Пройдя в мои покои, я указал гостю на одно из кресел — Садитесь, господин генерал! Чем я, отнюдь не знатный дворянин удостоился чести личной беседы?

Иезуит смотрел мне в глаза, будто надеясь в них найти ответы на все свои вопросы — У вас оказывается столько картин! Вы неординарная личность, граф! Создать из ничего такое министерство как ваше — достойно уважения. Надо же было придумать помимо почты этими же каретами еще доставлять и пассажиров! Я, кстати, тоже добрался в Париж как раз почтовой каретой. Очень удобно — пока меняют лошадей, можно перекусить чем Бог послал. Да уж, я собирался вернуться из Испании в Рим. Однако Homo proponit, sed Deus disponit!

— «Человек предполагает, а Бог располагает» перевел я на французский.

Неаполитанец удивленно вскинул брови — Ого! Вы знаете латынь! Да вы полны сюрпризов, граф! Так вот, причиной моего изменения моего маршрута и посещения Парижа явились именно вы. Я хотел чтобы доверенное лицо испанского короля поговорил с вами после вручения ордена Золотого Руна, однако я решил лично встретиться с вами, выехав в одно время с Антонио Фернандес де Кордова-и-Кардона Пятым герцогом Сесса, Четвертым герцогом Сома, Третьим герцогом Баэна и Седьмым графом Кабра. Герцог был послом Испании при Святом Престоле четырнадцать лет и теперь такой уважаемый гранд мучается в своей карете ради вас, граф!

Я едва заметно усмехнулся — Я ценю такое отношение Филиппа Третьего к моей скромной персоне. Надеюсь, что герцог не помрет от сердечного приступа в дороге.

Иезуит неопределенно махнул своей кистью правой руки, демонстрируя нежную белую кожу, достойную рук самой королевы — Если что, ему окажут помощь — помимо личного лекаря его сопровождают десяток знатных дворян, повар и три десятка слуг. Его обоз растянулся почти на полмили! Мда! В Испании при короле Филиппе Третьем соблюдение придворного этикета доведено до абсурда. В ноябре прошлого года монарх решил погреться у камина, в котором очень сильно разгорелось пламя. Однако Филипп не позволил никому из присутствующих придворных затворить заслонку и уменьшить пламя, потому что этим должен был занимался — по своей должности — специальный дворянин-гранд, которого в то время в зале не было. Сам же Филипп счёл ниже своего королевского достоинства двигаться с места, роняя своё монаршее величие и честь. В итоге у короля серьёзно обгорело лицо, однако он выжил.

Я покачал головой — Охренеть! — сказал я невольно по-русски и иезуит насторожился — Что это за язык?

Я пропустил его вопрос без ответа — И как же бедный король живет в таком абсурде? Как вы к этому относитесь?

Сверкнув на меня своими глазами, генерал сделал вид, что не заметил моего нежелания отвечать на заданный вопрос — Соблюдение придворного этикета при мадридском дворе меня честно говоря позабавило. Например, к испанской королеве не может прикоснуться ни один мужчина, кроме короля, нарушение карается смертью.Тот, кто удостаивается особой чести, например, нести свечу в королевской опочивальне, может получить дополнительные преимущества перед другими. Право ухаживать за больным королём строго регламентировано и принадлежит только определённым лицам высокого ранга. Например, в случае с Филиппом Третьим право оказывать помощь королю во время болезни имеет только герцог Уседа. Увы! Зато король щедр к своим придворным. За время правления Филиппа Третьего пожаловано больше титулов герцога, графа или маркиза, чем за весь шестнадцатый век. Если бы вы, граф, согласились бы прислушаться к просьбе короля и всей католической церкви, которую представляю я в лице главы Общества Иисуса, то помимо золотого дождя король с удовольствием пожалует вам титул герцога и подыщет лучший дворец в Мадриде! Вы наверное не знаете, что испанский климат намного приятнее французского, особенно на побережье Средиземного моря?

Я хмыкнул — И каков размер этого золотого дождя?

