Идея с женитьбой мне показалась действительно удачной. Узнав, что овдовевшему Шуйскому хотят сосватать дочь князя Петра Ивановича Буйносова-Ростовского, я решил немедленно посвататься к Екатерине. Ее отец был из ростовской ветви рюриковичей.

Русские князья пробыли в Киеве два дня, все это время они сували свои носы куда только можно, постоянно находясь в состоянии шока. Добили их мои кадетский корпус, в котором проходили обучение уже двадцать тысяч человек. Дополнительный набор я провел за счет детей местного населения. Прикинув мои ежедневные расходы на содержание этой детской армии, все просто выпали в осадок и пытались осмыслить количество серебра и золота, которое у меня хранится, раз я столько трачу на двадцать тысяч человек. Причем пять тысяч подростков-французов уже достигли физической кондиции для натяжения клееных луков и могли сделать десяток выстрелов до того, как и мышцы устанут. Десять метких выстрелов пяти тысяч человек — и пятидесяти тысячное вражеское войско перестанет существовать! В колчанах моих кадетов были и бронебойные стрелы. поэтому даже одетые в доспехи вражеские воины не могли рассчитывать на успех военном столкновении. Помимо всего каждый кадет имел при себе два пистолета, крепящихся кобурами на специальной ременной сбруе, восточную саблю, кинжал, метательные клинки, малую саперную лопатку (заточенную как бритву), а также по четыре ручных гранаты (ребристый чугунный корпус с порохом и фитилем), которые они бросали с помощью пращи. Для пращи имелись с собой и свинцовые шарики, за неимением которых можно было заряжать пращу камнями.

Мстиславский первым принял решение поддержать меня на Земском соборе — Вот что я скажу вам, други мои! Я последний из рода Мстиславских и на мне он похоже и закончится, так как дети мои умерли в младенчестве, а младший брат умер бездетным. Не след мне садится на московский трон — некому мне его оставлять. Посмотрел как Луи правит Великим княжеством Литовским и меня зависть взяла, так как я так не сумел бы. Потому я прошу вас тако же поддержать Великого князя Литовского на Земском соборе, который необходимо собрать для выбора нового царя. А тебе, Луи, до выезда на Москву креститься нужно в православие, чтобы ни у кого там, на Москве, не возникло к тебе вопросов.

Я кивнул — Завтра же крещусь, я уже прошел весь подготовительный этап, осталось только покреститься.

Мстиславский довольно поднял вверх палец — Вот! Это уже радует. Завтра у нас седьмое июля, день, в который все православные отмечают Рождество честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Имена, которые отмечаются седьмого июля по святцам: Антон, Иван, Никита, Яков, Ян. Каким именем хочешь прозываться, Луи?

— Пожалуй, я возьму имя Иван! А что, звучно ли будет имя Иван Пятый?

Князь Засекин пожал плечами — Вполне! Хочешь продолжить политику Ивана Грозного, раз такое имя решил взять?

Я ухмыльнулся — А чем был плох этот царь? Тем, что волю боярам не давал?

Князья дружно насупились, а я продолжил — Так зато он страну в кулаке держал да землями страну прирастал. А воля боярская вон, к смуте привела! Один человек должен власть иметь, а бояре — его волю исполнять, а не казну разворовывать. Не так ли, князья, бояре?

Мстиславский невольно вздохнул — Все так, прав ты, Великий князь. Жадность боярская ник чему хорошему не приводит. Вот я, имею обширные поместья по реке Черёмухе и передать мне их некому, опосля разве что монахам, монастырю придется отписать.

Я покачал головой — Неправильно это, князь Фёдор Иванович! Монастырь не должен владеть землями, расхолаживает это монахов, они трудиться сами должны, а не оброк с крестьян собирать. Отпиши их в казну царскую, пусть доходы от твоих земель государство получает. Если ты считаешь, что своим вкладом грехи свои замолишь, то не так это, для Господа важно твое раскаяние, дары церкви — то дары именно церкви, а не господу, так как церковь сама погрязла в грехах по уши. И моя политика будет в том, чтобы вытаскивать православную церковь из той грязи, в которую она скатилась, освобождать монахов от земли. А следующим шагом станет отмена Судебника Ивана Третьего, в котором было закреплено право перехода крестьян от одного землевладельца к другому только в течение недели до и недели после Юрьева дня с уплатой «пожилого» — платы за проживание на земле феодала.

— Отмена ограничения свободы крестьян ударит по кошелькам землевладельцев! — недовольно произнес князь Скопин-Шуйский.

