После провала дипломатических усилий в связи с Ливанской войной 1982 года палестинская интифада 1987 года (что по-арабски означает «стряхивание») вновь вернула конфликт в центр внимания на международной арене. Телевизионные кадры, на которых палестинские юноши, вооруженные рогатками, противостоят израильским танкам, перевернули общепринятые в мире представления о конфликте Давида и Голиафа. Интифада также в корне изменила политические расклады на местах. Будучи не просто выплеском гнева против израильской оккупации, интифада стала мощным выражением глубины палестинского национализма.

По мере того как в конце 1980-х годов интифада набирала обороты, и ООП, и израильское правительство были вынуждены вырабатывать ответные меры. Масштаб и характер интифады застали врасплох обе стороны. Интифада вынудила находившееся в Тунисе руководство Арафата и одновременно дала ему возможность разработать новые дипломатические стратегии, основанные на концепции сосуществования двух государств. Стремясь извлечь выгоду из политического импульса для обретения международной легитимности, ООП в 1988 году приняла Резолюцию 242 и признала право Израиля на существование. Израиль тоже был вынужден реагировать на изменившийся ландшафт. Ища способы выйти из спирали прямого насилия интифады, которую все активнее возглавляла радикальная религиозная группировка ХАМАС, Израиль в 1993 году инициировал прямые переговоры с лидерами ООП. После достижения соглашения в ходе секретных переговоров в Осло (Норвегия), официальные представители Израиля и Палестины были приглашены президентом США Биллом Клинтоном для подписания новых соглашений на лужайке Белого дома. В то время это событие считалось историческим прорывом.

От интифады к мирному процессу

Руководители ООП, жившие в изгнании в Тунисе, опасались оказаться на обочине политической жизни. На Западном берегу и в секторе Газа протесты охватили все слои палестинского общества и привели к возникновению нового, молодого и подпольного руководства, известного как Единое национальное руководство восстанием (ЕНРВ). Несмотря на то что в его состав входили представители основных фракций ООП, это местное руководство поощряло низовые инициативы, направленные на то, чтобы сделать оккупацию аморальным и непосильным бременем для израильского общества. Для координации актов гражданского неповиновения, включая бойкот израильских товаров и услуг и замену их продукцией местных сетей, мобилизовались народные комитеты, которые также организовывали повседневную жизнь с конечной целью достижения самоопределения. Поскольку политическая инициатива прочно удерживалась палестинскими лидерами внутри оккупированных территорий, между местным руководством и внешним руководством ООП возникла определенная напряженность. Однако успешное согласование политических целей ЕНРВ с целями ООП стало спасением для ее председателя Ясира Арафата и его коллег по движению ФАТХ. Дополнительным подтверждением роли Арафата стало решение короля Хусейна в июле 1988 года отказаться от притязаний Иордании на Западный берег.

Однако интифада также породила движение религиозного сопротивления, которое открыто бросило вызов авторитету ООП. Известное главным образом под аббревиатурой ХАМАС (Харакат аль-Мукавама аль-Исламия, или Исламское движение сопротивления), что по-арабски означает «рвение», это движение возникло как ответвление ячейки «Братьев-мусульман» в секторе Газа. «Братья-мусульмане» долгое время занимались религиозно-миссионерской деятельностью. Когда вспыхнула интифада, более молодые лидеры движения с университетским образованием побоялись, что оно потеряет поддержку, если не вмешается в политику. ХАМАС, поначалу поощряемый израильским правительством в качестве противовеса ООП, опирался на свой многолетний опыт оказания социальных услуг на оккупированных территориях и завоевал широкую популярность во время интифады. Он яростно выступал против готовности ООП пойти на компромисс по вопросу раздела исторической Палестины. Платформа ХАМАС объявляла священной всю территорию бывшей подмандатной Палестины, призывая к уничтожению Израиля и созданию «исламского государства». Каким бы грубым и упрощенным ни был его первоначальный устав, популярность движения и его способность мобилизовать эффективную сеть учреждений бросили серьезный вызов авторитету ФАТХ.

