В ходе Ливонской войны, при Сигизмунде II Августе (1522—1572) была заключена Люблинская уния (1569). Уния встретила сильное противодействие литовской элиты и только сильным давлением Польскому королевству удалось заставить Литву согласиться. Великое княжество Литовское должно было уступить Польше Подляшье (область на белорусско-польском пограничье между Холмщиной (на юге) и рекой Нарев (на севере)), Волынь и Киевское княжество (Черкассы, Канев, Путивль, Снепород, Переяславль, Прилуки, Сальково городище. Киевское княжество простиралось на запад до Случи, на севере переходило за Припять, на востоке заходило за Днепр; на юге граница то отступала до Роси, то достигала Чёрного моря). Ливония была объявлена принадлежностью обоих государств. Великое княжество Литовское объединилось с Королевством Польским в федеративное государство — Речь Посполитую. Согласно акту Люблинской унии (оригинал акта до наших дней не сохранился), Литвой и Польшей правил совместно избираемый король, а государственные дела решались в общем Сейме. Однако правовые системы, денежная система, армия и правительства оставались отдельными, существовала и граница между двумя государствами, на которой взимались таможенные сборы. Спустя три года пресеклась династия Ягеллонов.

По литовскому праву земля принадлежит князю и раздается им во временное владение под условием несения государственной службы. Лица, получившие на таком праве участки земли, носят название «земян»; таким образом образовался класс землевладельцев. Этот класс сосредоточивается преимущественно в северной части княжества, более обеспеченной от татарских набегов и более выгодной для хозяйства, по обилию лесов. Ниже земян стояли «бояре», приписанные к поветовым замкам и несшие службу и разного рода повинности в силу своей принадлежности к этому классу, независимо от величины участка. Крестьяне («люди») жили на землях государственных или земянских, были лично свободны, имели право перехода и несли натуральные повинности и денежные дани в пользу владельца. Этот класс стремился на юг, в незаселенные и плодородные степные поветы, где крестьяне были более независимы, хотя и рисковали пострадать от татарских набегов. Для защиты от татар из крестьян с конца XV столетия выделились группы военных людей, обозначаемых термином «казаки». В городах началось образовываться мещанское сословие. В последнее время существования княжества сословия эти только начинают обозначаться; резкой грани между ними ещё нет, окончательно слагаются они уже позднее.

«Путь из варяг в греки», являвшийся раньше стержнем экономики Древнерусского государства, потерял свою актуальность после крестовых походов, в частности взятия Константинополя (1204). Европа и Восток теперь были связаны в обход Киева через Средиземное море.

Виленская крепостная стена к началу XVII века имела десять ворот: Замковые, Бернардинские, Спасские, Субочские, Медницкие или Острые, Рудницкие, Троцкие, Виленские, Татарские и Мокрые (Марии Магдалены). Были построены две оборонительные башни: Круглая (Рудницкая) и Спасская. Длина стены составляла около трех километров, она опоясывала большую часть Старого города с востока, юга и запада. В разных районах Вильнюса проживали общины литовцев, евреев, русинов и немцев. Православные жители селились в восточной части города, слева от «Замковой улицы», в то время как большинство немцев и евреев занимали западную часть города вокруг «Немецкой улицы». После Люблинской унии (1569 г.), в результате которой была образована Речь Посполитая, город продолжал процветать, в том числе благодаря основанию Вильнюсского университета Стефаном Баторием, королём Польши и великим князем Литовским, в 1579 году. Вскоре университет превратился в один из важнейших научных и культурных центров региона и самый известный научный центр Великого княжества Литовского. Здесь кипела политическая, экономическая и общественная жизнь.

Вот уже третий день я и моя охрана из десяти человек под видом купцов обосновались в Вильно, выкупив у безутешной вдовы на этой Немецкой улице подворье немецкого торговца, который к своему несчастью имел этот понравившийся мне просторный каменный трехэтажный дом, склады и лавку. Хозяина дома нашли с проломленной головой, списав его смерть на неудачливое падение, тем более, что из-зо рта погибшего несло алкоголем. Каждый день в город прибывали по двое-трое моих бойцов, которых я якобы нанимал для своей охраны и работы на своих складах.

