Петр укатил в какой-то город по делам, а поздним вечером неожиданно позвонили в дверь. Ира глянула в глазок, увидела группу людей — кто в милицейской форме, кто в штатском, — распахнула дверь и дрожащим голосом осведомилась:

— Что-то случилось с Петей?

— Ваш муж здоров, — ответил один из незнакомцев. — Где мы можем поговорить?

— На кухне, — пролепетала Ирочка. — Только, ппожалуйста, не шумите, дочка спит.

Через четверть часа женщина поняла, что попала в стихийное бедствие, перед которым наводнение, пожар, тяжелая болезнь, землетрясение, авиакатастрофа, развод и даже смерть — просто ерунда. Ее муж оказался серийным убийцей, которого разыскивали не один год.

Петр знакомился с женщинами, которые обладали уникальными драгоценностями. Симпатичный внешне мужчина умел понравиться дамам, начинался роман. Преступник вел себя осторожно. В гости не напрашивался, приглашал погулять в парк, лес, предлагал отправиться, например, в Суздаль. Представлялся он собственным именем. Почему не менял его? Опасался ошибиться. Назовется, например, Сергеем, а потом машинально скажет, что он Петя. Некоторое время убийца красиво ухаживал, узнавал детали биографии, задавал разные вопросы, дарил цветы. Любопытство кавалера не удивляло и не пугало жертв. Наоборот, со всех сторон одинокие женщины считали такое поведение знаком внимания и охотно откровенничали. Если Николаев выяснял, что у тетки есть мать, отец и дети, то он очень вежливо прекращал роман. Если же преступник понимал, что в его сеть попалась тотально одинокая дама, то летом он приглашал любовницу погулять по лесу. В другое время года звал в какое-нибудь подмосковное село, где заранее снимал частный дом, выбирал деревни, в которых живут две-три старухи, которые бессонницей не страдают, спать ложатся с курами. Петр и его очередная «любовь» тихо, никем не замеченные, проходили к нужной избе. Женщина и не предполагала, что ее ждет. Она спокойно пила чай, который заварил ухажер, и быстро умирала. Петр уходил вместе с сумкой убитой. В интимные отношения в этот день он с любовницей не вступал, в гости к ней никогда не заходил, никто его с очередной жертвой не видел.

Дом, в котором лежал труп, оставался заперт до того момента, когда хозяева в самом конце весны возвращались в село и находили останки, опознать которые трудно, а подчас невозможно. Вероятно, местные полицейские, приехавшие на вызов, оформляли убитую как бомжиху, которая решила провести холодное время года в тепле. Почему соседок не тревожил запах? Так участки большие, а людей в селе раз, два и все. Избу Николаев всегда снимал на отшибе, деньги платил сразу. Договор об аренде никогда не заключали, паспорт у него поэтому не спрашивали.

Что делал Петр после убийства? Брал из сумки убитой ключи, шел в квартиру жертвы, забирал все ее украшения. Напомню, Николаев всегда ухаживал только за богатыми дамами, у которых не было родни. Оцените хитрость убийцы и предварительную работу, которую он проделывал до того, как начать знакомство.

Желание лишить кого-то жизни наваливалось на милого Петю по три-четыре раза в год. Украденные украшения он дарил Ире, но запрещал ей носить их вне дома, говорил:

— Настучат, что ты как елка наряжена, а у меня полно работы, которая официально не оформлена.

Ирочка верила мужу.

Таким образом Петр орудовал несколько лет, на его совести не одна жизнь. Следствие шло долго, а когда завершилось, уже действовал мораторий на смертную казнь. Преступник получил пожизненный срок.

Следственные органы сделали все, чтобы родственники убитых и журналисты не узнали ничего про Ирину и маленькую Алену. Их переселили в другую квартиру, сменили девочке фамилию, год, дату и место рождения. То же самое проделали и с ее матерью.