Для Израиля последствия этого стремительно меняющегося политического ландшафта оказались глубокими. Хотя в конечном итоге Израилю удалось арестовать многих лидеров ЕНРВ, что привело к постепенному распаду низовых сетей, их кампании гражданского неповиновения уже успели убедить многих израильтян в том, что оккупированные территории больше нельзя рассматривать как надежный экономический или даже оборонный актив. Первоначальное решение израильского государства применить жестокую силу «железного кулака» для подавления интифады лишь подстегнуло дальнейшее восстание, одновременно запятнав репутацию государства как за рубежом, так и внутри страны. Израильтяне пришли к убеждению, что статус-кво неприемлем как с моральной, так и с практической точки зрения, и все большее их число начало оказывать давление на свое правительство с требованием уйти с оккупированных территорий.

Новый импульс к поиску какого-то политического примирения дало вторжение Ирака в Кувейт и его оккупация в 1990 году. Американские войска при поддержке многонациональной коалиции, в которую входили многие арабские страны, без особого труда выбили иракские войска из Кувейта. Однако во время самой войны Ирак выпустил ракеты типа «Скад» по израильским городам в надежде расколоть коалицию. Эти ракеты, которые, как опасался Израиль, могли быть оснащены химическими боеголовками, подвергли израильтян новым угрозам и уязвимостям, против которых контроль над Западным берегом и сектором Газа не давал практически никакой защиты. Более того, война против иракской оккупации Кувейта породила все более громкие призывы к Соединенным Штатам положить конец и израильской оккупации палестинских земель. И действительно, после победы в войне в Персидском заливе в 1991 году США поспешили созвать в Мадриде международную мирную конференцию, в которой приняли участие все государства региона (без участия ООП). Война в Персидском заливе на самом деле сильно ослабила позиции ООП. Решение Арафата принять сторону иракского диктатора Саддама Хусейна оставило его в дипломатической изоляции и лишило финансовой поддержки со стороны богатых нефтью стран Персидского залива: ООП лишилась субсидий, которые она ранее получала от правительств Кувейта и Саудовской Аравии, а более 300 000 палестинцев, проживавших в Кувейте, потеряли свои дома и средства к существованию. Израиль фактически закрыл официальным представителям ООП доступ на Мадридскую конференцию, однако переговорщики с Западного берега и из сектора Газа тем не менее приняли в ней участие под руководством ООП. Именно их речи оказались самыми красноречивыми. Требования палестинцев не просто были изложены в конструктивном ключе — они впервые были представлены израильским лидерам с глазу на глаз. В остальном Мадридские переговоры мало чего достигли по существу, за исключением того, что все стороны взяли на себя обязательство поддерживать непрерывный процесс двусторонних переговоров. За исключением израильско-иорданских встреч, которые успешно завершились подписанием мирного договора в 1994 году, двусторонние переговоры вскоре зашли в тупик. На этих встречах после Мадрида главным камнем преткновения стала израильская поселенческая политика. Палестинская делегация, возглавляемая «инсайдерами» — лидерами, которые жили и работали на оккупированных территориях, — настаивала на замораживании строительства поселений.

Действия интифады против израильской оккупации продолжались и после Мадрида. Однако они казались все более разрозненными, более военизированными и все чаще омрачались междоусобной борьбой. И вдруг в конце августа 1993 года стало известно, что небольшая группа лиц, представлявших ООП и израильское правительство, в обстановке строжайшей секретности достигла соглашения во время встреч в Осло (Норвегия). Весь мир — включая палестинских и израильских делегатов в Вашингтоне, которые готовились к очередному раунду мадридских переговоров, — был потрясен.

Взлет и падение соглашений в Осло

Соглашения в Осло 1993 года возникли не в вакууме. Их центральным элементом был документ, официально известный как Декларация о принципах организации временного палестинского самоуправления (ДП), в котором намечался поэтапный подход к палестинской автономии, соответствовавший графику, намеченному на переговорах в Кэмп-Девиде в 1979 году. Главное отличие заключалось в том, что соглашения в Осло предусматривали официальное взаимное признание между ООП и Израилем. ООП отказалась от использования насилия и признала право Израиля на мир и безопасность, а Израиль в ответ признал ООП представителем палестинского народа. Первый этап процесса Осло состоял из переходного периода, который не должен был превышать пяти лет, в течение которого вновь созданному правительству, известному как Палестинская национальная администрация, должна была быть предоставлена территориальная база для начала процесса самоуправления.