Хотя Варшава пала, король погиб на охоте, а его малолетний сын Владислав торжественно отказался от прав на польскую корону и княжество Литовское, Вильно до сих пор управлялся канцлером великим литовским (глава великокняжеской канцелярии, хранитель большой государственной печати, член Рады) Львом Сапегой.

Во второй половине XIV века сложилась практика, согласно которой должности канцлера и воеводы виленского занимало одно и то же лицо, что было актуально до конца существования государства, хотя из этой практики бывали и исключения. Примерно в начале XVI века канцлер стал выполнять функции министра юстиции. С этого времени великий князь стал поручать канцлеру разработку общегосударственных сводов законов, известных как Статуты Великого княжества Литовского. В 1520-х годах великий князь иногда поручал канцлерам контроль за поступление некоторых видов государственных и великокняжеских доходов, но уже в 1530-х годах подобное не практиковалось, а эти функции стали выполнять земские подскарбии. Наиболее значимой должность канцлера стала именно при Льве Сапеге.

Я решил подготовить похищение канцлера, а его судьбу решить после разговора с ним. Каждый день Сапега в сопровождении нескольких человек посещал кафедральный собор.

В 1522 году собор был отреставрирован, а на вершине оборонительной башни Нижнего замка была построена колокольня. После очередного пожара в 1530 году собор снова перестроили, а в период с 1534 по 1557 год к нему пристроили еще несколько часовен и крипт. Собор приобрел архитектурные черты, характерные для эпохи Возрождения.

Здесь проходили коронации великих князей литовских. В его склепах и катакомбах похоронены многие известные люди из истории Литвы и Польши, в том числе Витовт, его жена Анна, его брат Сигизмунд (Жигимантас), его двоюродный брат Швитригайла, святой Казимир, Александр Ягеллон и две жены Сигизмунда II Августа: Елизавета Австрийская и Барбара Радзивилл.

В 1529 году в соборе был коронован наследный принц и будущий король Польши Сигизмунд II Август, великий князь Литовский. Во время инаугураций литовских монархов до 1569 года шапку Гедимина возлагал на голову монарха Вильнюсский епископ в Вильнюсском кафедральном соборе. Требование отдельной церемонии инаугурации Великого князя Литовского было выдвинуто дворянами Великого княжества Литовского (например, Миколаем «Рыжим» Радзивиллом, Евстахием Волловичем, Яном Каролем Ходкевичем, Константином Острожским) во время переговоров о Люблинской унии, однако она не была официально включена в нее, и с тех пор правители Речи Посполитой избирались на избирательных сеймах. Тем не менее, 29 мая 1580 года епископ Меркелис Гедрайтис в Вильнюсском кафедральном соборе преподнес великому князю Стефану Баторию (королю Польши с 1 мая 1576 года) роскошно украшенный меч и шляпу, украшенную жемчугом (оба были освящены самим папой Григорием XIII), в то время как эта церемония демонстрировала суверенитет Великого княжества Литовского и имела значение возвышения нового великого князя Литовского, таким образом игнорируя условия Люблинской унии.

Нападение на Сапегу было организовано по всем правилам военного искусства диверсантов — самый узкий участок улицы, по которой возвращался князь, был с двух сторон огражден возами, не позволяя никому проникнуть за ограждение. Мои парни направляли всех в объезд по еще более извилистым проулкам, поясняя, что идет ремонт мостовой. А вот при виде Сапеги и его свиты воз с сеном откатили, освобождая дорогу.

Великий канцлер покосился на меня и моих людей, лениво поинтересовался — Какого лешего вы тут делаете?

Я спрятал ухмылку — Сразу за вами проезд закроем и начнем ремонт мостовой, пан Великий канцлер!

Сапега от удивления покрутил головой и повернулся к своему спутнику — Хоть кто-то решился взяться за эту убитую мостовую. Выясни откуда и кто на нее выделил деньги!

