— Да, пожалуй, то же самое можно сказать и о Рагнхильд Бенгтсен, когда убрали её. — Карл придвинул журнал к себе. — Мы теперь со стопроцентной уверенностью знаем, что тело в Скевинге принадлежит Рагнхильд Бенгтсен?

— Я еще не получил отчет судмедэксперта, но он звонил мне вчера вечером и подтвердил это с вероятностью девяносто девять и девяносто девять сотых процента, так что да, можно сказать и так.

— Вот как, он был настолько уверен? На основании чего?

— Потому что один из зубов мудрости в челюсти трупа так и не прорезался, а еще потому, что мы вдвоем помогли институту своим подозрением, что Рагнхильд Бенгтсен могла быть вероятной жертвой. Поэтому судмедэкспертиза затребовала рентгеновские снимки напрямую у её стоматолога, и это было попадание в яблочко с первого раза.

— Рентген челюсти это подтвердил?

— Да, абсолютно. Несмотря на отсутствие кончиков пальцев и размозженное лицо, в личности трупа нет никаких сомнений. Это Рагнхильд Бенгтсен.

Карл кивнул. — Что-нибудь еще интересное от судмедэксперта?

— Хм-м-м, возможно, не в плане её смерти или смерти Табиты Энгстрём, а скорее в плане понимания того, кем на самом деле была Рагнхильд Бенгтсен.

Маркус повернулся к окну, выходящему на парковку, где Гордон как раз парковал свою маленькую колымагу. — Её тщательно осмотрели, и патологоанатомы обнаружили, что Рагнхильд Бенгтсен подверглась довольно гнусному истязанию половых органов.

— Изнасилование? Но она не подавала заявления, мы это проверяли.

— Да, я знаю. Но все же были обнаружены старые, но очень тяжелые травмы в области малого таза, которые определенно долгое время после нападения лишали её любой возможности вагинального полового акта. И мы думаем, что она никак не могла нанести их себе сама.

Карл и Роза проиграли в жеребьевке по поводу первого задания на день, так что теперь они стояли перед невзрачным дачным домиком в Тикёбе, где вышедшая на пенсию мать Рагнхильд Бенгтсен, вероятно, получила разрешение от коммуны на круглогодичное проживание.

Роза с опущенными уголками губ смотрела на деревянный дом в плачевном состоянии, который скорее шел под снос, чем под реновацию. Дырявые водостоки, явные следы гнили, местами обнажавшие скудную изоляцию между наружной и внутренней стенами, окна, которые больше не держались на обеих петлях, треснувшие стекла — список можно было продолжать бесконечно. Упадок, свидетельствовавший о нищете, одиночестве и о коммуне, которая не следила за ситуацией.

Карл отодвинул ветку ежевики, пробивавшуюся в то, что когда-то было верандой, и постучал в дверь.

Женщина, открывшая им, не выглядела удивленной. Она заправила седые волосы за уши и впустила гостей внутрь.

— Вы, небось, пришли, чтобы выселить меня из дома, — безучастно сказала она, пока резкий запах гнили и мочи бил им в нос. Она шла впереди них мимо штабелей картонных коробок и мусора и указала на диван в гостиной, который настолько позеленел от плесени, что даже животное не захотело бы на нем лежать. Поэтому они остались стоять.

— Вы ведь мать Рагнхильд Бенгтсен, не так ли? — спросил Карл, натягивая маску на лицо, и дело было вовсе не в коронавирусе.

Она выглядела озадаченной. — А что с ней?

— Вы, должно быть, не следили за новостями в последние пару дней?

Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших море использованных консервных банок, остатков еды и пластиковых упаковок. Это было похоже на участие в трагическом реалити-шоу канала TV3 «Экстремальные скряги». Трудно было представить нечто более далекое от маниакальной страсти к порядку её дочери.

— Мы пришли сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Мы очень сочувствуем.

Ни один мускул не дрогнул на её морщинистом лице.

— По всей видимости, она была убита несколько дней назад, и вчера мы нашли её тело, — бесстрастно добавила Роза. Она наверняка просто хотела поскорее с этим покончить и выйти на свежий воздух. — Значит, вы, возможно, также не знаете, что предшествовало этому преступлению?

— Я не разговаривала с ней больше десяти лет, так откуда мне знать? — Она по-прежнему казалась совершенно равнодушной.

— Десять лет?! Могу я спросить, почему? — продолжила Роза.

— Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?

В этот момент Карл перестал чувствовать вонь. — Эта информация для меня в новинку, на чем вы основываетесь? На подозрениях или…?

— Подозрения, ха! После того как ему ампутировали ноги, она следила за тем, чтобы он получал уколы инсулина, и получал он их более чем достаточно, уж поверьте мне. Она его убила.

— Ну, тогда это, должно быть, было из сострадания, я полагаю, — заметила Роза.

— Да, это ты так говоришь, и выглядишь ты тоже как идиотка, если хочешь знать мое мнение. Вы правда из полиции, Господи помилуй.