— Четыре, нет, пять тысяч золотом! И земли, дающие огромный доход, позволяющий жить и наслаждаться жизнью. Hoc est vivere bis, vita posse priore frui — что означает «Уметь наслаждаться прожитой жизнью — значит жить дважды».

Я ухмыльнулся — Для начала я хочу искупаться в золотом дожде, причем его размер должен быть минимум десять тысяч эскудо. И вот еще — честно говоря меня задел тот факт, что спасение жизни христианского монарха святой престол оценил всего лишь Золотой Шпорой, а не высшим папским орденом Верховным орденом Христа! Убедите его святейшество Папу сделать меня кавалером еще и этого ордена. И может Папа соизволит сделать подарок для моей коллекции, в Ватикане как я слышал, хранится Мадонна с Младенцем и Святыми — картина художника Тициана Вечеллио. Поверьте, это полотно займет самое центральное место в коллекции.

Генерал перекрестился и возвел глаза вверх — На все воля Божия. Я поговорю с его Святейшеством сразу после возвращения в Рим. Я слышал, вы создали приют для пяти тысяч сирот, это правда?

— Да! Король решил, что грех не использовать имеющийся человеческий ресурс.

Иезуит опять перекрестился — Что же, это благое дело, так и поясню его Преосвященству за что вас следует сделать кавалером Верховного ордена Христа. Пять тысяч душ! Может быть нужны учителя для обучения сирот?

Я отрицательно покачал головой — Увы, но учителя по грамоте французского, английского, немецкого языков и латыни уже наняты, так же как и учителя грамматики, риторики, логики и квадриума: арифметики, геометрии, музыки и астрономии — все выпускники Парижского Университета и Университета Болоньи.

— Хм! А я слышал, что детишек будут учить стрельбе из лука! — итальянец проницательно взглянул мне в глаза.

Я пожал плечами — Помимо образования сироты обязательно будут изучать все, что им поможет выжить в дальнейшем. А лучники при обучении развивают выносливость. Например, статическая выносливость — устойчивое удержание натянутого лука в процессе прицеливания и обработки выпуска стрелы. Для развития полезны упражнения по натяжению лука без стрелы, тетивы с удержанием в течение определённого времени, прицеливание с натянутым луком без стрелы. А упражнения упражнения по натягиванию и удержанию натянутого лука с варьированием времени развивают еще и силу. Для стрельбы из лука нужна гибкость не только мышц плеча и предплечья, но и груди, спины, живота.

При обучении стрельбе из лука развивают психические качества, которые необходимы для успешного выступления в напряжённых, непривычных условиях. Некоторые из них: концентрация и внимание. Чтобы поразить цель, нужно полностью сосредоточиться на задаче, посторонние мысли не должны отвлекать от процесса прицеливания. Стрельба из лука требует думать наперёд, учитывать ветер, траекторию полёта стрелы, расстояние до цели и другие факторы.

Все это вместе с работой топором и саблей за несколько лет поможет сиротам обрести крепкое тело и самое главное — крепкий дух. А после совершеннолетия, к тому времени желающие смогут получить уже университетское образование, сироты решат кем им быть дальше в жизни: делать ли карьеру военного, или ученую, или же стать управляющим пусть скажем огромного имения или производственных цехов.

— Архиепископ рассказал, что помимо приюта вы, граф, еще и обучение дворянских детей затеяли, даже дофина, хотя ему всего шесть лет.

Я кивнул — Да, его Величество выделило для приюта и военного училища свой дворец в Фонтебло. Дворянские дети как и приютские будут жить на казарменном положении, лишь часть субботы и воскресение проводить с родителями.

Иезуит поспешил откланяться — Ну что ж, думаю мы вернемся к разговору после получения вам золотого дождя и даров Святого престола!

Я посмотрел в спину генерала и щелкнул пальцами. Из-за портьеры появился Мишель — С этого типа глаз не спускать! Все его связи выявить и взять под контроль!

