Выйдя под утро из спальни одной из королевских фрейлин, которая неделю назад еще до встреч со мною была девственницей, я невольно вспомнил о тех знатных дамах, с кем я за это время провел время в их спальнях.

Графиня Мари счастлива — от меня у нее две девочки и мальчик, который унаследует графский титул своего отца и все его состояние, если конечно тот не успеет спустить на своих мальчиков из числа пажей.

После моего концерта в Королевском дворце я мог выбрать любую женщину невзирая на ее титул для удовлетворения своих потребностей, даже королеву, которая смотрела на меня как на запретный плод. Но из-за опасения подхватить на конец какую-нибудь заразу я был разборчив и подбирал любовниц, не познавших еще мужчину.

Тех же, кто хотел со мной близости, но прошли через ряд любовников, я утешал лишь своими песнями и обучал оральному сексу и уже через год минет стал при дворе вполне обычным делом. Особенно он пришелся по душе мужикам — не нужно задирать кучу юбок, усадил партнершу на стул да и дал ей за щеку, получив при этом максимум удовольствий.

Агнесс, которая стала настоящей красавицей с грудью почти четвертого размера, мне удалось пристроить в мою учебную академию кастеляншей, а ее девчонки, которых стало аж два десятка, продолжали во дворце Фонтебло свое обучение фехтованию на шпагах, ножевому бою и метанию всего что втыкается, даже если это длинная и острая как шило заколка для волос.

Рукопашный бой я им преподавал с упором на использовании чужой силы и энергии, по сути самые эффективные приемы айкидо. Также были удары ладонями и ногами на уровне стопа-колено. Девчонки могли с легкостью сломать своим противникам пальцы, кисти рук и локти с коленями. О обучении девчат не знал никто, даже слуги — в их покои во время боевых занятий никто не мог заходить. А так девчонки изучали грамоту и шифрование (на том уровне, на котором оно находилось в этом времени): как шпионки они должны были не только говорить, но и читать на латыни, французском, английском и немецком языкам. Плюс все, кого готовили в качестве шпионов в том числе и отроки, изучали русский язык как язык внутреннего общения — знатоков современного русского в этом мирек нет и даже московиты толком не разберут о чем в их присутствии будут разговаривать пара моих шпионов.

Агнесс передавала им теорию соблазнения мужчин и доставления ему удовольствия. Пока еще теорию. Дополнительно изучали яды и противоядия, болевые точки и точки на теле человека, воздействуя на которые можно вызвать паралич или смерть. Я рассчитывал их использовать лет через пять — к тому времени им будет около шестнадцати-восемнадцати лет.

Время от времени я проводил ночи с Агнесс, не забывая вовремя кончать ей в рот. Хватит уже плодить бастардов.

Королева опять устроила у себя карточную игру. Играли в покер, которому я обучил весь двор. Даже Генрих не удержался и, выложив кучку серебра, сел за карточный стол. Король как и я умел блефовать, потому понемногу стал выигрывать, увеличив количество монет почти вдвое, благодаря чему был в приподнятом настроении.

Данси, который помимо службы в гвардии обучал фехтованию детишек в моей Академии, также с удовольствием принял участие в игре. Вот только по его лицу можно было легко читать какие карты ему пришли и потому выигрывать у него не получалось и постепенно кучка его монет переходила другим игрокам за столом.

Король задумчиво произнес — Опять я сегодня встретил во дворце этого иезуита. Он что, не торопится в свой Рим?

Королева пожала плечами — Дорогой, что ты на него так ополчился. Один генерал ордена нам не опасен.

Король, из моих докладов знающий о количестве шпионов иезуитов, которых выявила моя служба и при удобном случае сливающей им дезу, недовольно вздохнул, но промолчал — он не хотел из-за такого пустяка спорить с супругой. Помолчав, обратился ко мне — Луи! Где ты раздобыл такую кастеляншу? Я поначалу решил, что это знатная дама, одета, хм, в шелка, правда она и ведет себя будто придворная дама.