Роза на мгновение откинула голову назад. К таким оплеухам она не привыкла. — Ну, спасибо за комплимент, — ответила она. — Можем мы выйти на улицу и продолжить разговор там? Здесь воняет хуже, чем смерть и навозная куча.

Затем она крепко схватила даму за руку и вытащила её наружу, прежде чем Карл успел её остановить.

Она отпустила её посреди зарослей, которые наверняка когда-то были газоном. — Так вот, теперь «идиотка» спрашивает тебя: почему Рагнхильд должна была убить своего отца? И заодно я спрашиваю тебя, почему ты вообще не проявляешь ни малейшей реакции, хотя мы только что сказали тебе, что твою дочь убили.

Женщина скрестила руки на груди и сплюнула на землю. — Сама, видать, напросилась, лживая, мерзкая тварь.

Карл попытался поймать её взгляд. — Почему Рагнхильд должна была убить отца?

— О-о-о, у неё были навязчивые идеи. Сумасшедшая стерва.

— Навязчивые идеи? — Карл посмотрел на Розу, которая стояла и кивала.

— Да, идеи. Иначе она бы не стала говорить про собственного отца, что он истязал её в детстве, верно? Что он засовывал в неё вешалку для одежды, когда она капризничала — не стала бы ведь? — Она повернулась прямо к Карлу и крикнула это еще раз, так что слюна брызнула ему на пиджак.

— Про собственного отца такого ведь не говорят, правда же?!

Сообщение передал им Асад, пока они ехали обратно к Тегльхольмену. — На стройплощадке в Скевинге нашли еще два трупа, Карл.

Значит, они с Маркусом были правы: там было больше одного тела. — Свежие или…?

— Нет. Оба тела пролежали там гораздо дольше года.

— И такие же изувеченные, как Рагнхильд Бенгтсен?

— Нет. В этом плане тела не повреждены, но из-за того, что они так долго находились в земле, отчет мы получим только через несколько дней. Их на самом деле уже отвезли в судмедэкспертизу.

— Ну вот! Значит, от этого дела мы так просто не отделаемся, — проворчала Роза на пассажирском сиденье. Она всё еще выглядела так, будто больше всего на свете хотела отколошматить ту мегеру, которая только что грубо её оскорбила.

— Может быть, а может и нет. Всё будет зависеть от того, есть ли красная нить, связывающая эти два тела с Рагнхильд Бенгтсен, — сказал Карл.

— Черт возьми, Карл, именно поэтому нам от этого дела и не отвязаться, — сдавленно произнесла Роза. — Потому что, конечно же, между этими убийствами есть какая-то связь, а значит, есть и красная нить, в которой нам теперь предстоит запутаться, а потом мучительно из неё выбираться, ясно? Может, попросишь Маркуса, чтобы он натравил на это дело кого-нибудь другого, а нам дал спокойно работать над своим? Наше и без того достаточно запутанное, уж поверьте. Разве мы не сидим в отделе нераскрытых старых дел? А тут у нас убийства, где последнее тело едва остыло. Это вообще не по части Отдела Q, так ведь?

— Роза, замолчи на секунду, я думаю.

Карл смотрел на дорогу. Где-то в этом сером, истерзанном зимой ландшафте среди полей и ферм наверняка нашёлся бы человек, выгуливавший собаку, который заметил машину, украдкой пробиравшуюся в сторону Скевинге, — не подозревая, что та везла труп, чтобы закопать его в темноте. Где-то в окрестностях Копенгагена наверняка был кто-то — а то и несколько человек, — кто удивлялся тому, как женщины вроде Табиты и другие, примерно того же возраста находили дорогу в этот их клуб. Где-то…

— Пока мы не бросим все силы на установление личностей других трупов, мы вряд ли сможем решить, над чем нам стоит или не стоит работать в Отделе Q.

Он не слышал, как она вздохнула, но она наверняка это сделала.

— Я узнал кое-что про MAC Палле Расмуссена из NC3 всего час назад, и уже сейчас могу сказать, что у нас будут проблемы, — сказал Гордон, когда они вернулись.

— Почему?

— Потому что они по уши в работе, а еще потому, что диск стерт довольно основательно.

— Черт возьми, ты мог хотя бы спросить их, считают ли они вообще, что на диске могут быть доступные файлы?

Он выглядел виноватым.

— Можешь надавить на них еще раз, Гордон, причем прямо сейчас. Нам нужно восстановить удаленные файлы. Скажи, что мы прекрасно понимаем, как они загружены, но что здесь вопрос жизни и смерти.

Гордон замялся. — Карл, не перебор ли это? Мы ведь не можем…

Карл остановил его жестом руки и повернулся к Асаду.

— Ты сегодня подозрительно тихий, Асад. Что-то случилось?

— Карл, я думаю, мне скоро придется уйти из полиции.

В помещении стояла такая тишина, что слышно было бы даже упавшую иголку, если бы не приглушенный шелест, доносившийся с залитой дождем парковки.

