Соглашения о перемирии, положившие конец боевым действиям в 1949 году, фактически закрепили раздел подмандатной Палестины. Эта граница, известная как Зелёная линия, обеспечивала международное признание рубежей, разделявших Израиль, аннексированный Иорданией Западный берег реки Иордан и находившийся под управлением Египта сектор Газа на протяжении двадцати лет, пока война 1967 года вновь не изменила характер палестино-израильского конфликта. Поражение, которое Израиль нанес Египту, Сирии и Иордании в течение шести дней в июне 1967 года, имело далеко идущие, хотя и неоднозначные последствия. С одной стороны, увеличив в четыре раза подконтрольную Израилю территорию (включая, как показано на Иллюстрации 10, Синайский полуостров, Голанские высоты, Западный берег и сектор Газа), война 1967 года предоставила ему территориальные активы, которые создали новые возможности для двусторонних переговоров и потенциально могли привести к историческому примирению со своими арабскими соседями. С другой стороны, масштаб и скорость военной победы Израиля породили самоуспокоенность в отношении идеи уступок и территориального компромисса. Наиболее проблематичным стало то, что внезапное завоевание территории, овеянной библейской историей, пробудило внутри Израиля экспансионистские устремления, которые значительно усложнили разрешение конфликта.

10. Война 1967 года

Резолюция ООН 242 и израильско-египетский мирный договор

На международной арене завоевания Израиля рассматривались как разменная монета, которую можно было использовать в качестве рычага для прекращения военных действий. Основа для такой сделки была заложена в Резолюции 242 Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (ООН). Резолюция 242 с ее формулой урегулирования конфликта «земля в обмен на мир» стала основой для всех последующих попыток мирного урегулирования.

Резолюция Совета Безопасности ООН № 242

22 ноября 1967 года

Совет Безопасности,

выражая свою продолжающуюся обеспокоенность в связи с серьезным положением на Ближнем Востоке,

подчеркивая недопустимость приобретения территории путем войны и необходимость работать в направлении справедливого и прочного мира, при котором каждое государство в этом районе может жить в безопасности,

подчеркивая далее, что все государства — члены Организации Объединенных Наций, приняв Устав, взяли на себя обязательство действовать в соответствии со статьей 2 Устава,

1. утверждает, что выполнение принципов Устава требует установления справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке, который должен включать применение обоих следующих принципов:

i) вывод израильских вооруженных сил из территорий, оккупированных во время недавнего конфликта;

ii) прекращение всех претензий или состояний войны, уважение и признание суверенитета, территориальной целостности и политической независимости каждого государства в этом районе и их права жить в мире в безопасных и признанных границах, не подвергаясь угрозам или актам применения силы;

2. утверждает далее необходимость:

а) гарантирования свободы судоходства по международным водным путям в этом районе;

b) достижения справедливого урегулирования проблемы беженцев;

с) гарантирования территориальной неприкосновенности и политической независимости каждого государства в этом районе посредством мер, включающих установление демилитаризованных зон;

3. просит Генерального секретаря назначить Специального представителя для поездки на Ближний Восток с целью установления и поддержания контактов с заинтересованными государствами для содействия достижению соглашения и поддержки усилий по мирному и приемлемому урегулированию в соответствии с положениями и принципами настоящей резолюции…

Израиль, Египет, Иордания и Ливан приняли резолюцию (Сирия ждала до 1973 года, палестинцы — до 1988 года). Однако их согласие основывалось на расходящихся интерпретациях. В то время как арабские государства призывали Израиль уйти со всех оккупированных земель, Израиль аргументировал это тем, что отсутствие определенного артикля — the перед словом «территории» — косвенно указывало на то, что он может сохранить за собой часть оккупированных территорий. Неудивительно, что подобная двусмысленность привела к дипломатическому тупику. Тем временем арабские лидеры встретились в Хартуме, столице Судана. Конференция, состоявшаяся в конце августа 1967 года, привела к знаменитым «трем „нет“»: нет признанию, нет переговорам и нет миру с Израилем. Демонстративный отказ, выраженный на арабском саммите, безусловно, осложнил процесс работы в рамках, предложенных Резолюцией 242. Но позиция, занятая в Хартуме, все же оставляла открытой перспективу мирного урегулирования, пусть и не мирного договора, если сверхдержавы возьмут на себя роль посредников. Действительно, и для президента Египта Гамаля Абдель Насера, и для короля Иордании Хусейна принятие Резолюции 242 означало неформальное признание Израиля. Поскольку ни Советский Союз, ни Соединенные Штаты не проявили ни способности, ни воли обеспечить соблюдение резолюции ООН, невозможность реализовать Резолюцию 242 можно также объяснить базовой асимметрией в переговорных позициях различных сторон. Израиль, обладавший к тому времени подавляющим военным превосходством, не спешил начинать переговоры. Со своей стороны, арабские страны были не готовы вести переговоры с позиции слабости. Продвижение по формуле «земля в обмен на мир» должно было дождаться радикальных изменений в геополитической ситуации.

