— У нас убийства только в четные годы, так что как насчет того, чтобы начать искать убийства и подозрительные смерти, к примеру, в 2010-м?

— В 2010-м, говоришь? Почему не позже? 2012, 2014, 2016...

— Ты сам сказал, Карл. Преступник, возможно, начал в 1988-м или раньше, так что должен быть разумный шанс, что он всё еще мог быть активен в тот год, который мы ищем. Я за 2010-й.

— По голосу слышу, что ты уже взялся за дело.

— Да, я вошел в систему PED Point²¹.

— Ты ведь знаешь, что в электронном архиве можно найти далеко не всё?

— Да, знаю, но если мне работать отсюда, из дома, надо же с чего-то начинать, верно?

ГЛАВА 23

Четверг, 10 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Я вижу что Гордон уже вернулся, а значит, согласно «корона-полиции» и Его Святейшему Высочеству инспектору, нас в отделе стало слишком много. Почему ты вернулся, Гордон? Соскучился по своим рождественским гномам?

— Я не мог работать дома, где у меня всего один экран и паршивый интернет. Все идет слишком медленно. Я так с ума сойду.

Карл кивнул и посмотрел на Розу.

— Послушай, Роза. Ты должна составить для нас график дежурств в Отделе Q. Маркус дал нам зеленый свет делать что хотим, он просто не желает об этом знать, иначе у него будут проблемы. Давайте проводить допросы вне здания и следить за тем, чтобы официально здесь всегда находилось не более двух человек одновременно. Будем так делать до тех пор, пока руководство полиции пытается совать нос в дела работающих оперативников, ясно? Асаду дома плохо, так что помоги ему с этим.

Она кивнула. — Все это становится сложным. И не только из-за короны. По-хорошему, нам бы не помешало еще пять человек. Минимум!

Карл взглянул на Гордона, который сидел и кивал, словно та игрушечная собачка на пружинках, которую его бывшая жена Вигга возила на заднем стекле своей колымаги.

Карл встал, подошел к окну их офиса, взял красный маркер для досок и написал прямо на стекле:

ДЕЛО ЧЕТНЫХ ЛЕТ

— Здесь мы будем записывать, кто чем занимается. И каждый раз, когда вы соберетесь поглазеть в окно, это будет напоминать вам, что у нас есть дела поважнее, идет?

Он протянул маркер Гордону. — Что там должно стоять, по-твоему?

«Белое привидение» на мгновение задумался.

— Я думаю, нам нужно перечислить все вопросы и загадки, которыми нас озадачили все эти дела.

Карл кивнул, и Гордон написал:

З1: Пропавшие страницы в материалах дела Палле Расмуссена. Где они?

З2: Поиск упоминаний о соли в старых отчетах. Есть ли другие случаи?

З3: Вскрытие ПК Палле Расмуссена. Найдем ли мы следы, касающиеся его смерти?

— Хорошо. И где компьютер сейчас, Гордон?

— Он в ИТ-отделе. Сказали, что у них, по понятным причинам, дефицит кадров, но обещали поторопиться.

— Ладно, будешь их пинать. Мы не можем ждать вечность. Теперь твоя очередь, Роза?

Она вздохнула, когда Гордон передал ей маркер.

— Есть ли в этом хаосе вообще что-то, кроме загадок и вопросов?

Она помедлила секунду, прежде чем продолжить список:

Р4: Кто убил торговца оружием Карла-Хенрика Йесперсена?

Р5: Кто убил владельца фабрики Олега Дудека?

Р6: Кто убил владельца мастерской Оле Вильдера и четверых механиков?

Р7: Какого черта на местах преступлений оставляют соль?

Карл поднял руку. — Я возьму линию Асада, тут всё просто.

А8: Убийства и подозрительные смерти в 2010 году. Какие именно?

— И к этому добавлю: это было предложение Асада — сначала проверить 2010 год. Прав ли я, полагая, что мы уже сейчас можем утверждать, что все убийства связаны между собой?

Они кивнули.

— Вот и славно. Время покажет, так ли это на самом деле и есть ли другие случаи.

Гордон поднял палец.

— И что скажет ученик с задней парты? — спросил Карл.

— Я заметил, что с течением лет убийства совершаются всё позже и позже по календарю.

Роза кивнула. — Я тоже это заметила. В 1988 году — 26 января. В 1998-м — 28 апреля, в 2000-м — 17 мая²², а в 2002-м — двумя днями позже, на Пятидесятницу, 19 мая. Возможно, это не случайность, а вполне осознанная закономерность.

Карл замер на мгновение, глядя на слякотную парковку сквозь красные буквы на стекле. Затем он повернулся к ним, чувствуя теплое покалывание в спине. Такое чувство бывало у него, когда Мона закидывала ногу ему на живот. И такое чувство всегда посещало его, когда возникало ощущение, что начало прорыва в деле совсем близко.

Он одобрительно посмотрел на них и поднес маркер к стеклу:

К9: Значение дат?