Базовое допущение процесса Осло заключалось в том, что по мере совместной разработки израильтянами и палестинцами административных мер и мер безопасности будут формироваться новые партнерские отношения. Ожидалось, что шаг за шагом переходный период позволит укрепить доверие и создать импульс, необходимый для последующего обсуждения самых острых вопросов, которые на краткосрочную перспективу были отложены в долгий ящик. Известные как «вопросы окончательного статуса», они были самыми трудными и сложными: границы и статус палестинского государства, требования и репатриация палестинских беженцев, судьба еврейских поселений и будущее Восточного Иерусалима. В самом соглашении в Осло об этих вопросах ничего не говорилось. Суть Осло заключалась не в выработке постоянного мирного соглашения на основе Резолюции 242, а в создании политического пространства, которое позволило бы провести переговоры в дальнейшем.

Независимо от того, представлял ли собой этот поэтапный двухстадийный подход необходимый или хотя бы искренний шаг на пути к окончательному урегулированию конфликта, крайне важно было, чтобы промежуточные соглашения выполнялись быстро и добросовестно. Чтобы политический импульс получил развитие, простые палестинцы и израильтяне должны были увидеть немедленную выгоду от компромиссов, на которые пошли их лидеры. Затягивание процесса Осло, таким образом, шло на пользу только экстремистам с обеих сторон, стремившимся его сорвать.

Для палестинцев тяготы оккупации в рамках системы Осло на самом деле лишь усугубились. Главным фактором этого стало продолжающееся расширение всей инфраструктуры еврейских поселений на оккупированных территориях. Число израильских евреев, проживающих на оккупированных территориях, резко возросло — примерно с 250 000 в 1993 году до почти 400 000 в 2003 году. То же самое произошло и с конфискацией земель, необходимых для строительства разветвленной системы объездных дорог, которые связывали поселения, но фрагментировали палестинское общество. Предусмотренный соглашениями в Осло пятилетний переходный период был конкретизирован в соглашении «Осло-II» 1995 года, которое разделило палестинскую территорию на три зоны — «A», «B» и «C» (см. иллюстрацию 12), предусматривая при этом поэтапную передислокацию израильских военных. Большая часть палестинского населения проживала в зонах «A» (крупные города) и «B» (основные сельские районы), которые превратились в мозаику из десятков отдельных анклавов. Зона «C», составлявшая почти три четверти территории, должна была оставаться под контролем Израиля. На ней располагались израильские поселения, и это была единственная непрерывная территория. В сочетании с сохраняющимся контролем Израиля над водоснабжением ограничения, которые эти разделения накладывали на палестинскую экономику, привели к росту безработицы и бедности. Действия Израиля в этот период заставили многих палестинцев взглянуть на Осло как на ловушку, напоминающую южноафриканские бантустаны.

Глубокое разочарование палестинцев процессом Осло также проистекало из очевидных неудач архитектора этих соглашений, Арафата, как государственного лидера. Его стремление воспроизвести на Западном берегу и в секторе Газа процессы принятия решений, выработанные в изгнании, а также централизовать и монополизировать иерархию власти в новой Палестинской автономии столкнулось с сильным противодействием со стороны двух полюсов местного руководства. Одним из них было молодое руководство, проживающее на Западном берегу и в секторе Газа, которое приобрело опыт работы в народных комитетах, поддерживавших интифаду, но теперь обнаружило, что новая Палестинская автономия подрывает их авторитет. Несмотря на свою ключевую роль в продвижении изгнанников из ФАТХ в протогосударственную политику в лице новой Палестинской автономии, это молодое руководство воспринималось как угроза Арафату и его окружению из старой гвардии, которых все чаще называли «тунисцами». Второй группой местных лидеров, также порожденной интифадой и недовольной тем, что Арафат несправедливо пользуется плодами их борьбы, было движение ХАМАС. Отвергая идею ФАТХ о разделении территорий путем переговоров и называя всю подмандатную Палестину, включая современный Израиль, исламским вакфом (религиозным фондом), ХАМАС на протяжении многих лет отвергал все, что было связано с соглашениями в Осло. Позиционируя себя как главную оппозицию ФАТХ, ХАМАС стал основным бенефициаром растущего разочарования в кумовстве власти Арафата. Более того, опасаясь маргинализации в случае успеха Осло, ХАМАС был кровно заинтересован в том, чтобы сорвать этот процесс. Начиная с 1994 года его саботаж процесса Осло принял форму взрывов, совершаемых террористами-смертниками против гражданских объектов в Израиле.

