На домашнем фронте также не было проблем в отношении его профессиональной жизни, так как со своей второй женой, Викторией, он познакомился на съемочной площадке одного из своих ранних сериалов «Четыре комнаты в отеле», и там она не видела ни малейшей проблемы в том, чтобы открыто демонстрировать, что её пол может сделать с мужчинами. Нет, Виктория и девочки были просто рады, что деньги текли рекой, а дом в Гаммель-Хольте располагался близко к ипподромам. Там были одетые в кашемир, ухоженные товарищи, крытый бассейн и домашний кинотеатр в подвале — чего еще можно было желать?

Периодически в голове Маурица роилось столько идей для телешоу, что они едва там умещались, так что, возможно, не было ничего странного в том, что создание нового реалити-шоу каждый год одновременно истощало и подпитывало его. Однако успех нельзя было игнорировать, так что усилия приносили золотые плоды, можно сказать с уверенностью. И когда шоу «Что делать с пьяным матросом?» возглавило телерейтинги самых популярных программ в двадцати пяти странах, Мауриц решил, что его организация, разрабатывающая новые реалити-шоу, теперь должна стремиться стать крупнейшей в мире. Поскольку эта цель за десять лет так и не была достигнута, несмотря на такие популярные шоу, как, например, «Реалити-тюрьма», «Пумы и юнцы», «Кто следующий на диване?», «Рай или ад» и, наконец, «Она действительно это сказала?⁴²», Мауриц знал, что ультимативное шоу еще не создано.

Лишь когда COVID-19 безжалостно сжал весь мир в своей крепкой хватке, Мауриц наконец выносил идею, которая, по всем признакам, могла бы превзойти доходы любой продюсерской компании в мире.

«Кто умрет первым?» — называлось оно, и выбор подходящих платформ был огромен. Солдаты, отправляемые на войну. Смертельно больные люди в онкологическом отделении. Целый жилой квартал, где люди жили слишком тесно и бедно, и где корона легко собирала свою жатву. В таком сериале можно было бы следить за подобными группами вплотную и стравливать участников или их родственников друг с другом так, чтобы они усложняли жизнь самым уязвимым. Если затем дать последним пяти выжившим в шоу огромный мешок денег на дальнейшую жизнь, то битва за выживание могла бы стать исключительно жестокой. И таким образом Анбиливэбл Корпорейшн могла бы со временем создавать всё новые темы и группы, где ставка, по сути, делалась бы исключительно на то, кто первым отойдет в мир иной и в каком порядке последуют остальные.

Чем больше Мауриц думал об этой концепции, тем больше воодушевлялся. Именно эта идея попросту превосходила всё, что он делал раньше: телешоу с неразборчивыми в связях и самовлюбленными, помешанными на своем теле молодыми мужчинами и женщинами. шоу, где людей татуировали самыми вызывающими рисунками, самыми вызывающими способами и на самых вызывающих местах; шоу, где свидания строились по критерию, в котором значение имел только секс на одну ночь.

Это шоу было просто масштабнее, гораздо масштабнее.

И Мауриц хвастался тем, что придумал фантастическую новую концепцию реалити, утверждая в газетном интервью, что это будет самое провокационное и безумное реалити-шоу из всех когда-либо виденных. Всего через неделю после интервью ему позвонил представитель крупнейшей в мире сети реалити-телевидения Глобал Риа Инк. В этом разговоре было заявлено об интересе к поглощению его фирмы, если его новая идея окажется состоятельной. Он назвал заголовок и кратко изложил идею, не раскрывая слишком многого, и тогда последовало предложение о покупке, сумма которого была столь астрономической, что он затаил дыхание на полминуты после того, как положил трубку.

На этом основании Маурицу ван Бирбеку не составило труда договориться, что его заберут из дома в эту субботу в 10:00, после чего его отвезут прямо в конференц-зал в аэропорту, куда прибыл представитель Глобал Риа Инк., чтобы подробнее ознакомиться с новой идеей.

Если всё пройдет успешно, «Протокол о намерениях» (Letter of Intent) может быть подписан на месте, пообещали ему. Дальше дело за адвокатами.

За рулем «лексуса», стоявшего у его виллы с работающим на холостом ходу двигателем, сидела элегантная женщина в безупречном брючном костюме.

— Мауриц ван Бирбек, в это время суток дорога до аэропорта, вероятно, займет у нас тридцать пять-сорок минут, так что располагайтесь поудобнее в пути, — сказала она с отчетливым южным акцентом. — У нас припасены изысканные напитки для этой цели. В холодильнике должно быть охлажденное Dom Pérignon, немного джина Hernö, тоник и вода, кубики льда и, не в последнюю очередь, приличное белое вино Puligny-Montrachet и совершенно чудесное Château la Cabanne Pomerol. — Она кивнула в зеркало заднего вида. — Наш представитель Глобал Риа Инк., мистер Виктор Пейдж, вице-президент компании, предпочитает непринужденную атмосферу во время встречи, так что можете смело угощаться. Я личный ассистент Виктора Пейджа, и мне поручено получить предварительную информацию, чтобы мы знали, какие шаги Анбиливэбл Корпорейшн планирует предпринять в ближайшем будущем. Вы согласны поделиться со мной информацией?