— Отлично подмечено, оба молодцы. Этой частью я займусь лично.

Они выглядели раздосадованными?

Теперь у Карла было два очевидных пути. Расписать даты так, чтобы для периода 1988–2000 годов искать дела только в 1990, 1992, 1994, 1996 годах, и чтобы они попадали в промежуток между 26 января и 28 апреля. Это могло превратиться в колоссальный объем работы, который он легко мог делегировать кому-то другому.

Во-вторых, он мог сконцентрироваться исключительно на тех датах, которые им уже были известны. Если соль на местах преступлений носила ритуальный характер, то, возможно, и даты тоже.

Он кивнул Гордону. — Знаешь что, Гордон, сузь пока свои поиски до дат между смертью Палле Расмуссена и Олега Дудека и ищи исключительно в четные годы с 1990-го по 1996-й включительно.

Гордон выглядел растерянным. «Это была просьба или приказ?» — наверняка подумал он.

— И когда закончишь, мы это обсудим, идет?

Голова Гордона слегка поникла.

— А чем тогда займешься ты, Карл? — спросила Роза. Как же много места в пространстве могло занимать её недовольное лицо.

— Я скажу тебе, когда продвинусь чуть дальше.

Нет ничего лучше глотка свежего воздуха, пропущенного через сигарету с оторванным фильтром. Карл смотрел поверх машин на парковке на хаотичное нагромождение зданий на заднем плане, которые, вероятно, должны были символизировать Тегльхольмен как одно из новейших чудес города. О чем, черт возьми, думали градостроители? Давали архитекторам стезолид²³?

Карл сделал еще затяжку и раздавил окурок об асфальт.

Здесь, на стоянке, тоска по его подвальному кабинету в Полицейской управе ощущалась меньше всего. Никаких шагов коллег в коридоре, никаких вежливых приветствий, никаких рукопожатий — здесь он был просто самим собой, пытающимся навести порядок в своих запутанных мыслях.

Он провел ладонью по поредевшим волосам — одна из немногих привычек, доставшихся ему от отца. Будто это могло хоть в чем-то помочь.

Девять вопросов они написали на стекле наверху. И могли бы добавить еще сотню — это пугало, но прямо сейчас зацепил только девятый. Возможно, он был сформулирован неверно. «Значение дат», — написал он. Может, следовало написать «Почему именно эти даты?» или «Какого лешего с этими датами?», как могла бы точно выразиться Роза.

Он представил удивленное лицо Марвы, когда она упомянула Асаду 28 апреля и то, как странно ей было, что он сам не догадался, что это день рождения Саддама Хусейна.

Если здесь и была тема, то, возможно, всё это связано с Ближним Востоком — это нужно проверить. У него было еще три даты, так что их наверняка можно легко пробить через Google.

Лишь в крайне редких случаях поиск в Google мог стать чудодейственным средством в расследовании, так как чаще всего натыкаешься на кучу неверной или неточной информации и массу ложных следов. Карл усмехнулся этому осознанию, когда вбил в поиск 26 января 1988 года — день, когда мастерская Оле Вильдера была стерта с лица земли. Выяснилось, что в Австралии эта дата называется «День вторжения» в память о прибытии британских судов в Сиднейскую бухту, и именно с 1988 года этот день стал поводом для демонстраций, так как он символизирует разрушение англичанами культуры аборигенов. И на кой черт ему это знание?

С другой стороны, он увидел, что в тот день были официально оформлены отношения между Египтом и Израилем — довольно эпохальная дата.

Карл вздохнул. «Значит, ВОЗМОЖНО, это еще одно дело, связанное с Ближним Востоком. Асад вряд ли этому обрадуется», — подумал он.

Он тут же загуглил 17 мая 2000 года — дату, когда торговца оружием Карла-Хенрика Сков Йесперсена нашли с пулей в виске. В этот день не было ничего специфического, связанного с Ближним Востоком. Да, война между Ираном и Ираком близилась к завершению, и в те дни шли переговоры о выводе израильских войск из Ливана, но ничего конкретно на 17 мая.

Карл вздохнул. Ключевые слова в таких делах должны иметь общие знаменатели, иначе на чем основывать мотив?

Затем он проверил 19 мая — дату смерти Палле Расмуссена. Судя по всему, в этот день Египет заблокировал проход израильских судов через Суэцкий канал, что, безусловно, привело к Суэцкому кризису 1956 года²⁴, но глубоко внутри него сидел червь сомнения и грыз.

«Я на ложном пути, дело не в Ближнем Востоке», — подумал он.

Он вытащил сигарету из пачки и засунул её обратно — даже курить не хотелось.

Он посмотрел на часы, которые шли словно в замедленной съемке.

Неужели он начал уставать от игры в детектива?

ГЛАВА 24

Пятница, 11 декабря 2020 г.