Я невольно возвел глаза кверху — этот ловелас уже не знает куда еще запустить свой стручок — Это моя дальняя родственница. По маминой линии. Она сирота и я решил ей помочь.

Король мечтательно задумался и проиграл довольно приличную сумму. От досады Генрих остыл к игре и поднялся, подойдя к шведскому посланнику. Пётр Петре́й де Ерлезу́нда прибыл в Париж из Стокгольма на прошлой неделе, вручив королю верительные грамоты. Король Карл Девятый предложил Генриху военный союз против Польши.

Генрих решил переключиться на дипломата — Я слышал, что вы только недавно вернулись из далекой Московии. Как вам эти дикари московиты?

Швед ухмыльнулся — Я провел в Москве четыре года и тоже поначалу считал эту северную страну варварской. Однако московиты довольно хорошо развивают у себя ремесла, у них удивительное гостеприимство. И бани по субботам избавляют от пота и грязи лучше всего. А их банщики еще и хорошие костоправы. А вот Московские бояре такие мерзавцы, один другого хлеще. После смерти Бориса Годунова в апреле Шуйский предал его наследника и перешёл на сторону самозванца Лжедмитрия. После венчания на царство в июле Лжедмитрий Первый простил и вернул Шуйских в Москву, так как нуждался в боярской поддержке, и князь Василий Иванович стал пользоваться особым расположением самозванца. В ноябре этого же года определён вторым советником в Большом совете. От него он получил разрешение на брак (запрещённый Борисом Годуновым), сопровождал его тайные смотрины своей невесты при въезде в Москву. На царской свадьбе ему была доверена почётная обязанность тысячного и сидел вторым за большим столом на скамейке напротив боярынь. После венчания вёл Марину Мнишек из Успенского собора Московского кремля в царские покои под руку. Тогда же назначен воеводой полка правой руки в несостоявшемся походе на Крымское ханство. Но, несмотря на благоволение нового монарха, вернувшиеся в Москву князья Шуйские приступили к осуществлению нового заговора. После убийства Дмитрия Василий Шуйский был коронован в Успенском соборе. Бояре вскоре стали недовольны царём и хотели бы видеть на престоле сына польского короля — Владислава.

Серьёзную опасность представляет движение в Северской окраине, где князь Григорий Петрович Шаховской сеет смуту и уверяет всех в чудесном спасении Лжедмитрия. Сейчас в Московии смута — поляки нашли самозванца, который заявил права на царский трон и объявил себя императором Дмитрием и часть дворян его поддержали. Два года назад произошло крупный бунт холопов и крестьян под командованием некоего Хлопка Косолапа. Сам претендент на царский трон низок ростом, достаточно неуклюж, лицо имеет округлое и некрасивое (особенно уродуют его две крупные бородавки на лбу и на щеке), рыжеватые волосы; зато у него выразительный лоб и умные выразительные тёмно-голубые глаза. При небольшом росте он непропорционально широк в плечах, имеет короткую «бычью» шею и руки разной длины. Вопреки русскому обычаю носить бороду и усы, не имеет ни того ни другого. По характеру он мрачен и задумчив, достаточно неловок, хотя отличается недюжинной физической силой, к примеру, легко может согнуть подкову.

Король заинтересованно хмыкнул — И кто же этот самозванец?