Мауриц кивнул в зеркало и вытащил пробку из «Периньона», утопая в её взгляде. Интересно, готова ли она поделиться с ним чем-то большим, чем просто информация?

— Мы следили за развитием вашей фирмы несколько лет и поражены тем, как успешно вам удавалось бросать вызов сексуальным нормам зрителей в бесчисленном количестве стран, и при этом обходиться без серьезных последствий. Мы в Глобал Риа Инк. Всегда балансировали у той черты, которую вы давно переступили, и теперь понимаем, что нашему базовому мышлению требуется обновление, прежде чем мы осмелимся сделать этот шаг. С Анбиливэбл Корпорейшн мы, по-видимому, сможем получить необходимый инструментарий.

Она слегка повернула голову и посмотрела на него так, словно он уже передал им фирму.

— Но неужели у вас никогда не было личных сомнений, господин ван Бирбек? Неужели вы никогда не доходили до точки, когда стоило подумать о том, чтобы остановиться, пока всё идет хорошо? — Она улыбнулась. — Впрочем, вам вовсе не обязательно отвечать, ведь по вашей последней концепции мы знаем, что таких мыслей у вас меньше, чем когда-либо.

Мауриц попытался улыбнуться, но уже после пятого глотка «Периньона» с его приятным, почти незаметным покалыванием в горле, возникло чувство, будто все его чувства подверглись испытанию, а веки, казалось, обрели собственную волю.

— Как, черт возьми, мозг может быть настолько больным, как твой, чтобы предложить шоу типа «Кто умрет первым?» Тебя никогда не душит отвращение к самому себе? — внезапно набросилась женщина.

Маурицу пришлось дать этим фразам уложиться в голове, прежде чем он осознал, как атмосфера в салоне вмиг стала мрачной.

— И как ты можешь оправдывать участие в разрушении всех естественных моральных барьеров человека? — продолжала она, в то время как её глаза в зеркале заднего вида сузились, а тон стал резким.

Мауриц попытался дотянуться до бутылки с водой, но рука не слушалась.

— Позволять молодым женщинам вести себя как проститутки? Поощрять мужчин и женщин к безграничной нелояльности, к блуду, глубокой лжи, предательству и жажде растоптать того, кто только что был их лучшим другом? Желать смерти другим?

Мауриц слегка улыбнулся. Это наверняка тест, и он точно знал, что ответить, если бы только язык хоть немного ему помог. Просто не стоило притрагиваться к шампанскому так рано утром.

— А теперь я расскажу тебе, что тебя ждет, Мауриц. Мы решили, что назначим тебе важную роль в твоей последней ультимативной концепции.

Теперь Мауриц нахмурился. Это определенно было не то, о чем они договаривались по телефону. Когда он продаст свою фирму, он должен был разработать еще пять концепций, и после этого был свободен от обязательств. Он не должен был участвовать в собственных шоу.

— Я вижу по твоему лицу, что мистер Пейдж, вероятно, не успел рассказать тебе эту часть сделки, но дело в том, что мы хотим предоставить тебе честь стать первым, кто умрет. Наверняка это придаст концепции немного дополнительного ветра в парусе?

Он откинул голову назад, чтобы помочь челюсти зашевелиться. Зачем мистеру Пейджу начинать с такой шутки?

— Через пять минут ты будешь без сознания, Мауриц. И тогда Анбиливэбл Корпорейшн останется без лидера. Следовательно, ты никогда больше не вернешься в фирму, а когда ты умрешь, мы сотрем в порошок здание, в котором она располагается. Мы заберем всё. Сотрудников, участников, оборудование. Всё твое должно быть стерто с лица земли.

— Но мистер Пейдж…? — с трудом пробормотал он, пытаясь улыбнуться, но лицо было мертвым.

— Ах да. Я, кажется, упоминала некоего мистера Пейджа, — внезапно сказала она по-датски (что происходило?). — Но на самом деле я его не знаю и не желаю знать. По сути, здесь есть только я, и это в конечном итоге тебя вряд ли обрадует.

Мозг проснулся первым. Не с мыслями и образами, а пульсируя от боли, которая, казалось, брала начало в каждой бьющейся артерии. Он хотел закричать, но связь с речевым центром была заблокирована. Затем все мышцы на лице начали дрожать, а под веками глазные яблоки вращались из стороны в сторону. Прошло много времени, прежде чем Мауриц смог приоткрыть глаза и бросить взгляд на свои часы, а затем на белые стены, окружавшие его со всех сторон.