12. Карта зон A, B, C по соглашениям в Осло

Для многих израильтян весь смысл соглашений в Осло заключался в том, чтобы добиться от палестинцев обязательства прекратить вооруженное насилие и разрешить конфликт мирным путем. «Довольно крови и слез, довольно», — заявил премьер-министр Рабин на лужайке Белого дома в 1993 году, на что Арафат ответил заверениями израильтян в том, что палестинский суверенитет является сильнейшей гарантией безопасности Израиля. Однако неспособность Арафата обуздать насилие ХАМАС в отношении израильских мирных граждан глубоко усилила их подозрения в отношении палестинского руководства и породила серьезные опасения по поводу возникновения независимого палестинского государства.

Особенно бурные эмоции кипели среди израильских радикальных группировок, которые, подобно ХАМАС, обосновывали свое неприятие процесса Осло в религиозных терминах. Для них Осло было больше чем просто угрозой безопасности — это был отказ от божественного завета. В 1995 году молодой религиозный экстремист Игаль Амир убил премьер-министра Рабина во время массового мирного митинга в Тель-Авиве. Амир пришел к выводу, что смерть Рабина была оправдана готовностью премьер-министра отказаться от участков земли, предназначенных Богом исключительно для евреев. На выборах 1996 года лидер партии «Ликуд» Биньямин Нетаньяху был избран премьер-министром с небольшим перевесом. Во время предвыборной кампании, проходившей на фоне волны взрывов смертников, совершенных ХАМАС, Нетаньяху позиционировал себя как «Мистер Безопасность» и шел на выборы с платформой замедления мирного процесса. Он выступал против соглашений в Осло, не желая отказываться от контроля над Западным берегом, который он называл Иудеей и Самарией, и отказываясь признавать какую-либо связь между уступкой территорий и миром. Став премьер-министром, Нетаньяху объявил, что израильские военные не будут проводить дальнейшую передислокацию на Западном берегу и в секторе Газа до тех пор, пока Арафат неукоснительно не выполнит все положения по безопасности. Его цель состояла в том, чтобы Израиль в одностороннем порядке определял местоположение и масштабы любых будущих передислокаций, продолжая при этом строить поселения на подконтрольной ему территории.

В этот нестабильный период первого премьерского срока Нетаньяху (1996–1999) соглашения в Осло сошли с рельсов. Военный контроль и закрытие территорий, осуществляемые Армией обороны Израиля в зоне «C», усугубили и без того тяжелое экономическое положение на оккупированных территориях. Требование Нетаньяху, чтобы Арафат жестко пресек деятельность ХАМАС, низвело палестинского лидера в глазах большинства его народа до роли израильского полицейского. Учитывая базовый дисбаланс сил между двумя сторонами, у Арафата было мало рычагов влияния, чтобы помешать Нетаньяху замедлить или повернуть вспять процесс Осло. Отчаянная попытка вернуть процессу динамику была предпринята Соединенными Штатами на саммите в Уай-Ривер в сентябре 1998 года. Нетаньяху согласился на дальнейшую постепенную передислокацию израильских военных из зон «B» и «C», а взамен Арафат обязал палестинские силы тесно сотрудничать с Центральным разведывательным управлением в пресечении деятельности ХАМАС. Но уступки Нетаньяху лишили его поддержки со стороны собственного политического электората. Коалиция религиозных и националистических партий, от которой зависел Нетаньяху, и без того была раздираема разногласиями, и его правительство пало еще до того, как он смог выполнить обещанную передислокацию войск. С приближением к концу пятилетнего переходного периода соглашений в Осло важнейшее обсуждение спорных вопросов, оставленных для переговоров об окончательном статусе (суверенитет, беженцы, поселения, Иерусалим), еще даже не начиналось.

