Петя Журов, спокойный тихий парень, после окончания школы поступил в Московский автодорожный институт. Окончил его без троек и начал думать, куда бы ему устроиться на работу. И тут молодого специалиста загребли в армию. Петя загрустил — юноше очень не хотелось терять зря время, водить какую-то дряхлую хлебовозку.

Но все плохое, что с нами случается, всегда приводит к хорошему. Журов сидел в военкомате, ждал решения своей судьбы, и тут появился его личный ангел в лице генерала Николая Петровича Миронова. Тот узнал, что у новобранца диплом МАДИ в кармане, и сразу воскликнул:

— Отлично! Он мой!

Всегда аккуратный, вежливый Петр вырос в семье учителей. Слова «ложить», «покласть», «ихний» и «евонный» он не употреблял, не путал Николая Островского, автора бестселлера советских лет, романа «Как закалялась сталь», с драматургом царских времен Александром Островским, не вытирал нос кулаком, всегда старался помочь Раисе Ивановне, жене начальника. А Раиса Ивановна относилась к парню как к сыну. Она заставила мужа добыть для Петруши личную однокомнатную квартиру, что в те годы воспринималось как чудо.

Поскольку Журов получил высшее образование, служить ему предстояло год. Миронов же очень хотел, чтобы Петя остался в его семье, поэтому попросил своего близкого друга, одного из больших милицейских начальников, взять молодого человека после демобилизации на работу. Расчет у Николая Петровича был простой: пять дней в неделю юноша возит своего нового шефа Ивана Сергеевича, а оставшиеся двое суток Петя трудится у Миронова, который тоже платит ему за работу.

Не каждому захочется пахать без выходных, но у Журова болела любимая мама, на лечение требовались деньги. И еще ему хотелось хорошо одеваться, ездить в отпуск на море. Девушкой парень пока не обзавелся. Да и где ему найти любимую, если с утра до ночи семь дней в неделю он на работе?

Время шло, Петя справил тридцатипятилетие, но оставался холостяком. Но он не жил, как монах. У симпатичного внешне, хорошо зарабатывающего мужчины, владельца собственной квартиры, появлялись женщины. Кроме того, молодой человек недавно обзавелся своим личным автомобилем. Но дольше пары месяцев ни одни отношения не длились. Петр привык жить один, постоянно находящаяся рядом баба быстро начинала его раздражать. Журов прекрасно сам справлялся со всеми бытовыми проблемами, он хорошо готовил. Его устраивали встречи несколько раз в неделю, но наутро даме хорошо бы тихо и мирно уйти, не задерживаясь. А они, как правило, не торопились, начинали наводить порядок в холостяцком гнезде Пети, готовить и щебетать, словно птички весной. И щебетали, и щебетали, и щебетали… В конце концов Журов не выдерживал и задавал девицам вопрос: «А не пора ли тебе восвояси?»

Как-то раз Иван Сергеевич вызвал к себе Петю и велел ему:

— Езжай на своей машине по адресу, который сейчас продиктую. Возьми там женщину с ребенком, отвези на Красную Пресню в служебку. Помоги ей вещи поднять. Бензин оплатим. На работу не возвращайся, поздно уже.

Водитель не удивился. Да, на служебном транспорте особые номера, они дают право мчаться на красный свет и разворачиваться, наплевав на сплошную разметку, но порой следует действовать, не привлекая к себе внимания. Тогда Журов садился за баранку своего неприметного, далеко не нового «Москвича», у которого он стал третьим хозяином.

Петр отправился выполнять поручение. Он знал, где находятся особые квартиры, в которых селят разных людей, часто свидетелей преступлений, готовых дать показания в суде. Прячут их от тех, кто может им навредить. Именно в такие апартаменты Пете и следовало доставить тетку.

Ребенок оказался крохотной девочкой, а женщина — очень испуганной, болезненно худой, с огромными глазами. Звали ее Ира. Петя и сам не понял, почему у него при виде незнакомки екнуло сердце.

Всю дорогу Ирина сидела молча. При себе у нее была одна дорожная сумка. Девочка, лет двух по виду, похоже, очень устала, потому что заснула сразу, как только оказалась в машине.

Когда они приехали в нужный дом, Петя открыл квартиру, осмотрел ванную, туалет, обе комнаты и кухню, включил холодильник и вдруг сообразил: в холодильнике пусто, а в санузле нет полотенец, мыла и зубных щеток.

— У вас есть еда для ребенка? — осведомился парень.

— Нет, — коротко ответила Ира.

— Сейчас уйду ненадолго. Дверь никому не открывайте, у меня есть ключи. И в глазок не смотрите.

— Почему? — удивилась Ира.

Петя не захотел объяснять женщине, что выстрел в глазок может лишить ее жизни. Чтобы не пугать Ирину, он нашел другие слова.

— Кто-нибудь позвонит и быстро сбоку от двери встанет. Вы на лестницу посмотрите, никого не увидите и распахнете дверь, чтобы понять, что происходит. Тут вас и схватят.

Ирина побледнела до синевы, Петру стало ее жаль. Через час он привез еду, все необходимое… и пара оказалась в одной постели. Утром Журов живо собрался на службу и уехал, пообещав Ире вернуться, как только освободится.

