Карл вернулся в комнату и взял со стола второе досье. Судя по многочисленным фотографиям, покойный Биргер Брандструп был совсем другим типажом, нежели Франк «Франко» Свендсен. «Красавчик», — сказали бы многие, и хотя он был женат на одной и той же женщине много лет, он не считал зазорным пользоваться своей внешностью, тратя время на бесконечные короткие интрижки и их сокрытие. Долгое время он был любимой мишенью светской хроники, и ни один прием не проходил без его участия. Быстрые и дорогие машины были его визитной карточкой, а весь его облик излучал такой успех, что он, казалось, едва касался земли.

Труп Биргера Брандструпа был куда более узнаваемым при сравнении с прижизненными фото. Тем не менее, и его тело выглядело истощенным, подвергшимся такому режиму, который не порекомендовал бы ни один диетолог.

Карл знал, что Биргер Брандструп заработал целое состояние на онлайн-ставках и азартных играх. Сам Карл никогда не играл на деньги в интернете, даже тотализаторы в былые времена его не интересовали. Проходя мимо игрового заведения, гарантирующего людям восьмидесятипятипроцентный выигрыш, он смеялся до упаду — ведь только крайне наивные люди могли на это купитьcя. Почему они не думали о том, что это равносильно железной гарантии пятнадцатипроцентного проигрыша? Просто это звучало не так заманчиво.

А Биргер Брандструп был специалистом номер один в Дании по выкачиванию денег из карманов азартной публики.

Карл, конечно, знал, что предпринимаются политические шаги, чтобы остановить это безумие, и со временем оболванивающая реклама ставок всех видов исчезнет из эфира. Ведь проблема заключалась в том, что игромания, бессонница и пустая трата времени превратились в социальную проблему и не приносили пользы никому, кроме таких людей, как Биргер Брандструп.

Карл покачал головой. Еще один человек, без которого мир вполне мог обойтись.

В дверной косяк Карла осторожно постучали, и в комнату заглянула лукавая улыбка.

— Что это у тебя за вид, Роза? — спросил он. — Столовую снова открыли?

— Шутник! Нет, Карл, мы с Гордоном проверили, кто совершал ужасные преступления против человечества и родился в августе и декабре соответственно.

— И что же?

— Мы начали с 20 августа, когда Пиа Лаугесен была найдена утонувшей, и это день рождения Слободана Милошевича.

Карл отложил отчет Брандструпа. — Это мы и так знаем.

Она кивнула с кривой усмешкой. — Да, но потом мы выяснили, что испанский диктатор Франко родился 4 декабря. И тут невозможно не задуматься о том, что Франк Свендсен по прозвищу «Франко» был убит 4 декабря 2016 года, спустя добрый месяц после похищения. Что скажешь?

Карл потянулся за сигаретами, но был остановлен взглядом Розы.

— Я еще не закончила, Карл. Мы также выяснили, что величайшая сволочь всех времен, бесспорный диктатор и палач Советского Союза Иосиф Сталин родился 18 декабря. Разве из этого не следует вывод, что Биргер Брандструп был убит именно в этот день в 2018 году, спустя примерно три недели после исчезновения?

Карл снова взял досье Брандструпа. Если гипотеза верна, то его держали взаперти меньше времени, чем Франка Свендсена, перед самим убийством. Возможно, это и объясняло, почему тело Свендсена выглядело более истощенным.

— Позови сюда Гордона и Асада, Роза, — сказал он.

Карл посидел мгновение, размышляя. Это был прорыв колоссального масштаба, закономерность наконец-то начала проясняться. Но куда это их приведет?

Трое сияющих коллег выстроились перед ним. Волосы Асада буквально трепетали от восторга.

— Прежде всего хочу сказать, что это первоклассная работа, друзья, так что простого «спасибо» тут мало. По-моему, теперь действительно вырисовывается четкая картина и, возможно, даже профиль убийцы, согласны?

— Согласны. Теперь, по крайней мере, должно быть возможно заполнить пустые графы на всей доске. Ведь если мы найдем даты рождения по-настоящему тиранических личностей, то, полагаем, наткнемся на ряд подозрительных смертей за эти годы. И, ах да, останется только найти самих жертв. Всё шиворот-навыворот, — сказал Гордон и рассмеялся.

Карл улыбнулся в ответ. — Жаль этого Франка «Франко» Свендсена, что ему пришлось закончить жизнь в день рождения тезки, но как вы думаете, это совпадение?

— Возможно, — сказал Асад. — Но я думаю, что человек мог быть выбран среди других потенциальных жертв именно из-за своего прилипчивого имени.

Гордон рассмеялся и похлопал его по спине. — Опять ты выдумал новое слово, Асад. Это называется «прозвище».

Асад посмотрел на него с разочарованием. Неужели и этот теперь будет его поправлять, как те двое?

