остаться без штанов. Так что расскажи-ка нам, что ты рассчитываешь из этого извлечь, а если не хочешь, то можешь…

Асад замолчал, увидев перекошенное лицо Карла.

— Мой коллега имеет в виду, что у вас здесь и сейчас есть шанс дать своей карьере хороший пинок, притворившись тем, кто борется за спасение жизни своего клиента, — продолжил Карл. — Так что у меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, а после этого оставьте нас в покое. Как мой коллега уже указывал Виктории, у нас не так много времени.