Кэмп-Дэвид II и интифада Аль-Акса

Какими бы ни были первоначальные обещания Осло, переговоры по вопросам окончательного статуса пришлось отложить до отчаянных попыток лидера лейбористов Эхуда Барака, избранного премьер-министром в 1999 году. Эти переговоры проходили в ходе судьбоносного раунда дипломатических встреч, созванного президентом Клинтоном в 2000 году в той же загородной резиденции президента, где президент Картер выступал посредником при заключении исторического соглашения между Бегином и Садатом. Во время встречи, ставшей известной как «Кэмп-Дэвид II», Клинтон, Арафат и Барак провели пару недель в июле 2000 года, пытаясь положить конец конфликту, длившемуся более века. Начавшись без особой предварительной подготовки и при наличии глубоких расхождений в заявленных позициях по самым острым вопросам, этот саммит, по общему мнению, напоминал «пас отчаяния» — последнюю, отчаянную попытку забить гол в самом конце игры. Израильскому и палестинскому лидерам предстояло не только решить сложнейшую задачу по преодолению разделявшей их пропасти, но и лавировать в условиях растущего разрыва, который отделял их от значительной части собственного населения на родине. Ни один из лидеров не приложил особых усилий для того, чтобы подготовить своих граждан к мучительным компромиссам, которые потребовались бы для достижения исторического примирения в ходе переговоров об окончательном статусе.

Двухнедельная конференция закончилась гневом и разочарованием. На фоне взаимных попыток переложить друг на друга вину обе стороны вышли из переговоров, испытывая еще большее недоверие к истинным намерениям оппонента, чем когда-либо прежде. Поскольку во время конференции письменные предложения не протоколировались, сообщения о точном содержании дискуссий между двумя делегациями сильно расходятся. Как сообщается, Барак выдвинул предложения — касающиеся как совместного управления Иерусалимом, так и доли территории Западного берега, на которой могло бы быть создано будущее палестинское государство, — которые выходили далеко за рамки того, что допускали прежние израильские переговорщики. Тем не менее, этот пакет предложений далеко не соответствовал требованиям палестинцев, особенно в том, что касалось вопроса о суверенитете над Иерусалимом и признания прав палестинских беженцев. Израильские переговорщики были возмущены нежеланием палестинской стороны выступить с встречными предложениями и обвинили их в ведении недобросовестных переговоров. Палестинцы, со своей стороны, с самого начала питали глубокие подозрения, что Соединенные Штаты и Израиль действуют в сговоре против них. Кроме того, их раздражал высокомерный стиль ведения переговоров Барака, и они были крайне возмущены самой идеей того, что оккупированные территории им «предлагают», а не «возвращают».

Хотя во время первого саммита «Кэмп-Дэвид II» разногласия оставались непреодолимыми, они все же сократились, и было достигнуто достаточно, чтобы оправдать продолжение переговоров между отдельными палестинскими и израильскими представителями. В конце сентября Барак и Арафат снова встретились в теплой обстановке. Что еще более важно, в декабре, находясь на грани ухода со своего поста, президент Клинтон предпринял последнюю посредническую попытку, разработав собственный свод параметров мирного урегулирования. Согласно плану Клинтона, палестинцы должны были построить свое государство на 94 процентах оккупированных территорий. В обмен на аннексию Израилем 6 процентов оккупированных земель — то есть крупных израильских поселений на Западном берегу — новому государству Палестина передавался эквивалент 3 процентов земель, прилегающих к сектору Газа. Таким образом, палестинцы получили бы компенсацию в виде «обмена территориями», при этом за основу границы брались линии перемирия 1949 года. В вопросе об Иерусалиме суверенитет должен был быть разделен: арабские кварталы отходили палестинскому государству, а еврейские районы, включая Еврейский квартал Старого города, переходили под израильский суверенитет. В отношении крайне деликатного вопроса о «праве на возвращение» палестинских беженцев план Клинтона предусматривал его реализацию путем их возвращения в новое палестинское государство, а не в их прежние дома, которые теперь находились на территории Израиля. Стремясь придать параметрам Клинтона более детальную структуру, израильтяне и палестинцы провели марафонские встречи в египетском курортном городе Таба. Они завершили встречи в Табе в январе 2001 года заявлением о том, что никогда еще не были так близки к решению нерешенных вопросов.