— Прозвище? Не понимаю. «Прилипчивое имя» — оно и есть, когда от него уже не отвяжешься.

— Но почему убийца выбирает эти даты? — прервал их Карл. — В чем общая символика?

— Таким образом он напоминает нам о зле в мире, — предположил Гордон.

— Да уж, жертвы явно не были ангелами, если спросите меня, — вставила Роза. — Я бы их в свой круг друзей точно не пригласила.

«Интересно, есть ли у Розы вообще круг друзей», — подумал Карл, но она была права. — Если вы поднажмете и найдете дни рождения печально известных личностей, то, возможно, мы найдем жертв и в оставшихся девяти пустых полях за весь период с 1988 по 2018 год. Но помните: если случится маловероятное и в дни рождения этих «паршивых свиней» обнаружатся другие люди, погибшие подозрительным образом, мы должны сосредоточиться на тех делах, где так или иначе фигурирует соль.

— Я, пожалуй, начну с дня рождения Адольфа Гитлера. Хорошая идея? — спросила Роза.

Асад и Гордон согласились.

У Карла было странное предчувствие. Было ли это потом, выступившим под мышками и на лбу? Скорее всего, так и было, потому что именно в этот момент его посетила по-настоящему пугающая догадка.

— Есть кое-что, что меня сейчас гложет, — сказал Карл. — А что, если этот кошмар еще не закончился? Наша последняя жертва была убита 18 декабря 2018 года, но как насчет 2020-го? Если кого-то должны убить в 2020 году, то это должно произойти после 18 декабря, то есть вот-вот. Кто из гнусных преступников родился в последние тринадцать дней декабря, вы можете мне сказать?

Они уставились на него широко открытыми глазами. Тревога стала осязаемой, и все разом выхватили мобильные телефоны и начали печатать. Откладывать это было невозможно.

Прошла всего минута, и все одновременно замерли.

Слово взяла Роза. — Так называемый председатель Китая Мао Цзэдун, виновный во всевозможных преступлениях против собственного народа, на чьей совести миллионы человеческих жизней, — сухо произнесла она. — Его день рождения был 26 декабря.

Карл посмотрел на дату на своих часах. Если закономерность верна, значит, прямо сейчас где-то сидит взаперти и голодает человек, пока они здесь рассуждают.

Человек, который будет убит ровно через девять дней.

ГЛАВА 37

Четверг, 17 декабря 2020 г.

КАРЛ

Кто же должен был умереть во второй день Рождества?

Сидел ли этот человек и голодал прямо сейчас, возможно, в полном неведении о том, что должно произойти, и без возможности что-либо предпринять? Или же в этот самый миг человек свободно разгуливал среди своих близких, не подозревая, что это Рождество станет для них последним? А может быть, это был одиночка, живущий в своем собственном мире и не чувствующий опасности? Карл был убежден, что один из этих вариантов верный, но кто именно должен был погибнуть? И как им выяснить это достаточно быстро? Ведь нельзя же просто спрашивать у каждого встречного, не ищут ли они какую-нибудь «паршивую свинью».

Карл не сомневался, что убийца уже выбрал свою жертву и, возможно, приметил её очень давно. Он также понимал, что шансы предотвратить это лежат исключительно на нем и его людях из Отдела Q, и что, если смотреть правде в глаза, они с тем же успехом могли бы сдаться прямо сейчас.

«Но разве можно лишить человека права на жизнь, если есть хоть малейший шанс его спасти?» — спросила его Мона совсем недавно по другому поводу. Она наверняка знала не хуже него, что это будет означать работу день и ночь даже в праздники, и что ей придется остаться с Люсией одной.

Несмотря на перспективу чрезмерной нагрузки и отсутствие Рождества, Роза без колебаний поддержала Карла от лица всей группы.

— Мы, конечно же, с тобой, — сказала она, и в последние часы каждый из них вкалывал до седьмого пота, подтверждая эти слова делом. Гордон занялся базовым расследованием, выявляя новые детали в уже известных им делах.

Метод Розы всегда заключался в поиске новых углов зрения. Если она хотела заполнить пустые графы на доске, ей нужно было эти ракурсы четко обозначить. Сначала она должна была найти даты рождения крупных преступников, которые вписывались бы в общую схему. Затем ей предстояло искать дела, в которых люди гибли подозрительным образом именно в эти даты. Тщательный анализ этих дел и личностей жертв мог вскрыть новые аспекты. Кто знал погибших, чем они занимались, в чем могли быть виноваты? И если удача улыбнется ей, она, возможно, увидит, где убийца допустил промах.

Пока она трудилась над этой задачей, Асаду поручили разобраться с множеством сопутствующих дел, таких как альбом Пии Лаугесен и компьютер Палле Расмуссена. Только когда он более-менее закончит с этим, он приступит к помощи Карлу.