Я кивнул — Правильно, потому что вы, бояре, привыкли выжимать из крестьян последнее вот они и бегают от вас в поисках лучшей доли. А вы же видели моих крестьян? При таких условиях жизни они захотят поменять своего барина? — видя что мои гости посмурнели, я усмехнулся — Сами видите, что не захотят. Потому все землевладельцы будут стремиться создать своим крестьянам лучшие условия труда и жизни на их землях. Дабы не разбежались их крестьяне. Тогда и страна станет богатеть, коли основа ее, крестьяне станут богаче. Мы же с вами уже все это обсудили.

Мстиславский развел руками — Вот такие мы, привыкли только отнимать и запрещать. Я представляю как тяжело было Ивану Грозному с нашими родителями. Как Ваську Шуйского с трона сбрасывать будем? Сам он ни за что от него не откажется.

Я подмигнул — Я с сотней-другой моих лучших бойцов с вами на Москву вернусь. Этого хватит, чтобы весь дворец вырезать. Как раз мои бойцы этому обучены. Они не только в поле обучены врага бить, но и дома и терема и крепости захватывать. Кстати, они пойдут с нами пешком.

Князья выпучили глаза — Да разве же они поспеют за нами? Они же с ног повалятся уже после первой же версты!

Я ухмыльнулся — Мои бойцы научились передвигаться волчьим скоком со скоростью 5–6 километров в час и за восемь часов проходить около сорока километров, то есть то же расстояние, что и лошадь. Правда парням нужен был привал для обеда минут на сорок. Так и конные также отдыхали.

Верхом только в кино летят и летят галопом. В реальности же на дальние расстояния лошадь идет шагом, иногда ненадолго ее пускают легкой рысью.

Я покачал головой — Не отстанут, могу с вами на что угодно поспорить. Еще с нами пойдут несколько повозок с припасами и копьями.

Мои боевые телеги представляли собой подобие вагенбургов гуситов, только имевших стальные рессоры. В каждой телеге был запас железного «чеснока» и колес из мореного дуба. Копья были для первых двух линий пехотинцев против конницы. Бойцы первой линии перед собой разбрасывали «чеснок», который перед боем находился в их кожаных суммах и упирали копья под углом в сторону врага, имеющие с небоевой стороны металлические упоры в виде острия, входившего в землю и круглые ограничители, создающие дополнительный упор. Второй же ряд бойцов клал свои копья на плечи первой шеренги и колол ими подошедших всадников. Вот эти копья были длиннее первых, хотя все имели одинаковые длинные металлические наконечники во избежание нанесения древкам рубящими ударами повреждений. Остальные же расстреливали врага из луков. Были и запа бревнышек, из которых мгновенно собирали заграждения в виде козлов высотой около метра. Каждый вагенбург тащили сразу два тяжеловоза, которые вызвали у князей еще большее удивление своими могучими телами. Вагенбурги были покрашены в темно-зеленый цвет, сверху которого были нанесены темно-серой краской разводы, прекрасно маскируя такой раскраской телеги в лесу. и среди высокой травы.

После выезда из Киева мы направились в Чернигов, где воеводой в этом году был назначен князь Андре́й Андре́евич Теляте́вский прозванием Хрипун. В крещении получил имя Емилиан, но отчего то звался все же Андреем.

Воевода при виде такого состава незваных гостей был удивлен до невозможности. Мы же, оставив обоз и мое войско, пока добирались до детинца, во все глаза рассматривали оборонительные сооружения.

В 1531 году по указу великого князя Василия III на выступающем в бок Десны мысу завершилось строительство нового деревянного детинца-кремля с пятью высокими башнями, глубоким рвом и подземным ходом к реке Стрижень. На вооружении в крепости состояли 27 пушек, а её гарнизон насчитывал около 1000 человек. Уже через три года крепость успешно выдержала литовскую осаду. После ряда осад в ходе Ливонской войны, пострадавший Черниговский детинец вновь был перестроен и укреплён в 1584—1592 годах. Улица от Погорелой (Северной) стала главной. Вдоль неё сооружались административные дома, казармы и артиллерийский двор. Да и сейчас строительство шло полным ходом.

После бани воевода Чернигова усадил нас за богато накрытый стол — Ну что, князья-бояре! Рассказывайте ради чего вы ко мне таким количеством нагрянули?

Воевода с любопытством поглядывал на меня, зная о смене Великого князя Литовского.