В годы, последовавшие за войной 1967 года, отношения между Египтом и Израилем неуклонно ухудшались на фоне постоянных артиллерийских перестрелок. В марте 1969 года Египет начал малоинтенсивную «войну на истощение», целью которой было вывести дипломатию из тупика и не допустить превращения линии прекращения огня 1967 года вдоль Суэцкого канала в фактическую границу. Целью египетских атак было ослабить израильские укрепления и повысить экономические издержки оккупации Синая, однако сам Египет пострадал от ответных ударов Израиля гораздо сильнее. К тому времени, когда Насер согласился на прекращение огня в августе 1970 года, незадолго до своей смерти, политический тупик в регионе привел к значительному сближению сторон со сверхдержавами. Советский Союз пополнял запасы вооружения египетской армии, в то время как Соединенные Штаты стали рассматривать Израиль как полезного союзника в противостоянии предполагаемой советской экспансии.

Дипломатический тупик в конечном итоге удалось преодолеть благодаря скоординированному внезапному нападению Египта и Сирии в октябре 1973 года. Когда Анвар Садат в 1970 году сменил Насера на посту президента Египта, он унаследовал крайне сложный комплекс экономических и дипломатических проблем. Садат пытался побудить США принять участие в ослаблении напряженности, разорвав военные связи своей страны с Советским Союзом, но обнаружил, что у него по-прежнему нет рычагов влияния для достижения этой цели. Придя к выводу, что только ограниченная война может улучшить переговорные позиции Египта, Садат начал наступление на израильские войска, оккупировавшие Синайский полуостров. Он надеялся спровоцировать международный кризис, который вынудил бы США включиться в переговорный процесс. Египетская атака была тайно скоординирована с сирийским наступлением на оккупированные Голанские высоты. Во время войны Саудовская Аравия объявила нефтяное эмбарго в отношении любой страны (прежде всего США), поддерживавшей военные усилия Израиля. Израильские контрудары фактически свели на нет первоначальный успех сирийской и египетской армий, однако напряженность между двумя сверхдержавами действительно возросла до такой степени, что потребовала их дипломатического вмешательства.

Соответственно, хотя военные результаты Египта были неоднозначными, война успешно создала новые условия для ведения переговоров, к которым стремился Садат. Египетская армия показала себя превосходно; миф о непобедимости Израиля был разрушен, и впервые урегулирование арабо-израильского конфликта стало для Соединенных Штатов первоочередной задачей. Новые дипломатические усилия поначалу приняли форму переговоров по локальным соглашениям о разъединении сил между Израилем и его соседями. В годы, последовавшие за войной 1973 года, госсекретарь США и советник по национальной безопасности Генри Киссинджер предпринял несколько раундов «челночной дипломатии», направленной на то, чтобы шаг за шагом двигаться к политическому урегулированию. По крайней мере, в краткосрочной перспективе эти соглашения принесли выгоду как Израилю, так и Египту: Израиль получил дополнительные гарантии дипломатической и финансовой поддержки со стороны США, а Египет вернул себе часть территорий, включая восстановление работы канала и возвращение важных нефтяных месторождений.