КАРЛ

Несмотря на новости о том, что страна снова подверглась частичному локдауну, и на то, что все СМИ стояли на ушах, дело о зверском убийстве Табиты Энгстрём прямо на оживленной транспортной артерии Копенгагена привлекало не меньше внимания.

Прошло два дня с тех пор, как её пронзенное тело сняли со сломанного парковочного знака; два дня с тех пор, как Дорожная дирекция и Управление техники и окружающей среды начали спорить об ответственности за халатность и неудаление смертельно опасного орудия убийства; и всего один день с тех пор, как кашляющая комиссар полиции Бенте Хансен предстала перед толпой журналистов, пытаясь не выдать больше, чем нужно.

Некоторые жители Амагера — от местных групп домохозяек, любителей канатоходства, клубов шахмат и нард, торговых ассоциаций до целого моря обычных частных лиц — выражали опасение, что город стал беззаконным, и требовали отставки обер-бургомистра.

Внешность женщины, совершившей убийство, была установлена довольно быстро, так как двое бдительных влюбленных, снимавших друг друга на смартфоны, запечатлели её бегство в ближайший переулок. На объяснения того, почему никто не последовал за этим относительно хрупким существом женского пола, чтобы задержать её, много сил не тратилось. Люди были в шоке, говорили в оправдание. Теоретик современности и философ заявил в эфире «Aftenshowet»²⁵ на ТВ, что это очень характерно для нашего времени: даже в состоянии шока большинство людей более чем способны схватить свой любимый мобильный телефон и просто начать снимать.

Бенте Хансен объяснила, что сейчас изучаются видеозаписи камер наблюдения из окрестных магазинов — неважно, вполне законные или не очень, — чтобы попытаться отследить, куда направилась женщина после убийства, и что на одной из них удалось запечатлеть, как она сразу после содеянного вырвала прямо на тротуар в переулке.

— Мы проверяем её рвотные массы, чтобы установить состав пищи и составить её ДНК-профиль.

Журналисты кричали, перебивая друг друга. Как можно установить продукты в рвоте и зачем это нужно? Может, её вырвало, потому что она сама впала в шок от совершенного убийства? Означало ли это, что это было импульсивное действие или что женщина никогда раньше не совершала ничего столь жестокого?

— На последнее я надеюсь, — сказала кашляющая Бенте Хансен. Так прошел тот день.

— Бенте Хансен, к сожалению, получила положительный тест на корону, Карл, так что теперь многие из нас должны уйти на карантин, — сказал начальник убойного отдела с глубокой тревогой на лице. — Мне, вероятно, придется отправить большинство из вас на этом этаже домой в изоляцию.

— Надо же! Но ни мои люди, ни я не были рядом с Бенте и её командой сто лет. Да я, если на то пошло, и к остальным-то в этом отделе не подходил близко, — и с какой стати мне это делать?

Карл подавил ликование от того, что может так сказать. Ему совершенно не хотелось уходить на карантин.

— У тебя нет температуры, ты уверен?

Карл приложил руку ко лбу. Весь в морщинах и жирный, но не горячий.

— А остальные члены команды? — спросил Маркус, имея в виду, не контактировал ли с Бенте кто-то из них. Но тут же сам и ответил: — Значит, всё-таки хорошо, что я половину из вас отправил по домам.

Карл пожал плечами. Зачем говорить, что Гордон вернулся? Да и кто, черт возьми, вообще замечает, кто потеет, а кто нет?

Тем временем Маркус сменил тему:

— Ты ведь в курсе дела, которое сейчас ведёт Бенте Хансен? — спросил Маркус.

— О той, что насадила женщину на сломанную металлическую трубу?

Маркус кивнул. — Так странно думать об этом, но жертва, Табита Энгстрём, была отпущена после предварительного слушания всего за час до своей смерти. По записям камер видеонаблюдения различных магазинов мы видим вплоть до места убийства, что её убийца следовала за ней на довольно коротком расстоянии от самого здания суда до места преступления.

— Личность убийцы установлена?

— Установили сегодня утром, да. Её узнал владелец модного бутика на видео, которое сняла молодая женщина на Амагере и отрывок из которого показали TV 2 NEWS и DR Nyheder²⁶. Именно он, владелец магазина, и продал убийце это пальто. Пекарня неподалёку от дома убийцы, в свою очередь, сообщила, что в то же утро она купила у них берлинский пончик, расплатившись кредиткой, — и анализ её рвоты это подтвердил. Пончик был проглочен едва ли в пять укусов и почти не переварился.

Карл кивнул. Подобная страсть к лакомствам была ему хорошо знакома.

— Весь день наши коллеги искали эту Рагнхильд Бенгтсен — так зовут убийцу, — но она как сквозь землю провалилась. Возможно, её видели по пути в жилой квартал рядом с Карлсбергом, но это неточно. Женщина, которая позвонила и сообщила об этом, звучала слишком неуверенно: она не смогла дать описание её одежды, не была уверена во времени или в том, по какой улице та в итоге пошла. И теперь нам не хватает людей, чтобы проверить это.