Взгляд Карла встретился со взглядом Асада. В карих глазах не было искры, обычно пышущие здоровьем щеки под щетиной стали совсем серыми.

— Нет, черт возьми, Асад, ты этого не хочешь. — Карл сам почувствовал, что тон его стал слишком властным и решительным.

Зрачки Асада сузились — плохой знак. — Теперь PET (Служба разведки полиции) вызвала всю семью на собеседование перед Рождеством, потому что мы не заполнили анкету, Карл. И Рония пригрозила вернуться в Ирак, это полное безумие. Она и Марва спорят весь день и плачут. Нелла сидит в комнате Алфи, она не проронила ни слова, совсем как её брат. Вот почему я должен уйти из полиции, Карл. Я не могу рисковать тем, что моя семья распадётся, правда ведь? Разведка не должна нас сломать.

Они заметили, что Роза встала, только когда она захлопнула за собой дверь в коридор. Она вышла, не проронив ни слова, но не прошло и нескольких секунд, как они услышали её крик — она вопила там, словно обезьяна-ревун на раскаленных углях. Хотя здание на Тегльхольмене, куда они переехали, было новым и солидным, стены определенно могли бы иметь лучшую звукоизоляцию.

Прошло три минуты, и она вернулась.

— Маркус понял ситуацию, — сказала она, лицо её дрожало от разочарования и гнева. — Он немедленно едет в PET. Он это остановит, Асад.

Карл повернулся к Асаду, который стоял как вкопанный, глядя в пол.

— Давай попробуем двигаться дальше, а тем временем позволим Маркусу уладить дела за нас? — Карл положил руку ему на плечо. — Все будет хорошо, так что забудь об этом пока, Асад. — Карл попытался слегка подбодрить его пожатием плеча. — У тебя есть новости для нас? Хоть что-нибудь.

Кудряш из Отдела Q глубоко вздохнул и поднял взгляд — словно в замедленной съемке. Карл никогда не видел его таким.

— Я посмотрел те клипы, которые были в конце DVD Рагнхильд Бенгтсен, и не вижу между ними никакой связи, кроме того, что они крайне жестокие и происходят на улице. — Он провел кончиками пальцев по глазам, словно проверяя, не плакал ли он, но слез не было. — Когда изучаешь нападения из записной книжки Табиты, вырисовывается схема: они, как правило, совершались на улице, прямо как тогда, когда Рагнхильд Бенгтсен убила Табиту. Больше я из этого ничего не извлёк.

Карл кивнул. Конечно, это могло показаться пустой тратой времени Асада, но сейчас лучше было позволить ему действовать по своему усмотрению.

— Ну, раз это никуда не привело, я вернулся к другим делам и сосредоточился на поиске дела за 2010 год, где могла бы фигурировать соль, как мы и договаривались.

— И такого дела ты, полагаю, не нашёл.

— Нет, не нашёл... но всё же — нашёл.

Он пододвинул Карлу копию газетной страницы.

— Эту газетную вырезку прислали сегодня утром на наш общий диск. Её отправил коллега из Оденсе.

Карл наклонился над столом, положив руки по обе стороны от копии.

— «Главный советник TaxIcon⁴⁴ найден утонувшим в бассейне», — прочитал он вслух. — Это дело вел тот коллега из Оденсе? — спросил он.

— Нет, но когда он получил запрос Розы о делах с солью, он сразу же подумал об этом случае. Тогда в Оденсе это было довольно громкое происшествие.

— TaxIcon, никогда не слышал о такой фирме.

Роза криво усмехнулась. — Это, наверное, потому, что ты не читаешь газет, и потому, что знать такие фирмы как эта, Карл, — это уровень доходов значительно выше нашего. TaxIcon — это налоговая консалтинговая фирма для очень богатых людей.

— Да, и Пиа Лаугесен, которая утонула, владела этой фирмой, — добавил Ассад. — Ей было шестьдесят четыре, она жила одна, поэтому прошло несколько часов, прежде чем персонал нашёл её плавающей в бассейне в саду.

— Что ж, такое случалось и раньше. Брайан Джонс из The Rolling Stones, например.

Карл не чувствовал себя молодым, видя их пустые взгляды. Они понятия не имели, кто такой Брайан Джонс. Он и сам не знал, пока его двоюродный брат Ронни, умерший в Таиланде, не рассказал ему об этом⁴⁵.

— Я просто к тому, что бассейн и внезапное недомогание могут быть опасным коктейлем. Так что хорошо, что ни у кого из нас его нет. — И снова никакой реакции. — Ну так а что с этим делом?

— А дело непростое — Пиа Лаугесен была не абы кем, она действительно играла в этом оркестре первую скрипку.

Теперь Карл окончательно запутался.

— Она была очень важным человеком для многих, ведь оборот её фирмы за полгода составлял около ста миллионов евро.

— Ого! Но вообще-то, Асад, говорят не «в оркестре», а просто играла первую скрипку.