Выйдя из комнат хитрожопого министра Почты генерал встретился с Кончини. Проходимец внимательно следил за глазами своего гостя, но генерал ордена мыслями был пока еще в том разговоре с де Сентонж — он проводил анализ беседы и он был безрадостен — похоже граф попросту издевался над ним и это бесило иезуита. «Даже получив десять тысяч золотом и высший орден святого Престола, этот наглец подумает! Нет, такой человек с легкостью нарушит свое слово, его нужно остановить прямо сейчас. Тем более, что он решил обучать не только пять тысяч крестьян, но и детей французской знати. Что вложат в головы этих детей нанятые графом учителя? Нет, этого допустить ни в коей мере нельзя. Обучать молодежь должны только мы, орден Иисуса! Только мы вкладываем в головы отроков нужные ордену мысли, а создание альтернативы да еще на таком уровне — недопустимо!»

Генерал вернулся к человеку, сидящему напротив — Господин Кончини! Я уверен, что вам излишне объяснять, что Генрих Наваррский в любой момент может казнить вас за вашу связь с его супругой, королевой Франции?

Одетый как Крез, Кончини вскочил с кресла — Это все наветы! Я никогда не был с ее Величеством в близких отношениях. Просто я как и моя супруга помогаем королеве своими советами!

Генерал ухмыльнулся — Поверьте, когда допросят королевских фрейлин, то обязательно выяснится, что вы постоянно проводите в спальне королевы почти все ночи, исчезая лишь под утро! Вас казнят, господин Кончини, это факт! Хорошо если просто отрубят голову. А могут и повесить как простолюдина.

Сбледнувший с лица авантюрист заметался по комнате — Господи, Пресвятая Мария! Что же мне делать? Я не хочу умирать молодым, мне нет еще тридцати семи лет.

— Единственный способ выжить…

— Убить короля? Нет, я не смертник! Короля слишком хорошо охраняют. Меня нашпигуют стрелами едва я приближусь к его спальне. Я лучше завтра же оседлаю коней и вернусь на родину.

Генерал усмехнулся — Экий вы торопыга! Убить нужно всего лишь министра почты. Этого Луи де Тревиля графа де Сентонж. И для этого не нужен нож — генерал протянул собеседнику кольцо с голубым камнем — В кольце яд. Вот так вы сдвинете камень и высыпите порошок в его напиток. Угостите этого графа отравленным вином и короля некому будет охранять — насколько я знаю лучники служат не королю, а графу де Сентонж. Без их господина я уверен мы сможем перекупить их всех, хотя достаточно и части.

Король никак не мог заснуть, Все его мысли вертелись вокруг своих придворных. Генрих, заняв Французский престол наблюдал, как в Лувр стекается свора попрошаек, все эти обнищавшие дворянчики, все эти гасконцы с их грубым выговором. Короля забавляла их кичливость, но он никогда не ссужал их деньгами. Однако среди них было много людей, обедневших из-за войны, они сражались бок о бок с ним с первого до последнего дня и ждали вознаграждения от того, которому они помогли занять трон. Король раздал много должностей, много пенсий, много аббатств и множество других льгот и синекур своим старым приверженцам, но число неудовлетворенных было слишком велико. Тогда он стал выпроваживать то одного, то другого, из месяца в месяц откладывал аудиенцию, прикидывался, что не замечает просителя или не давал ему возможности ввернуть свою просьбу в разговор, который он настойчиво уводил в сторону.

Среди мелких дворян началось недовольное брюзжание. Однако не все просители были бедняками. Порой даже знатные вельможи трудились на благо государства без всякого жалованья. Некоторые высшие должностные лица не только не получали его, но еще и вынуждены были содержать своих подчиненных на собственный счет. Если бы сам король подавал пример экономии, их требования были бы не столь настойчивыми, жалобы не такими горькими, но все знали точную цифру сумм, затраченных на многочисленных королевских любовниц. Достаточно заглянуть в постановления Совета, чтобы увидеть, что маркиза де Верней, к примеру, в этом году дважды получила по 2167 ливров. Большой транжиркой была Мария Медичи, особенно по части приобретения драгоценностей. Все также знали, что король, всегда бывший азартным игроком, все чаще и чаще предавался этой пагубной страсти. Ночи напролет шла игра в карты или кости с Бассомпьером, с королевой, с де Тревилем, с Кончини или с профессиональными игроками и португальскими купцами. В их руки попадали огромные суммы, которые с ворчанием выплачивал Сюлли. Король не терпел возражений и в приказном тоне требовал денег у своего министра.