Помещение было размером с небольшой гимнастический зал и совершенно пустым: ни туалета, ни кухни, ни даже дверей. В конце голого зала единственным, что намекало на жизнь вокруг него, был лифт из нержавеющей стали, который, возможно, имел этот этаж в качестве отправной точки. Только тогда он заметил, что, помимо отсутствующих дверей, здесь не было и окон, так что невозможно было понять, день сейчас или ночь. Пара тусклых электрических лампочек светилась на стенах, вероятно, призванная служить своего рода заменой естественному свету. Это было всё.

Он посмотрел на себя и мгновенно осознал всю безнадёжность своего положения. Под металлическим корсетом, сдавливавшим его торс подобно доспеху, на нем не было ничего, кроме нижнего белья; даже носки с него сняли.

Он посмотрел вверх и в стороны. На плечах корсета были приварены два ушка, от которых вверх тянулись две мощные железные цепи. Он медленно встал и обнаружил, что цепи соединены с двумя прочными металлическими рельсами в центре потолка, тянущимися почти на всю длину комнаты.

«Я могу двигаться», — подумал он и, пошатываясь, сделал пару шагов вперед, пока цепи над ним скользили в рельсах. Впереди было четыре-пять метров до одной торцевой стены, а сзади чуть меньше до задней стены. Он немного потянул за цепи, которые были достаточно свободными, чтобы он мог дойти до самых краев комнаты и, таким образом, перемещаться практически по всей площади пола. Он сильно дернул цепи и сразу понял, что они сделаны так, чтобы выдержать даже самые интенсивные рывки.

— Ах ты сволочь! — громко закричал он, и эхо несколько раз ударило в ответ в стерильном помещении, ведь здесь не было никакой мебели, кроме стула, на котором он только что сидел, и минималистичного стального стола, который, как и стул, был прикручен болтами к бетонному полу. Для справления нужды стояло маленькое ведро, но не было ни раковины, где он мог бы ополоснуться, ни полотенец, ни даже кружки для питья. Всё было белым и серым, и, за исключением нескольких пятен сырости на одной из боковых стен, здесь не было ни единого цвета, на котором он мог бы зафиксировать взгляд.

Мауриц ван Бирбек не мог в это поверить. Еще этим мирным субботним утром он сидел на своей теплой кухне с кофе-латте перед собой и легко одетой женщиной, которая порхала вокруг него и только что отправила младшую из дочерей вместе с Роксаной, новой ау-пэр⁴³ из дома.

Теперь он был здесь, сгорая от ярости из-за того, что какая-то сумасшедшая баба сделала его участником самой жестокой из его же собственных смертельных игр:

Выжить может только сильнейший.

ГЛАВА 27

Понедельник, 14 декабря 2020 г.

КАРЛ

В понедельник утром Карл пришел рано. Все выходные его терзала мешанина из мыслей о неизвестном и вопросов, избавиться от которых могла помочь только кропотливая кабинетная работа, так что нужно было просто поскорее взяться за дело.

— Если ты спросишь меня, Карл, то между убитой Табитой и убийцей Рагнхильд должна быть естественная связь, — сказала Мона накануне вечером. — И если ты так уверен, что тело, которое вы нашли вчера, принадлежит Рагнхильд, то я вижу еще одну закономерность между этими двумя женщинами, а именно некое глубинное зло и исключительную последовательность, которые их связывают. Линчеватель, убивающий линчевателя. Не знаю, назову ли я действия этих женщин безумными, но за ними наверняка стоят своего рода навязчивые состояния, а за такими состояниями чаще всего кроются личные поражения, которые ломают человека. Однако здесь кажется, что эти навязчивые действия, наоборот, помогают личностям самоутверждаться. Так что вопрос в том, что или кто манипулировал Рагнхильд и Табитой на этом крайне опасном пути, который фактически стал роковым для обеих. В этом ты и должен разобраться, Карл.

Именно с этими мыслями Карл ехал на работу и усаживался за свой стол.

После получасового чтения записной книжки Табиты Энгстрём он знал не больше, чем в самом начале. Для него по-прежнему не было сомнений в том, что Табита Энгстрём была психопатическим существом, которое обожало карать и жестоко обходиться с теми, кого выбирало своей целью — настолько жестоко, что это не могло остаться незамеченным. Фактически четыре или пять эпизодов, которые она перечислила и описала, попали в газетные заметки, и как минимум два из них закончились расследованием.

Он встал и за четверть часа ввёл своего начальника в курс дела по этому журналу и изложил свои соображения.

Маркус перелистнул ещё одну страницу. — Да, жёсткое чтиво. Но, имея это в виду, можно почти утверждать, что Рагнхильд Бенгтсен оказала обществу услугу, убрав Табиту с улиц.