Тем не менее, Израиль по-прежнему контролировал большую часть Синайского полуострова. Разочарованный медленным прогрессом международных усилий, Анвар Садат в ноябре 1977 года посетил Израиль. Это был драматический шаг, направленный на разрушение психологических барьеров, укрепившихся со времен Хартумской конференции. Однако главным его результатом стало то, что на первый план вышли собственные интересы Египта, в отличие от общеарабских интересов или интересов палестинцев. Этот визит привел в 1978 году к сепаратному израильско-египетскому мирному договору при посредничестве президента Джимми Картера в загородной президентской резиденции в Кэмп-Дэвиде. Изначально Картер планировал использовать Резолюцию 242 в качестве основы для переговоров о всеобщем мире, предусматривающем вывод израильских войск с Западного берега и из сектора Газа в обмен на признание палестинцами права Израиля на безопасные и признанные границы. На деле же Кэмп-Дэвидские соглашения предусматривали переходные положения для Западного берега и сектора Газа, которые должны были привести к «полной автономии» для их жителей. Но соглашения, официально подписанные в марте 1979 года, позволили лишь применить формулу «земля в обмен на мир» для нормализации дипломатических отношений между Египтом и Израилем. Садат настолько отчаянно стремился вернуть Синай, что просто смирился с подписанием сепаратного мира. Что касается новоизбранного премьер-министра Израиля Менахема Бегина, его правая партия «Ликуд» наотрез отказалась брать на себя обязательства по какому-либо признанию самоопределения палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа — территории, которую Бегин называл исключительно библейским названием «Иудея и Самария». При Бегине палестинские территории рассматривались как неотъемлемая часть библейского наследия еврейского народа. И теперь, когда Египет оказался изолирован от остального арабского мира, Бегин мог попытаться навязать свое собственное ограниченное представление о том, как должно выглядеть урегулирование с палестинцами. Тем временем он ускорил строительство еврейских поселений среди них.

Израиль и поселения

Завоевание Израилем в 1967 году Западного берега — или «Иудеи и Самарии», как называли его в Израиле, — ознаменовало собой фундаментальный поворотный момент в эволюции сионизма. План ООН 1947 года и линии перемирия 1949 года предоставили сионизму территорию, необходимую для достижения его политических целей, главной из которых было создание собственного государства. Однако эти границы не включали в себя древние земли Израиля. На протяжении всего мандатного периода и до него еврейские поселенцы стремились в основном туда, где открывались экономические возможности на равнинах и в долинах подмандатной Палестины. Религиозные святыни центрального горного хребта оставались густо заселены коренным арабским населением и потому не вошли в планы ООН по созданию еврейского государства. Как утверждал Давид Бен-Гурион на первом заседании израильского Кнессета, еврейское государство, включающее Западный берег, не могло бы быть демократическим из-за многочисленного арабского населения. Впрочем, некоторые сионистские лидеры так и не смирились с разделом 1947 года, а другие рассматривали его исключительно как плацдарм для дальнейшего расширения. Те, кто воспринимал завоевания 1967 года как окончательное возвращение земель Израиля и представлял свое дело как исполнение еврейского предназначения, опирались на поддержку бескомпромиссных лидеров, которых часто называли «ястребами». После 1967 года они из соображений безопасности выступали за включение Западного берега и сектора Газа в состав еврейского государства. Они утверждали, к примеру, что долина реки Иордан — единственная защитимая граница Израиля. В этих крайне острых дебатах о границах Израиля «ястребам» противостояли «голуби», которые продолжали делать упор на реализацию принципа «земля в обмен на мир», предусмотренного Резолюцией 242. Они выступали, например, за территориальные переговоры с королем Иордании Хусейном. Это противостояние вышло и на внепарламентский уровень в лице таких движений, как «Шалом ахшав» («Мир сейчас») и «Гуш Эмуним» («Блок верных»). Если «Шалом ахшав» возникло как светское движение, выступавшее за территориальный компромисс, то «Гуш Эмуним» было религиозно-мессианским движением, целью которого было установление нерушимого контроля Израиля над оккупированными территориями. Свою задачу оно видело в создании необратимых фактов на местах, что сделало бы будущие переговоры крайне трудными, если не невозможными. Соответственно, движение основывало новые еврейские поселения в глубине Западного берега — как на относительно безлюдных вершинах холмов, так и в густонаселенных районах.