Сидя за рулем, он пытался привести в порядок свои мысли, а те, словно испуганные тараканы, разбегались во все стороны. И было от чего занервничать! Ирина и Петр не спали до утра. Молодая женщина неожиданно рассказала мужчине все о себе. Почему ее история лишила его покоя? Да потому, что она, прямо скажем, необычная.

Ирочка вышла замуж за красавца Петра Николаева по горячей любви. Девушка сирота, после выпуска из детдома получила крохотную однокомнатную квартиру, поступила в педагогический институт, захотела стать учительницей младших классов.

Ира не знала своих родителей, в интернат ее перевели из дома малютки. Девочке не повезло с момента рождения, и невезение не собиралось отпускать свою добычу. В приюте часто появлялись семейные пары, которым Господь не даровал наследника. Понятно, что будущие родители не хотели, чтобы сын или дочь узнали, что их взяли из интерната, поэтому охотнее брали двух-трехлетних ребят. Те, кому исполнилось четыре, пять лет, тоже имели возможность обрести любящую семью. А вот у шести-семилетки шансы стать для кого-то дочерью или сыном уменьшались. На тех же, кто вступил в подростковый возраст, бездетные пары даже не смотрели. Ирочка никому не нравилась. Почему тихая улыбчивая крошка, которая хорошо пела, танцевала и читала стихи, была отвергнута? Дело во внешности. У Иры не совсем белая кожа, «шапка» мелко вьющихся очень темных волос, огромные карие глаза и пухлые губы. Дети дразнили ее, кричали: «Пойди помойся, опять грязная!» Воспитатели никогда не хвалили Иру. Одна повариха Клавдия Сергеевна очень хорошо относилась к малышке, частенько звала ее на кухню и угощала чем-нибудь.

Однажды, когда девочка пришла в слезах и рассказала тете Клаве, что ее отвергла очередная бездетная пара, женщина обняла ребенка.

— Иришенька, ты ни в чем не виновата. Просто… ну, внешне ты необычная. И рост маленький, и веса совсем нет.

— Лена стишок не рассказала, заревела, убежала — так люди за ней бросились, — всхлипывала воспитанница. — А я и пела, и плясала, «У Лукоморья дуб зеленый» красиво прочитала, но они даже не улыбнулись.

— Понимаешь, — осторожно начала Клавдия, — точно неизвестно, кто тебя на свет родил. Внешность… наверное… ну, мать у тебя наша, русская, а папа, возможно, из Африки. Понаехали в Москву со всего света разные люди. Поэтому тебя и бросили сразу после рождения — мамаша не хотела, чтобы кто-то про ее грех узнал. Когда ребенка из интерната домой забирают, ищут такого, чтобы дитя на приемных родителей внешне походило. Люди-то как поступают? Выберут малыша, застолбят его за собой, начинают документы оформлять, одновременно квартиру обменивают. На новое место жительства уже втроем въезжают. Соседи не удивляются — муж, жена и ребенок, обычная семья. Порой кто-то из дураков способен сказать: «Сын совсем на вас не похож». Но мать засмеется: «Да! Он у нас в деда пошел». Все, конец сплетням! Ты очень красивая, но за версту видно, что не русская кровь.

После того разговора Ирочка перестала плакать.

В двадцать лет она стала женой ювелира Петра Михайловича. Тот старше супруги, обладал своей трехкомнатной квартирой, машиной «Москвич» и дачей на Николиной Горе. Правда, все это богатство заработали его родители, известные ученые, сын просто получил наследство. Два года пара жила счастливо. Петр мог уехать к заказчику в другой город на несколько дней, но он всегда возвращался домой с подарками, как правило, ювелирными изделиями. Просил жену надеть колье и серьги и лечь в них в постель, и Ирочка не возражала. Все вокруг считали Николаевых счастливой парой.

Но и на солнце есть пятна. Раз в три-четыре месяца Петя безо всякой причины становился злым, мог наговорить супруге гадких слов, ударить ее. Потом уезжал в очередную командировку и возвращался опять таким, каким Ириша его полюбила, ласковым, добрым, заботливым, привозил очередной ювелирный подарок и цветы. За эти минуты раскаяния Ириша обожала супруга. У нее, детдомовки, никогда не было примера правильной семейной жизни, а почти все мужчины в доме, где она получила квартиру, пили каждый день, били жен и детей. На их фоне Петр был просто светлым ангелом. Ну наваливается на него раздражение, так всего три-четыре раза в год! И на водку супруг даже не смотрел, и деньги в дом приносил, и жену любил. Можно было простить такому редкие зуботычины.

Потом на свет появилась Алена. Петя встретил Ирину из роддома с букетом, но потом признался, что очень хотел мальчика. После той беседы жизнь пары изменилась. Петя стал чаще пропадать на несколько дней, но возвращался, как всегда, с подарком, благостный и тихий, обнимал супругу, вел ее в постель. И он по-прежнему просил Иру лечь вместе с ним, надев новое украшение. Супруга не спорила.

А потом случился ужас.