Воз опять встал на свое место, закрывая от чужих глаз место подготовленной операции. Как только кавалькада приблизилась к месту засады, с обоих сторон с крыш полетели стрелы, а к ошеломленному канцлеру бросились трое и, оглушив его по голове, спеленали веревками и, завернув тело в рогожу, кинули его поперек лошади и достигли очередного воза с сеном. Сунув тело пленника под душистое сено, запрягли лошадь и телега направилась на Немецкую улицу. Одновременно с этим пара конных бойцов отправились к укрывшимся в десятке километров от города батальону пехоты и конному батальону, ожидавшими сигнала о начале захвата Вильно. Одни из городских ворот будут открыты после двух ночи, когда все горожане будут спать сном младенца.

Сапега очнулся от сильной головной боли, протянув руку к затылку, он нащупал здоровую шишку. Застонав, канцлер поднялся с полатей, на которых он лежал и с удивлением уставился на меня, затем оглядел незнакомое помещение — Где я, матка боска? И кто ты такой, черт тебя побери. — почувствовав жажду, канцлер добавил — И подай мне воды, если не хочешь получить плетей.

Осмотрев себя и не обнаружив на поясе своей сабли, канцлер напрягся — Где моя сабля и кто ты такой, пся крев?

Я пожал плечами — Я тот, от кого зависит продлится ли твой род, Лев Иванович, или прекратится с гибелью твоего сына и беременной жены.

Сапега начал звереть, его кулаки сжались, он хотел было броситься на меня, но наличие в комнате помимо меня еще троих человек, поигрывающих кинжалами, перебрасывая их из одной руки в другую и крутя их между пальцев и оценивающих уязвимые места на теле канцлера для применения своего оружия, удержало Сапегу на месте — Если хоть один волос упадет с их головы!

— Если ты будешь себя вести с пониманием ситуации, то да, ни один волос не упадет. В противном случае их ждет смерть за твое упрямство. А ты, увидев их смерть, сам сядешь на палю. Я — Луи герцог Прусский, Курляндский и Литовский граф де Сентонж де Тревиль. Ты же слышал про захват Гданьска и Варшавы?

Канцлер угрюмо кивнул — Значит это тебе Польша обязана своим падением? Смерть короля тоже дело твоих рук?

Я покачал головой — Увы, но его Величество король не рассчитал свои силы на охоте. Город Вильно также будет сегодня захвачен и я предлагаю тебе в связи с гибелью вашего короля и отречением от престола его сына, перейти на службу новому князю Литовскому, то есть мне. Ты обеспечишь мне венчание княжеской шапкой и сможете остаться Великим канцлером Княжеств Литовского. Даже не так, Великого княжества Литовского, в состав которого войдут земли Курляндии и Пруссии, а также город Гданьск с окрестностями.

Сапега удивленно вытаращил на меня глаза — Я так понимаю, ты подданный французской короны, для чего вам Великокняжеский титул? И как на это отреагирует ваш Генрих?

— Королю на это будет наплевать, так как я назначен наместником на завоеванных землях. Честно скажу: я претендую в дальнейшем на Московский трон. Московия и Литва, объединившись, смогут показать всей Европе Кузькину мать, то бишь надрав задницы всем ее врагам, начиная от поляков и заканчивая шведами.

Сапега фыркнул — Ишь ты, Московский трон! Боюсь, что без поддержки Франции тебе это не светит.

Я пожал плечами — Короля Генриха я смогу убедить в пользе моей коронации. Уж можешь быть уверен в этом. Глядишь за помощь я тебя воеводой Виленским назначу. Так как, ты на моей стороне? Или приказать начать вытесывать палю?

Сапега кивнул — Я согласен. Если ты, захватив Вильно, не устроишь в нем резню.

— Договорились! Тех, кто готов стать моим верным подданным и принесет в том клятву верности, я трогать не буду.