Швед пожал плечами — Кто угодно, но точно не выживший сын царя Иоанна Грозного. Все идет к тому, что Польша поддержит самозванца и двинет свои войска на Москву, попытавшись посадить на московский трон свою марионетку. — понизив голос, добавил — Это самый удобный случай ударить по Польше. Шляхта полагает, что война с Швецией ограничится только Эстляндией, и ожидает приобретений в виде новых земель. Многие шляхтичи очень невысокого мнения о нашей армии и не предполагают, что война может быть долгой или трудной. Они рассчитывают одним ударом разгромить нашу армию и диктовать условия его Величеству Карлу Девятому. Я уверен, что налоги в Польше из-за войны вырастут в несколько раз, но государственной казне все равно нечем будет пополняться. Наёмники, которых нанял Сигизмунд, не получая вовремя жалованья, начнут разбегаться. Боеспособность дворянского ополчения крайне невысока, особенно это касается частей из мирных западных провинций Польши: Великой и Малой Польши. Гордые польские шляхтичи с трудом поддаются организации, а будучи собранными в большом количестве, становятся неуправляемыми. Ни на Варте, ни на Висле не подготовлено оборонительных позиций. В сентябре этого года его Величество король Карл высадится в Ливонии и с четырнадцати тысячной армией направится к Риге. Великий гетман литовский Ян Карл Ходкевич не сможет допустить взятия нашими войсками Ливонской столицы и поспешит к Риге, имея всего лишь трёхтысячное войско. Если ваше Величество решит поддержать моего короля и выставит хотя бы десять тысяч, ударив на Варшаву, то Польша, отправив армию в Московию, не сможет ничего противопоставить.

Генрих вздохнул — И что можно взять с этих поляков? Ну я понимаю, что вы, шведы хотите оттяпать у Польши часть земли, а мне какой прок? Да и как моя армия туда доберется? Если твой король готов будет доставить мою армию морем, то можно будет подумать и все взвесить. Если Франции война станет выгодной, то можно будет и обсудить.

Швед предложил — мы заберем у Польши Лифляндию, а вы, ваше Величество, Курляндию с Пруссией.

Я добавил — А заодно и Литву вплоть до северного берега реки Неман с городами Вильнюс и Минск. Из-за многочисленных озер и болот климат в Курляндии влажный, часто туманный и переменчивый, а зимы суровые. Плодородной земли мало. Поэтому Литва однозначно должна стать нашей, этим ослабим поляков, по хорошему еще и запорожье забрать нужно, но да ладно, отдадим русскому царю опять же для ослабления Польши.

Швед нахмурился, но оспаривать мои слова не стал — Я доложу его Величеству Карлу, что Франция готова к союзу на таких условиях!

Король хмыкнул и кивнул — И если доставка морем моих французов будет за его счет!

Я краем глаза следил за всеми присутствующими и выражение лица Кончини, который взял у виночерпия пару бокалов с вином исказилось, он, будто решившись перейти Рубикон, буквально бросился к Генриху — Ваше величество! Позвольте с вами выпить за будущую победу над Польским Сигизмундом!

Я тут же поднялся и обошел карточный стол, оказавшись около короля и буквально выдернул у него из рук бокал, вызвав удивление у монарха и страх на лице Кончини — Любезный Кончини! Король желает, чтобы это вино из его рук выпили вы, так как он вам очень благоволит, так ваше Величество? А ваш бокал выпью я — и я вырвал из рук Кончини его бокал, немного расплескав вино.

Генрих ничего не понимая все же кивнул — Действительно! Пейте, я дозволяю.

Ничего не понимающие придворные переводили взгляды с меня на короля и на Кончини, который побледнел как мел и пятился от протянутого бокала, который я забрал у короля.

Я указал на Кончино паре моих слуг, которые стояли у портьер, не привлекая к себе внимания — Держите его и запрокиньте ему голову, а то господин Кончини совсем растерялся от королевской милости!

Заломив руки, отравителя поставили на колени, подбив ноги сзади.

Кончини завизжал — Прошу, не надо! Я все расскажу! — его глаза следили за бокалом с отравленным вином, который я поднес к его лицу — Это генерал ордена иезуитов попросил меня подсыпать яду в бокал и отравить министра Почты, чтобы король остался без защиты его слуг. Но я подумал, что самый момент, что бы отравить вас, ваше Величество! Пощадите! Я хочу жить!

Король от гнева не мог сказать слов, но наконец он указал пальцем сначала на отравленное вино, а затем на Кончини и я подал знак своим головорезам. Запрокинув ему голову, я зажал ему ноздри и когда неудачливый отравитель открыл рот, что бы вздохнуть, я вылил в него рубиновый напиток. По моему знаку беднягу освободили и он, шатаясь поднялся, пытаясь понять почему он еще живой.