В первые годы после войны 1967 года те, кто ратовал за уход с территорий и переговоры, находились в глубокой обороне. Им было особенно трудно отстаивать свою позицию: геополитическое положение Израиля казалось непоколебимым, а воинственность, проявленная арабскими лидерами в Хартуме, лишь укрепила аргументы против любого компромисса. В такой атмосфере мессианско-националистические взгляды могли только усиливаться. Изменение отношения к необходимости заявить о своих библейских правах наиболее резко проявилось на примере таких городов, как Хеврон — где несколько сотен еврейских поселенцев нуждались в защите как минимум такого же числа солдат, — и Иерусалим. До 1967 года сионистские лидеры могли представить себе еврейское государство без Иерусалима. После 1967 года израильтяне были единодушны в необходимости контролировать весь город. Как показано на рисунке 11, Зелёная линия, разделявшая иорданский Восточный Иерусалим и израильский Западный Иерусалим, была ликвидирована, а юрисдикция израильского муниципалитета была расширена и на Восточный Иерусалим. В Старом городе средневековый Магрибский квартал был снесен, чтобы освободить место для площади перед Стеной Плача; на окраинах городские границы были расширены, чтобы распространить израильскую юрисдикцию на земли соседних арабских деревень. Систематическая политика заселения привела к строительству кольца еврейских пригородов вокруг Иерусалима. И все же, хотя резолюция Кнессета 1980 года провозгласила Иерусалим вечной столицей Израиля, жители Восточного и Западного Иерусалима практически не контактировали друг с другом. Аннексия Иерусалима Израилем не была признана международным сообществом, а сами палестинцы видели в Восточном Иерусалиме будущую столицу своего собственного независимого государства.

11. Иерусалим после 1967 года

При постепенном, пусть поначалу и нерешительном, согласии правительства, а также подгоняемые растущей ностальгией общества по идеалам и трудам первых сионистских первопроходцев, тысячи израильтян в течение десятилетия после 1967 года основали поселения из мобильных домов на Западном берегу и в секторе Газа. Возглавляемое лейбористами правительство Израиля в то время на словах поддерживало обмен земли на мир, но тем не менее вкладывало значительные средства в инфраструктуру поселений на оккупированных территориях. Поселенческая деятельность резко активизировалась после выборов 1977 года и победы партии «Ликуд» над лейбористской партией. Поражение рабочего сионизма на выборах после десятилетий политического доминирования во многом объяснялось его неспособностью дать четкий идеологический ответ на вопрос о легитимности поселенческого проекта. Растущее разочарование в лейбористской партии также было связано с ростом политической активности евреев-мизрахи, которые испытывали все большее отчуждение из-за политики ашкеназской элиты этой партии. Группы мизрахи составили костяк поддержки, обеспечившей победу Менахема Бегина и партии «Ликуд» на выборах 1977 года. Бегин стремился к расширению строительства поселений, чтобы заставить будущие правительства сохранить контроль над этими территориями, и ввел ряд государственных субсидий, призванных повысить привлекательность территорий не только для участников религиозного поселенческого движения. Многие поселения, построенные вдоль Зелёной линии, ориентировались на тех, кто ездил на работу в Тель-Авив и Западный Иерусалим. Для Бегина подписание Израилем мирных соглашений с Египтом в 1979 году стало одновременно началом и концом соглашения «земля в обмен на мир».

Независимо от того, создавались ли поселения из идейных соображений или из соображений удобства, все они усиленно охранялись силами военной оккупации, которая ложилась тяжелым бременем на палестинских жителей. Израиль жестко ограничивал экономическую жизнь на оккупированных территориях: например, сельскохозяйственные земли экспроприировались под израильские поселения и военные объекты, а орошаемое земледелие страдало из-за того, что армейские офицеры отказывались выдавать разрешения на рытье колодцев. Тем временем на оккупированных территориях широко продавалась субсидируемая израильская сельскохозяйственная продукция. Палестинская экономика попадала во всё большую зависимость от нужд растущей израильской экономики и подчинялась им. Палестинские батраки уезжали из дома на заработки в Израиль или даже нанимались строить еврейские поселения, в то время как обладатели необходимой квалификации искали работу в богатых нефтью странах Персидского залива.