Вроде затоптали историю. Но внезапно подожгли квартиру, в которой теперь жили мать и дочь. Полиция опросила лифтера. Пожилая женщина описала незнакомого мужчину, который поднялся на третий этаж. Человек не выглядел оборванцем, наоборот, на нем сидел дорогой костюм, в руках он держал совсем недешевый портфель. А когда дядька вошел в подъезд, сразу появился аромат дорогого парфюма.

— Сразу понятно, хорошо зарабатывает, — объясняла консьержка. — И хорошо воспитан. Поздоровался со мной, сказал: «Меня ждут в двадцатой квартире». Объяснила ему, что она на пятом этаже. А дядька доехал до третьего. Я не удивилась — подумаешь, небось пальцем не в ту кнопку попал. Через десять минут он спустился без портфеля и ушел. Спустя четверть часа вспыхнул пожар в восьмой квартире, чуть жиличка, женщина с дочкой маленькой, не сгорели. Входную дверь снаружи как-то заблокировали, открыть было почти невозможно. Потом мать ухитрилась дверь сломать…

Петр замолчал. В кабинете стало тихо. Я первой нарушила молчание.

— Вот из-за этого происшествия вас и попросили отвезти Ирину с дочерью в безопасное жилье.

— Да, — кивнул Петр. — Глупо прозвучит, но я влюбился. И женился. Мы стали жить вместе. Были счастливы. Детей не завели. А дочь ее недолго в Москве оставалась.

— Куда подевалась малышка? — осведомилась я. — Почему не жила с матерью?

— Ира узнала правду про мужа и враз утратила любовь к дочке, — тихо сказал собеседник. — Жена пыталась забыть брак с Николаевым, как жуткий сон, но присутствие Алены не давало это сделать. Малышка с каждым днем становилась все больше и больше внешне похожа на отца. Как-то раз я вернулся домой, а Ира в слезах. Я испугался, давай вопросы задавать: «Что случилось? Кто тебя обидел?» Она ответила: «Пожалуйста, если любишь меня, увези девчонку куда подальше. Она сегодня на меня так посмотрела, аж мороз по коже пошел. Глаза отца у нее. И ходит, как он. Мне страшно». Решил проблему. Уехала девочка в Кобылятино, стала ребенком в другой семье. Все. Конец той истории… Если уж совсем честно, мне самому с ней не очень комфортно жилось.

— А вам чем малышка досадила? — тихо спросил Даня.

Журов потер ладонью затылок.

— Она мелкая совсем была, но странная очень. Сидит, играет, молчит. Другие дети бегают, орут, а эта тише воды ниже травы. Послушная слишком. А порой окликнешь ее, а девочка так зыркнет… аж жутко.

— Она совсем маленькой оказалась в Кобылятине, неужели такая крошка вас пугала? Ей, наверное, совсем мало лет было.

— Алена ростом не вышла, тощая, все ребра были видны. В пять лет максимум на три выглядела. Говорить хорошо умела, но не хотела. Позовешь ее ужинать, а она молча головой затрясет — значит «нет». Сто раз ей твердил: «Человеку дан язык для общения, изволь словами объясняться!» Молчит, сидит букой. Заставить ее полную тарелку супа съесть — непосильная задача. Одну ложку в себя впихнет, и все. Хоть лезгинку перед ней спляшу, даже не взглянет на еду. Один раз решили эксперимент провести — девчонку к столу не позвали. И что? На второй день к вечеру мы сломались, а вредина, по идее голодная, даже куска хлеба не попросила… В общем, отправили мы ее в Кобылятино. Устали. Ну прямо ведьма в доме! Алене тогда пять исполнилось, а на самом деле семь — дату рождения мы ей поменяли. И матери тоже. Имена им оставили, а Ире дали другое отчество. Фамилия Николаевы от убийцы им досталась, поэтому, чтобы окончательно убрать преступника из семьи, их сделали Кузнецовыми. Возраст уменьшили и женщине, и ребенку. По документам Алене стало пять лет, на самом деле ей на два больше.

— Вы ее навещали? — поинтересовался Даня.