Интифада Аль-Акса

Однако окно возможностей закрылось. Как сокрушался один из переговорщиков: «Если Кэмп-Дэвида было слишком мало, то Таба была слишком поздно». Дух компромисса был полностью подавлен второй интифадой — ожесточенным палестинским восстанием, которое поглотило регион на следующие несколько лет. Его начало стало результатом глубокого разочарования палестинцев, особенно молодого поколения, как провалом мирного процесса в Осло, который так и не смог положить конец ежедневному унижению оккупации, длившейся более тридцати лет, так и некомпетентным и авторитарным правлением Палестинской национальной администрации во главе с Арафатом. Накопившийся гнев взорвался в конце сентября 2000 года, вызванный провокационным визитом Ариэля Шарона (преемника Нетаньяху на посту лидера оппозиционной партии «Ликуд») на Аль-Харам аш-Шариф (Благородное святилище) — территорию в Восточном Иерусалиме, где стоят золотой Купол Скалы и мечеть Аль-Акса (см. иллюстрацию 13). В сопровождении сотен израильских полицейских Шарон стремился заявить, что любой еврей имеет право посещать это место (известное евреям как Храмовая гора), где также когда-то располагались Первый и Второй храмы. На следующий день палестинцы ответили демонстрациями с метанием камней, которые были подавлены израильскими силами безопасности с применением оружия на поражение. Гибель восемнадцати протестующих от рук израильских сил безопасности вывела наружу все то колоссальное напряжение, в котором жили палестинцы. Демонстрации быстро переросли в затяжное народное восстание, ставшее известным как интифада Аль-Акса — как отсылка к восстанию 1987 года, так и к напряженности вокруг вопроса о суверенитете над святынями Иерусалима, возникшей после провала в Кэмп-Дэвиде. К лету 2003 года около 2400 палестинцев и 800 израильтян погибли, и еще тысячи получили ранения.

13. Храмовая гора / Аль-Харам аш-Шариф (наши дни)

Как и в случае с первой интифадой, внезапная вспышка насилия застала палестинское руководство врасплох. Но в этой нестабильной обстановке, отмеченной всеобщим недоверием и гневом, Арафат мало что сделал для сдерживания нарастающего насилия. В отсутствие скоординированного руководства спектр насильственных действий расширился: палестинские силы безопасности применяли легкое автоматическое оружие, а ХАМАС организовывал кампании взрывов с участием террористов-смертников, направленные против израильских мирных жителей. Накопившийся гнев также лежал в основе яростного ответа Израиля на восстание. По мере того как спираль насилия раскручивалась, политический расклад сил на местах кардинально изменился. Среди палестинцев власть стала более раздробленной: внутренние разногласия в ФАТХ усилились, в то время как ХАМАС смог извлечь выгоду из своего неприятия провалившегося процесса в Осло, чтобы бросить все более серьезный вызов позициям ФАТХ в Палестинской автономии. С другой стороны, в Израиле теракты смертников на фоне провала в Кэмп-Дэвиде деморализовали левые силы и помогли Ариэлю Шарону победить Барака на выборах 2001 года. Таким образом, вторая интифада фактически укрепила сторонников «Великого Израиля» — то есть еврейского государства на территории между Средиземным морем и рекой Иордан.

Придя к власти, Шарон принялся за разрушение политической и экономической инфраструктуры Палестинской автономии. Задействование вертолетов и истребителей, а также вторжение танков Армии обороны Израиля в жилые районы палестинцев принесли колоссальные человеческие страдания. В глазах израильтян применение столь масштабной военной силы было оправдано первостепенной заботой о безопасности. Израиль утверждал, что Арафат не только систематически не выполнял положения по безопасности, зафиксированные в соглашениях в Осло, но теперь и сам прибегал к насилию как к стратегическому маневру для достижения политических целей. Признанный ответственным за это, Арафат в 2002 году оказался заблокирован в своей резиденции в Рамалле, к северу от Иерусалима. Поскольку израильские военные силой вновь оккупировали палестинские районы, они фактически свели на нет существование Палестинской автономии во всем, кроме названия, и увеличили число контрольно-пропускных пунктов, что резко ограничило передвижение палестинцев на оккупированных территориях.