Кроме того, отмена освобождений от податей ударила по многим солдатам последних войн, по людям, которые не могли представить сборщикам налогов дворянских грамот, «хотя они были изранены и изувечены на службе». Луи не раз доносил ему, что всем заправляют судейские, что они имеют решающий голос в Королевском Совете, тогда как несчастные разорившиеся дворяне стареют в нужде и безвестности.

Генрих знал, что повадки короля тоже вызывали раздражение у его подданных. «Наш государь — большой скаред», — сказал однажды д’Обинье. Какой контраст с Валуа! Вдруг ретроспективно засиял образ Генриха Третьего. Вот это был настоящий король, элегантный, учтивый, щедрый! А этот всего лишь вояка.

К общему неудовольствию добавились честолюбивые чаяния отдельных лиц. Это уже были не некогда опасные принцы крови. Рождение законных королевских детей положило конец всем их надеждам. Все они заключили блестящие браки, король осыпал их милостями и пенсиями, сейчас они хранили ему верность. Их супруги были украшением нового двора и окружали заботой и дружбой королеву Франции. Король зарился на самое богатое наследство трех принцев, на сказочные сокровища семьи Монпансье, унаследованные ею от двоюродного брата кардинала Бурбонского.

Генрих, быстрый на решения, когда поджимали события, находчивый и импульсивный, не обладал методичным умом. Но он не был и упрямцем. Мало кто из людей, стоящих у власти, так тонко чувствовал обстановку и был готов отменить свой приказ, если ему доказали, что его решение чревато неудачей. Генрих IV всегда поощрял тех, кто говорил ему правду, какой бы она ни была. Именно поэтому он почти каждый день принимал доклад от начальника Главного разведывательного управления Франции де Тревиля, настоявшего на таком названии для своей службы. Удивительно, но расходы Луи на содержание своего ГРУ были в несколько раз выше, чем ему выделял суперинтендант финансов, но король не требовал от своего верного слуги раскрытия тайны источника финансирования всех его шпионов. С покушениями на короля благодаря новой секретной службе ГРУ было покончено — к королевской карете невозможно подобраться даже на расстояние выстрела из пистолета, не то что на расстояние удара кинжалом. Его охрана отрабатывала попытки нападения на охраняемый объект ежедневно и король убедился, что он полностью в безопасности.

Состарившийся король менял свои резиденции в зависимости от времени года. С января до начала апреля он, как правило, жил в Париже, с апреля по июль находился в Фонтенбло, в августе снова был в Париже, а в сентябре на всю осень опять возвращался в Фонтенбло. Теперь же, когда дворец в Фонтебло был передан ГРУ под учебный центр гвардии нового типа и под академию для детей знати Франции, король заглядывал туда лишь по выходным вместе с королевой для общения со своим сыном Людовиком. Государственными делами он занимался более усердно и кропотливо, чем прежде. Политическая оппозиция (протестанты, дворянство, ультракатолики, крестьяне) притихла. Франция неторопливо вступала в новый век и училась жить в мире.

Генрих IV унаследовал шута своего дяди кардинала Бурбонского, метра Гильома и сейчас он раздумывал, не позвать ли его немного повеселить своего короля. Вспомнив вот уже четырнадцать лет как покойного шута Шико, Генрих вздохнул — вот кто умел резать ему в лицо правду-матку! Повозившись еще минут пятнадцать, король все же решил навестить своего начальника ГРУ, по совместительству министра Почты.