Палестинцы

Как отмечалось выше, боевые действия, завершившиеся в 1949 году, стерли Палестину с карты мира и разрушили палестинское общество. Более 700 000 палестинцев стали беженцами. Лишенные возможности вернуться в свои деревни, большинство из которых вскоре были сровнены с землей израильскими бульдозерами, палестинские беженцы рассеялись по соседним арабским странам, причем значительная их часть оказалась на Западном берегу и в секторе Газа. Однако их общее настойчивое требование права на возвращение придало новую форму палестинскому национальному самосознанию. Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР) сыграло важную роль в предоставлении услуг, особенно в сфере образования. Созданное в 1949 году для оказания помощи, БАПОР постепенно взяло на себя больше обязанностей в области образования и здравоохранения. Но тот факт, что средства к существованию беженцев в основном зависели от доброй воли различных принимающих государств, привел также к политической и социальной фрагментации палестинцев. Например, в Ливане, где около 150 000 палестинских беженцев угрожали нарушить хрупкий демографический баланс, на котором строилась государственная система пропорционального конфессионального представительства, ливанское общество интегрировало больше палестинских христиан, чем палестинских мусульман. Пропорционально сектор Газа принял наибольшее число беженцев: его 80 000 жителей, которые в 1948 году перешли под военное управление Египта, приняли 200 000 беженцев. Только Иордания предоставила беженцам гражданство: для короля Абдаллы получение контроля над важными мусульманскими святынями Старого города Иерусалима и усиление его веса в регионе полностью оправдывали аннексию новообразованного Западного берега со всеми его лагерями беженцев. Ресурсы и рабочая сила Западного берега шли главным образом на развитие Восточного берега.

В 1964 году создание Организации освобождения Палестины (ООП) дало палестинцам новый ориентир для политического самосознания. Ее хартия призывала к созданию арабского государства Палестина на всей территории мандатной Палестины, объявляя ее «неделимым территориальным целым», а создание Израиля — «незаконным, недействительным и ничтожным». Когда на первом арабском саммите была создана ООП, в этом процессе приняли участие многие видные палестинцы, однако у них возникли сильные подозрения из-за явного подчинения организации президенту Египта Насеру. Эффективность организации как национального института еще сильнее ограничивалась противодействием короля Иордании Хусейна, который усматривал в ней угрозу своим притязаниям на суверенитет над Западным берегом и его жителями. Тем временем другие палестинские группировки также организовывались с целью взять под контроль собственную борьбу против Израиля. Самой важной из этих групп была ФАТХ (в переводе с арабского — «завоевание»), основанная в Кувейте в 1959 году во главе с Ясиром Арафатом.

Способность Арафата вывести ООП из-под опеки арабских государств и взять под контроль организацию в целом стала прямым результатом их поражения в июне 1967 года. Война серьезно ослабила контроль арабских государств над палестинской деятельностью и нанесла удар по легитимности прежнего руководства ООП. В марте 1968 года ФАТХ развернула партизанские действия на Западном берегу с баз в иорданских деревнях. После того как израильская карательная операция против деревни Караме встретила яростное сопротивление партизан, поддержанных иорданской армией, сражение при Караме (название на арабском означает «честь» или «достоинство») стало символом героического сопротивления. Популярность ФАТХ после этого резко возросла, вызвав стремительный приток добровольцев, пожертвований и оружия. Нося черно-белую клетчатую куфию (головной платок), Арафат стал публичным лицом палестинского партизанского движения. В 1969 году он был избран председателем ООП (эту должность он занимал до своей смерти в 2004 году). В 1974 году на арабском саммите в Рабате ООП получила признание как единственный представитель палестинцев. И позже в том же году Арафат выступил на Генеральной Ассамблее ООН, а ООП получила статус наблюдателя.