Судя по всему оставалось всего девять дней до казни, и предотвратить её было их ответственностью и задачей. Все четверо сходились во мнении: если убийство будет совершено так же решительно, как и в большинстве предыдущих случаев, задача станет невыполнимой, если они в ближайшее время не выйдут на подозреваемого. Также они были единодушны в том, что за эти годы рутина убийцы изменилась. Теперь он действовал осторожнее. Казалось, осознание того, что во время самого акта ничего не должно пойти не так, стало занимать его больше. Судя по всему, он больше не хотел афишировать свои действия в той же степени, что и раньше, и по этой же причине соль перестала быть для них прямой подсказкой. Фактом было то, что в двух последних случаях соль была спрятана так же, как и тела, — здесь уже не шла речь об имитации несчастных случаев. Казни Франко Свендсена и Биргера Брандструпа, а возможно и других, произошли после похищения. И если предположить, что этот последний метод с предварительным похищением стал для убийцы предпочтительным, то, возможно, был шанс найти новую жертву еще до того, как приговор будет приведен в исполнение.

Эту задачу Карл взял на себя.

Когда он направлялся к кабинету Маркуса, его остановила секретарша Лиза с обеспокоенным видом.

— По секрету скажу: мне поручили копировать всё, что мы знаем по делу о Гвоздезабивателе, Карл. — Она указала на большую стопку бумаг на своей стойке. — Не знаю, что ты об этом думаешь, но это, должно быть, очень странно для тебя. — Она погладила его по щеке и мягко улыбнулась. — Ну, на самом деле я просто хотела сказать, чтобы ты берег себя.

Карл кивнул; это было мило с её стороны, но такова уж была Лиза.

В конце концов, он перечитывал эти бумаги десятки раз, так чего ему было бояться?

Маркус Якобсен, разумеется, сразу осознал всю серьезность ситуации. Долгие годы его тяготило дело маленького сына Майи, ставшего случайной жертвой взрыва в мастерской Ове Вильдера. Долгое время он считал это жестокое преступление единичным случаем, но теперь был вынужден признать: тот взрыв был лишь одним звеном в непрерывной цепи убийств, совершенных по определенной схеме. Маркус Якобсен кожей чувствовал, что Отдел Q на верном пути и что Карл со своими людьми прямо сейчас пытается предотвратить смерть еще одной жертвы.

— Карл, я так понимаю, ты просмотрел дела о людях, бесследно исчезнувших за последние полтора месяца, и ни одно из них не подошло под ваш профиль жертвы.

— Верно, таких нет, — ответил Карл.

— А можно ли предположить, что об исчезновении человека просто не заявили?

Карл оперся локтями на подлокотники кресла и положил подбородок на сцепленные руки. Предположение Маркуса в таком случае отличалось бы от сценария последних дел.

— Ты думаешь, это может быть человек, которого некому хватиться? Но я в это не верю.

— Нет, возможно. Но разве нельзя предположить другое: семья пребывает в уверенности, что человек уже погиб, как в случае с Франко Свендсеном? Или, что вероятнее, они подозревают, что он просто на время скрылся, как думала жена Биргера Брандструпа?

Карл закрыл глаза. — Да, особенно последнее. Также можно представить, что близкие получают ложную информацию о пропавшем. Что они свято верят, будто поддерживают с ним контакт, хотя на самом деле это не так.

— То есть они могут получать поддельные СМС или электронные письма от его имени?

Карл медленно кивнул. — Да, если намеченная жертва, к примеру, уехала в обычную служебную командировку, а затем у них с женой завязалась переписка по e-mail, которую на самом деле ведут его похитители.

Карл махнул вошедшей Розе, чтобы она подождала минутку. — Это вполне вероятный вариант, Маркус, как и все остальные предложения. Но если допустить, что это так, как нам заставить близких объявить человека в розыск? Причем сделать это в течение девяти дней, а на самом деле — гораздо быстрее?

Маркус посмотрел на него тяжелым взглядом. — К сожалению, я не могу выделить вам людей в помощь, — сказал он. — У всех полно своих дел, особенно сейчас, когда одни болеют, другие в карантине, а большинство остальных работают из дома.

— А что если задействовать газеты или телевидение? Не можем ли мы сформулировать что-то такое, что выманило бы родственников из их раковин?

Карл уже знал ответ — такого просто не делают. Это вызвало бы шквал ложных или бесполезных обращений, на которые пришлось бы тратить драгоценное время и человеческие ресурсы.

— Некоторые люди живут в одиночестве, если вы вдруг забыли, — вставила Роза. — Я живу одна, Гордон живет один, и даже ты, Маркус. Если у человека нет близких родственников или друзей, может пройти много времени, прежде чем кто-то отреагирует.