Я повернулся к королю — Скорее всего яд подействует не сразу! — затем указал своим парням на Кончини — Посадите его на стул и привяжите к нему. Посмотрим, сколько времени он сможет дышать.

Женщины с сочувствием посмотрели на живого мертвеца, а король взялся за карты — Чувствую, что мне сейчас повезет. Найдите этого мерзавца, иезуита и отправьте его в Бастилию!

Игра продолжилась и шла как то вяло, все с интересом наблюдали за Кончини, делая ставки на время, которое ему осталось жить. Через сорок минут отравитель взвыл и попытался освободиться от пут, изо рта пошла пена и через минуту остановилось сердце. Королева и ее подруга, супруга Кончини, сказались больными и скрылись в спальне королевы.

Король встал и подошел к трупу, окинул его взглядом и повернулся ко мне — Ты опять меня спас, Луи! Что ж, за повторное спасение моей жизни жалую тебя знаками Святого Духа. Завтра в тронном зале как положено ты станешь кавалером этого ордена.

Я поклонился — Благодарю, ваше Величество!

Через неделю был получен ответ из Швеции — король Карл подтверждал письменно все договоренности с его послом и обещал прислать морские флейты и галеры в порт Гавр, куда король предварительно сможет переправить свои войска вниз по течению реки Сена.

Генрих любил играть в шахматы и сегодня попеременно то выигрывая, то проигрывая партию, спросил — Хоть я и обещал Карлу Девятому военный союз, но я очень сомневаюсь насчет похода на Варшаву. По словам шведов песчаные валы вокруг Старого города были замещены кирпичными стенами на каменном фундаменте с прямоугольными башнями. Укрепление состоит из двух линий: внутренней и внешней, с несколькими воротами вокруг города. Всего семь лет назад поляки на месте средневекового замка мазовецких князей начали строить свой Королевский замок, который является по сути крепостью в крепости. Старый город окружён двойным рядом оборонительных стен. Для получения нужной высоты стен относительно земли впереди вырыли глубокий ров. Всего два моста. Один из них был перекинут у Новомейских ворот, сейчас на его месте построен барбакан. Второй мост — у Краковских ворот. Это сколько же надо пороха и ядер потратить, что бы хотя бы пробить одни ворота?

Я пожал плечами — Никакой осады стен крепости нам не понадобится.

Король недоверчиво хмыкнул — Это почему же? Поляки сами решат сдаться на милость победителя?

Задолго до прибытия к Варшаве вашей армии, мои люди проникнут в Варшаву и в одну из ночей вырежут охрану ворот, которые тихо откроются для французской армии. Уверен, что если отдать город на три дня на разграбление, то ваше Величество сможет сэкономить довольно немало на оплате войска.

Король пожал плечами — За что ты так не любишь поляков, Луи? За эти три дня от населения города почти никого не останется, только изнасилованные горожанки.

— А за что их любить? За их гонор? Взять хотя бы их шляхту. Что будет, если дать целому сословию неограниченные права, а все обязанности и поступки списать на «энтузиазм»? Получится Речь Посполитая! Государство, где блистают гордые шляхтичи, считавшие себя потомками сарматов. Важной идеей шляхты был миф о равенстве всех дворян. Неважно, владел ли ты латифундиями, или же единственным достоянием была сабля и дырявый жупан. Формально каждый шляхтич является «паном-братом» любому вельможе. Принцип закрепился в поговорке «шляхтич на загроде равен воеводе». В процентном соотношении шляхта составляет внушительную часть населения — пятнадцать процентов! На минуточку, в большинстве стран Западной Европы дворянство редко превышает один-два процента. Кандидаты в короли не стесняются в средствах: щедрые обещания, подкупы, а иногда и угрозы. На поля под Варшавой съезжаются десятки тысяч вооружённых дворян. Что интересно, собрания шляхты нередко заканчиваются потасовками, перерастающими в битвы. Так что нет, поляков я определенно не жалею и готов помочь сокращению их численности.