В духе современных ей радикальных антиколониальных движений, Палестинская хартия 1968 года сделала особый упор на вооруженную борьбу как на стратегию, а не просто тактику, и, следовательно, как на единственный способ добиться освобождения Палестины. Она отвергала притязания сионизма на любую часть Палестины, признавая иудаизм только как религию, а не как национальность. Выбор организацией пути вооруженной борьбы способствовал мобилизации палестинцев и привлек внимание мировой общественности к их бедственному положению. Но ООП была зонтичной организацией, и роль ФАТХ, хотя и доминирующая, не была бесспорной. Учитывая разрозненность палестинцев, Арафат предпочитал объединять под широким крылом все фракции, у некоторых из которых были совершенно разные цели, а не ставить во главу угла дисциплину и послушание. Его упорный отказ противостоять более жестоким методам, которые использовали мелкие радикальные группировки (таким как теракт против израильских спортсменов на Мюнхенской олимпиаде 1972 года и захват в 1985 году итальянского пассажирского судна «Акилле Лауро», в ходе которого был убит еврейско-американский турист), подрывал легитимность палестинского движения и укреплял на мировой арене образ палестинцев как террористов. Это также приводило организацию к конфликтам с соседними принимающими странами, такими как Иордания и Ливан. Отношения между арабскими правительствами и палестинским национализмом были крайне изменчивыми: как правило, риторика правящих режимов, ратовавших за освобождение Палестины, подкреплялась лишь ограниченной помощью либо стремлением подчинить движение собственным интересам.

В частности, отношения между ООП и Иорданией, где палестинцы создали базы для организации вооруженной партизанской борьбы против Израиля, с самого начала были взрывоопасными. Все закончилось катастрофой в 1970 году, когда Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) — входящая в ООП группировка, твердо намеренная свергнуть Хашимитскую монархию, — осуществил серию угонов международных авиалайнеров. Король Хусейн объявил войну ООП, обвинив ее в создании «государства в государстве», и уничтожил в ходе конфликта около 3000 палестинцев. Изгнанные из Иордании, большинство партизан ООП перегруппировались в Ливане, где Арафат вскоре создал ряд социальных и экономических организаций и фактически перенес туда всю инфраструктуру ООП.

Однако присутствие ООП в Ливане все сильнее угрожало хрупкому политическому и демографическому балансу в стране. Когда в 1975 году разразилась гражданская война, христианские лидеры Ливана были особенно обеспокоены тем вызовом, который палестинское «государство в государстве» бросало их политическому доминированию. Они обратились за помощью к израильским лидерам, которые были в равной степени обеспокоены присутствием партизан ООП у своих северных границ. В 1982 году покушение на посла Израиля в Великобритании дало израильскому правительству повод для вторжения в Ливан с целью изгнать ООП из ее опорного пункта в Бейруте. В июне израильские войска начали продвижение вдоль побережья. Они продвинулись вглубь Ливана, оккупировав юг, а затем осадив столицу. Когда Бейрут подвергся массированным бомбардировкам, большинство ливанских политических партий начали оказывать давление на ООП, требуя ее ухода. В августе тысячи палестинских бойцов были вынуждены эвакуироваться, а руководство ООП вместе со многими ополченцами отступило в Тунис, Сирию и другие, более отдаленные страны. В следующем месяце ливанские христианские ополченцы вошли в уже безоружные лагеря палестинских беженцев Сабра и Шатила и, под прикрытием окружившей лагеря израильской армии, запускавшей в ночное время осветительные ракеты, вырезали тысячи людей, включая женщин и детей.

Цена войны для Ливана оказалась колоссальной, а региональные последствия израильского вторжения также были глубокими. В политическом плане на юге Ливана возникла новая важная сила. Преимущественно шиитская мусульманская община поначалу приветствовала прекращение вооруженных операций ООП, из-за которых жизнь в этих местах была крайне опасной. Но неприязнь шиитов к Израилю усилилась, когда израильская оккупация юга страны приняла затяжной характер. Израиль надеялся, что расширение «зоны безопасности», простирающейся на расстояние от 5 до 25 километров вглубь Ливана, создаст для него защитный буфер. Вместо этого один враг быстро сменился другим. На северных рубежах Израиля борьбу против оккупации теперь возглавили новообразованные шиитские формирования «Амаль» и, позднее, «Хезболла» («Партия Бога»). В борьбе за контроль над своей землей «Амаль» и «Хезболла» развернули ожесточенные партизанские кампании при поддержке Сирии и Ирана. Израиль окончательно вывел свои войска лишь пятнадцать лет спустя.