Действия Шарона получили международную поддержку в свете событий 11 сентября, когда исламистские боевики из Саудовской Аравии и Египта превратили самолеты в управляемые снаряды, разрушившие Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и часть Пентагона в Вашингтоне 11 сентября 2001 года, в результате чего погибло более 3200 человек. После этих терактов, совершенных «Аль-Каидой», президент Джордж Буш-младший объявил «войну с терроризмом», разделив страны на тех, кто «с нами или против нас». Хотя некоторые члены американской администрации, такие как государственный секретарь Колин Пауэлл, подчеркивали необходимость более активного участия в израильско-палестинском мирном процессе ради укрепления позиций США в борьбе с «Аль-Каидой», большинство членов администрации Буша смотрели на это проще: они видели в Арафате «бин Ладена» для Шарона и пришли к выводу, что Израилю нужно предоставить свободу действий в борьбе с угрожающими ему террористическими сетями.

Вместо переговоров Шарон на этом этапе инициировал односторонний подход к разделению израильтян и палестинцев. Эта политика получила название «размежевание». Одним из ключевых компонентов этой политики стало строительство физического барьера, состоящего из сложной сети заграждений из колючей проволоки, электрических заборов, патрульных дорог и бетонных стен высотой 8 метров (около 26 футов). Эта идея обосновывалась необходимостью предотвратить проникновение в Израиль террористов-смертников. Однако палестинцы осудили то, как этот барьер извивался далеко за пределами границы 1967 года, огибая крупные блоки еврейских поселений (см. иллюстрацию 14). Палестинцы утверждали, что подобная аннексия земель является нарушением международного права — это заявление было поддержано Международным судом ООН в 2004 году. Второй особенностью плана размежевания Шарона стал вывод 8000 еврейских поселенцев из сектора Газа, где проживало 1,3 миллиона палестинских арабов. Хотя когда-то Шарон сам олицетворял дух поселенческого движения, теперь он все больше беспокоился о необходимости примирить мечту о «Великом Израиле» с демографическими прогнозами о приближающемся арабском большинстве. Более того, вывод поселений из Газы послужил прикрытием для усиления израильского контроля над поселениями на Западном берегу. Как выразился один из советников Шарона, уход из Газы стал тем самым формальдегидом, который требовался для заморозки политического процесса.

С самого начала план одностороннего размежевания Шарона преподносился как альтернатива переговорам. Арафата обвинили в насилии и отвергли как возможного партнера по мирному процессу. Некоторые наблюдатели выражали беспокойство по поводу последствий изоляции и маргинализации Арафата как врага мира: они утверждали, что только у «Господина Палестины» был мандат на болезненные компромиссы, которых ждали от палестинцев при мирном урегулировании. Несомненно, авторитет палестинского руководства сильно пострадал от изоляции Арафата и углубления внутреннего раскола в ФАТХ.

Арафат умер от загадочной болезни в 2004 году. Его преемником на посту председателя Палестинской автономии стал Махмуд Аббас (также известный как Абу Мазен). Аббас решительно выступал против второй интифады, называя ее катастрофической для палестинцев. Будучи одним из ключевых архитекторов соглашений в Осло, Аббас оставался сторонником переговоров на протяжении всего раскручивающегося витка насилия. Однако его неспособность убедить Израиль облегчить жизнь на оккупированных территориях крайне затруднила для него восстановление доверия к ФАТХ и укрепление базы народной поддержки для продолжения процесса в Осло. На фоне раздробленности и смятения в ФАТХ влияние и сила ХАМАС только росли.

14. Карта стен и барьеров на Западном берегу реки Иордан

С целью интеграции и подчинения ХАМАС конституционным структурам, созданным соглашениями в Осло, Аббас предложил провести парламентские выборы, намеченные на январь 2006 года. Результат ошеломил всех. В то время как ФАТХ за целое десятилетие мало что мог предъявить в качестве результатов своих дипломатических усилий, в течение которых произвольные ограничения со стороны Израиля на оккупированных территориях фактически лишь усилились, ХАМАС в ходе предвыборной кампании умело позиционировал себя как силу, которой принадлежала заслуга в эвакуации израильских поселенцев из сектора Газа. ХАМАС также извлек большую выгоду из того беспорядка, в котором авторитарное руководство Арафата оставило ФАТХ. Несмотря на то что ФАТХ доминировал в палестинском законодательном органе на протяжении первого десятилетия его существования, он потерпел сокрушительное поражение от ХАМАС на свободных и открытых демократических выборах.