Церемония прошла в Вильнюсском кафедральном соборе. Шапка Гедиминаса была надета на мою голову епископом Вильнюса, а великий маршалок вручил мне меч. Маршалок великий литовский ( высшее должностное лицо в Великом княжестве Литовском) Кшиштоф Николай Дорогостайский руководил двором великого князя литовского, наблюдал за порядком и этикетом, принимал иностранных послов, председательствовал на совещаниях рады и сейма, провозглашал их решения и указы великого князя и выполнял другие обязанности. Как пояснил Сапега, после Люблинской унии 1569 года, которая отменила отдельную инаугурацию литовских монархов в Вильнюсском соборе, шапка Гедиминаса утратила своё церемониальное значение.

Я после инаугурации созвал Совещательный Совет. Дорогостайский из шляхетского рода Дорогостайских был после беседы оставлен мною на своем посту из-за своего образования: он был поэтом, писателем и доктором медицины. Получил домашнее образование, затем учился в гимназии Яна Штурма в Страсбурге и Фрибург-Брызговской академии, где и получил степень доктора медицины. Добровольцем вступил в армию Священной Римской империи и участвовал в военных действиях в Нидерландах. Путешествовал по Европе, предпочитал Италию, где стал почетным гражданином Венеции. Подружился с некоторыми известными представителями политической элиты европейских стран. Помогал принцу Генриху Оранскому в военных действиях против испанцев.

После возвращения на родину Кшиштоф Николай Дорогостайский принял участие в Ливонской войне с Русским государством. Во главе собственной хоругви сражался в войсках своего отца, воеводы полоцкого Николая Дорогостайского. После смерти короля Речи Посполитой Стефана Батория Кшиштоф Дорогостайский некоторое время входил в промосковскую политическую партию, 9 августа 1587 года в городке Окунево под Варшавой вместе с сенаторами Великого княжества Литовского вел переговоры с московскими послами об избрании на престол Речи Посполитой русского царя Фёдора Иоанновича и образовании унии трёх государств: Польского королевства, Великого княжества Литовского и Русского государства. Маршалок был интересным собеседником и стал для меня настоящей отдушиной в этом мире невежества.

Среди приглашенных на Совет были стольник великий литовский Кшиштоф Веселовский (Еще при жизни отца при поддержке польского короля Сигизмунда III Кшиштоф Веселовский получил староство тыкоцинское под Краковом. Позднее держал мельницкое и суражское староства, гродненскую экономию. Занимал ряд государственных должностей, в том числе тиуна виленского, городничего гродненского и лесничего новогрудского. Неоднократно избирался послом на сеймы, дважды был сеймовым маршалком), кравчий великий литовский Андрей Лавринович Война; подчаший великий литовский представитель магнатского рода Радзивиллов Януш Радзивилл (В 1600 году женился на православной княжне Софье из рода Олельковичей-Слуцких, наследнице Слуцка и Копыля); Каштелян виленский Иероним Юрьевич Ходкевич, равный по чину любому из воевод Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, в старшинстве уступая лишь краковскому каштеляну; подскарбий великий литовский (обеспечивал наполнение казны княжества, выплаты жалованья войску, контролировал сбор налогов и податей, следил за чеканкой монеты) Иероним Григорьевич Волович; Виленский воевода Николай Христофор Сиротка Радзивилл (Прозвище «Сиротка» Николай Христофор получил в раннем детстве. Однажды король польский Сигизмунд Август встретил в одной из комнат дворца оставленного без присмотра ребёнка, великий князь приласкал ребёнка приговаривая: «Ах, ты мой бедный всеми забытый сиротка!»); Трокский воевода Александр Ходкевич; Минский воевода Ян Пац; Новогрудский воевода Фёдор Тышкевич; Берестейский воевода Криштоф Зенович; Киевский воевода Константин Константинович Острожский (покровитель православной веры); Волынский воевода Чарторыйский не явился, он был из польского магнатского рода и служить мне отказался; Мстиславский воевода Андрей Иванович Сапега; Витебский воевода Александр Богдан Сапега; Полоцкий воевода Андрей Павлович Сапега и Смоленский воевода Петр Дорогостайский. Первый день я посвятил изложению своего видения дальнейшего будущего Великого княжества. После моих первых слов все недоуменно переглянулись, не ожидая от меня желания стать русским царем.