— Нет, — резко ответил наш собеседник. — Не хотели. Не нужно нам было чудо-юдо от серийного убийцы. Отдали на воспитание хорошим людям. Их не смутил дефект — у нее на правой ноге половина мизинца, не целый палец.

— Санта-Барбара отдыхает, — не выдержал Даня.

— Прежде чем хромого судить за то, что спотыкается, походи в его ботинках! — рассердился Журов. — Может, ты вообще ни шагу сделать не сумеешь.

— Возможно, у Алены какое-то заболевание, — предположила я. — Ее к врачу водили?

— Не знаю, — буркнул Петр. — Этим вроде жена занималась. Но ее уже не спросить — умерла в ковид.

— Спасибо, что все рассказали, — тихо поблагодарил Даня.

— Разрешите идти?

— Да, конечно, — кивнула я.

Мужчина встал.

— Не в обиду вам, знаю, не начнете болтать, но все-таки попрошу: пусть все сказанное мною в этом кабинете останется. Я после смерти супруги вскоре опять женился. Не могу и не хочу жить один. Встретил Галину. Она очень хорошая, у нас с ней сын родился. Галюша знает про мой первый брак, но без каких-либо подробностей. Об Алене она не слышала. Сказал супруге, что женился в молодости, жили сначала нормально, а потом стали как соседи. Не скандалили, просто остыли друг к другу, в одной постели давно не спали. А потом Ирина умерла. Вот и вся история. Не ломайте мою семью, не сообщайте ничего Гале про девчонку!..

— Будьте добры, остановитесь, — перебила я мужчину. — Хочется кое-что уточнить. — Петр молча сел опять на стул, и я продолжила: — У нас есть сведения о предках вашей жены, которых звали Эмма и Фред Гримм. Муж — немец, сын пленного гитлеровского офицера, который не захотел возвращаться в Германию после окончания войны. Когда у него родилась дочь, Фред понял, что надо изменить паспортные данные у себя и у супруги. Какая мысль первой приходит в голову простому человеку, когда он слышит фамилию «Гримм»? Ее обладатель — еврей! Мужчина хорошо знал, что к иудеям в СССР относятся не очень хорошо и есть негласный приказ ограничить прием их детей в высшие учебные заведения. Поэтому господин Гримм ухитрился поменять документы всей своей семье. Время было послевоенное. Каким образом мужчина осуществил задуманное, нам неизвестно, но из дома по улице Кирова, нынешняя Мясницкая, из коммунальной квартиры выписались Фред и Эмма Гримм, а в трехкомнатных апартаментах на улице Усиевича, в кооперативном доме, построенном членами союза композиторов, поселились Елена и Федор Сказкины. У них был ребенок, девочка, Елизавета Федоровна Сказкина. Замуж не вышла, но у нее родилась дочь. Родители Лизы на тот момент уже умерли. Молодая мать отказалась от малышки, оставила ее в роддоме. Девочка жила сначала в приюте для малюток, потом в интернате. Ее назвали Ирой. Она была милая, прекрасно пела, танцевала, стихи читала, но у малышки была не славянская внешность. Повзрослев, она родила Алену… Пришлось постараться, чтобы собрать всю эту информацию.

Петр криво усмехнулся.

— На мулаточку жена слегка походила. Иногда любопытные могли спросить: «Супруга ваша откуда?» Отвечал спокойно: «А по какой причине интересуетесь?» Сразу рты захлопывали… Но зачем мне эти воспоминания? Сейчас, слава Богу, счастливо живу с другой женой.

— Может, у Алены есть какая-нибудь примета? Вероятно, в ней проявилась кровь матери…

Петр помолчал, потом пробормотал:

— Обычная девочка была, только угрюмая все время… Ну… волосы кучерявые, глаза темные… Уже сказал, жена на мулаточку немного походила. А дочь просто кудрявая с карими глазами. И еще губы такие, большие. — Охранник встал и пошел к двери. — Рассказал все, что знаю, выдумывать не умею.