Победа ХАМАС серьезно осложнила усилия Аббаса по возобновлению переговоров с Израилем. Как ФАТХ, так и большая часть международного сообщества призвали к бойкоту исламистского правительства до тех пор, пока оно не выполнит прежние палестинские обязательства по признанию Израиля и отказу от насилия. Тем временем официальные лица ФАТХ продолжали вести себя так, будто власть по-прежнему принадлежит им. Политические активисты с обеих сторон вступали в конфронтацию, приводившую к все более жестоким столкновениям. Особенно остро это ощущалось в секторе Газа, где ухудшение экономических условий усугублялось растущим беззаконием. В июне 2007 года, опасаясь поддерживаемой США попытки ФАТХ свергнуть его, ХАМАС жестоко, но быстро захватил все базы ФАТХ в секторе Газа и постепенно установил собственный эффективный контроль над этой территорией. Аббас обвинил ХАМАС в совершении переворота, отправил в отставку правительство во главе с ХАМАС и создал чрезвычайный кабинет для управления Западным берегом отдельно. В условиях, когда палестинское общество оказалось разделено как политически, так и географически, а израильтяне все более скептически относились к мирному урегулированию, решение о создании двух государств оказалось еще более недостижимым, чем когда-либо.

Заключение

Мирный процесс в Осло начался под фанфары и в атмосфере огромного оптимизма с подписания первого израильско-палестинского соглашения на лужайке Белого дома 13 сентября 1993 года. Однако с самого начала обе стороны столкнулись с яростным сопротивлением дипломатическому урегулированию. Позиции противников укреплялись из-за медленного и нерешительного прогресса в реализации соглашений. Вместо того чтобы привести к окончательному мирному договору, соглашения в Осло способствовали лишь росту чувства опасности у израильтян, а на оккупированных палестинских территориях — формированию еще более ощутимой и вызывающей негодование матрицы израильского военного контроля.

Хотя соглашения в Осло в конечном итоге привели к выработке плана по созданию двух государств, согласованного в 2001 году на египетском курорте Таба, растущее разочарование и гнев с обеих сторон сделали реализацию этого плана невозможной. Рамочное соглашение в Табе обещало разрешение конфликта, однако за восемь лет процесс в Осло серьезно углубил взаимное недоверие. Каждая сторона обвиняла другую в саботаже мирного процесса. Палестинцы обвиняли Израиль в использовании переговоров для дальнейшего укрепления еврейских поселений на землях, которые они прочили для своего собственного государства, в то время как Израиль обвинял палестинцев в двусмысленном отношении к своим обязательствам по прекращению вооруженных нападений.

В конце 2000 года регион снова погрузился в спираль насилия, известную как интифада «Аль-Акса». Популярность ХАМАС резко возросла на фоне усиления политического противостояния с ФАТХ, а израильтяне стали все более враждебно относиться к идее соседства с независимым палестинским государством. Тем временем еврейские поселения на оккупированных территориях продолжали расширяться, вызывая серьезные сомнения в том, можно ли вообще практически разделить земли исторической Палестины.

В результате процесс в Осло завершился, с одной стороны, тем, что отдельным переговорщикам удалось успешно наметить ключевые элементы мирного урегулирования, но с другой — тем, что шансы на реализацию этого решения были раздавлены спиралью насилия, вспыхнувшего из-за сдерживаемого недоверия и гнева, проявившихся или искусственно созданных за предыдущие восемь лет. Это напоминает историю о заблудившемся путнике, который, спросив дорогу к месту назначения, слышит в ответ: «Если бы я шел туда, я бы не стал начинать отсюда», — после Табы не удалось нащупать никакой общей почвы, с которой обе стороны могли бы вновь начать путь к подлинному примирению и достигнутому путем переговоров миру. Соглашения в Осло основывались на идее, что необходимо время для создания политического пространства, в котором переговоры могли бы увенчаться успехом. Вместо того чтобы залечить раны, процесс в Осло лишь сыпал на них соль.