Отголоски Ливанской войны сильно ощущались и во внутренней политике самого Израиля. Вторжение глубоко раскололо израильское общество. По мере того как новости о зверствах заполняли первые полосы газет, протесты против участия Израиля в Ливанской войне нарастали, а премьер-министр Менахем Бегин столкнулся с нарастающим давлением общественности, требовавшей создания следственной комиссии для расследования резни в Сабре и Шатиле. Комиссия рекомендовала отправить в отставку министра обороны Ариэля Шарона, в то время как общественное давление на Бегина с требованием уйти в отставку усилилось, и в следующем году он покинул свой пост.

Для палестинцев последствия Ливанской войны также оказались глубокими. Находясь в изгнании в Тунисе, руководство ООП теперь созерцало совершенно иной политический ландшафт. Поскольку восемнадцать лет вооруженной борьбы принесли крайне мало результатов, внимание постепенно сместилось на дипломатические инициативы. Оформилась новая стратегия, которая предполагала признание Государства Израиль и новое определение границ палестинского государства, которое теперь должно было ограничиться территорией Западного берега и сектора Газа, а не на всей подмандатной территории периода после Первой мировой войны. Однако сдвиги в международных отношениях того периода, особенно окончание холодной войны, грозили резко снизить значимость как самой ООП, так и ее дела. Вынужденное оставаться в Тунисе, центральное руководство ООП плыло по течению, пока спасительным кругом для него не стало начавшееся в 1987 году восстание против израильской оккупации, известное как интифада.

Заключение

Арабо-израильская война 1967 года открыла новые возможности для урегулирования затянувшегося конфликта. Получив контроль над значительными территориями, Израиль теперь имел козыри, которые мог обменять на мир с соседними государствами. Однако одновременно с тем, как росли возможности Израиля на переговорах, внутри страны возникли мощные группы интересов, активно противодействовавшие возвращению оккупированных территорий и ратовавшие за расширение границ до «Великого Израиля». Контроль над Западным берегом и сектором Газа подпитывал мессианскую веру в то, что война исполнила предначертанную судьбу еврейского народа. Еврейские поселенцы мобилизовали поддержку, апеллируя к ностальгии по поселенческой деятельности раннего сионизма. Однако на этот раз первопроходцы претворяли сионистскую мечту в жизнь на холмах Иудеи и Самарии. Поселения основывались в стратегически важных точках, чтобы намеренно сорвать любые попытки реализовать модель «земля в обмен на мир», предписанную Резолюцией 242. Тем самым они вновь подняли сложный вопрос о том, где именно проходят границы Израиля, и возник новый вызов: как сохранить демократическое еврейское государство, одновременно включив в его состав многочисленное и постоянно растущее арабское население.

К 1987 году палестинское население Западного берега и сектора Газа провело уже двадцать лет в условиях невыносимой оккупации. Поскольку их центральное руководство в Тунисе оказалось бессильным, молодое поколение взяло дело в свои руки. Искрой стало дорожно-транспортное происшествие на главной дорожной развязке между Израилем и сектором Газа, в результате которого погибли четверо палестинцев. Их похороны спровоцировали протесты, и за считанные дни оккупированные территории оказались охвачены демонстрациями, мобилизовавшими всех палестинцев, включая женщин и детей. Как израильское руководство, так и руководство ООП были застигнуты врасплох этим стихийным восстанием, и обеим сторонам пришлось спешно вырабатывать свои ответные меры. Израиль прибег к грубой силе, но это лишь подстегнуло сопротивление. Обескураженные неспособностью израильской армии подавить волнения, всё больше израильтян выступало против оккупации и ее разлагающего, по их мнению, влияния. Лидеры ООП, напротив, почувствовали прилив сил на волне народного восстания и уверенно стремились превратить импульс сопротивления в дипломатические достижения. В 1988 году ООП признала Резолюцию 242, признала израильское государство и призвала к мирному урегулированию между Израилем и палестинским государством на Западном берегу и в секторе Газа. Это стало еще одним определяющим моментом в развитии палестино-израильского конфликта.