Мстиславский как самый родовитый из нас, прищурившись, начал лить елей ы уши черниговского воеводы — Всем известно году, когда действия Лжедмитрия приняли угрожающий характер, ты, Андре́й Андре́евич, во главе значительного отряда в декабре выступил из Брянска для защиты противившегося самозванцу Новгорода-Северского и Кромского уезда. Около Трубчевска ты принял участие в совете русских воевод, решившем послать сандомирскому воеводе Ежи Мнишеку требование уйти из пределов России. Тогда же ты вторым воеводою Большого полка в Чернигове и Брянске разбил войска самозванца. Именно ты один из немногих воевод, остался верен новому царю, Фёдору Борисовичу. Участвовал в битве при Добрыничах, окончившейся поражением Лжедмитрия. Послан под Кромы первым воеводою Сторожевого полка против войск самозванца, но вынужден был бежать в Москву, когда увидел измену Петра Басманова и в войсках. Во время мятежа в лагере под городом Кромами ты, князь Андрей, был одним из немногих, кто пытался организовать сопротивление против сторонников самозванца. Ты оставался у пушек и кричал: «Стойте твердо и не изменяйте своему государю», но безуспешно. Приверженцы Лжедмитрия одержали верх, и тебе вместе с немногими воеводами пришлось бежать в Москву. Когда в Москве началось восстание в поддержку Лжедмитрия, то ты вместе с Иваном Воротынским был избран московским населением идти в Тулу, где находился самозванец, с повинною от столицы. Лжедмитрий, сука такая, встретил вас грубою и резкою речью, приближённые его также вас позорили, а тебя, как остававшегося дольше других верным Годуновым, чуть не убили, посадив в тюрьму. Но потом, присягнув самозванцу ты получил свободу.

Воевода горько усмехнулся — Да уж! Определён я был тридцатым советником в Большой совет самозванца в составе преобразованной Боярской думы по образцу польского Сената. Во всё время царствования Самозванца я находился в опале и влияния на дела не имел.

Мстиславский кивнул — После гибели Лжедмитрия ты как и большинство присягнул царю Василию Шуйскому. Неужели ты веришь ему после того как он несколько раз соврал о смерти царевича Дмитрия?

Воевода при этих словах поморщился и отвел взгляд — Меня, верно служившего царю Борису, тоже возмутило то, что убийство царевича Дмитрия официально стало приписываться Годунову. Когда царь Василий Шуйский отрёкся от того, что говорил раньше о смерти царевича Дмитрия, и с большой торжественностью перенёс тело убиенного из Углича в Москву, объявив всем, что Дмитрий не покончил с собою в припадке болезни, а действительно был убит по приказу Годунова, я разочаровался в нашем царе. Того ли мы выбрали, князья?

Мстиславский сверкнул очами — Так и выборов то настоящих и не было! Земского собора никто не собирал, значит и царь у нас не настоящий! И клятвы, которые ему давались тоже недействительны. Идем в Москву Земской собор собирать, а Шуйскому под зад коленом дать.

Телятевский хмыкнул — И кого решили царем кричать?

Князь Воротынский указал на меня — Вот, Великий князь литовский Иван, герцог Пруссии и Курляндии, именно он Польшу превратил в руины, мы только что из Киева.

Телятевский тяжело вздохнул — И что же вы там делали?

Князь Голицын горько усмехнулся — Не поверишь, тихо завидовали той жизни, которую наладил у себя на землях новый Великий князь Иван. У него крестьяне живут как у Христа за пазухой.

— Слышал, только думал, что сказки это. Со всех окрестных земель бегут крестьяне на Литву. Вместе с семьями, бросая свои жалкие пожитки. Значит быль это, а не сказки. — повернувшись ко мне, князь Телятевский ткнул в меня куриной ножкой — А ты уверен, Великий князь литовский, что сможешь и на Руси такой же порядок установить, как в Литве? Наши бояре не чета твоим, литовским! Все мнят себя воеводами великими да правителями первостатейными. Тут придется кровушку боярскую пролить, да немало! Это раз! А во-вторых, кто же тебе согласится царский трон отдать? Ты же не только не рюрикович, но и даже не гедеминович!

Я кивнул — Все так, не рюрикович я, да хочу взять за себя дочь князя Буйносова-Ростовского. А насчет того, что смогу ли я наладить порядок на Москве, то не сомневайся — покончу и со Смутой и с боярами, что свою жадность выше верности престолу ставят.

Князь Телятевский опять хмыкнул и покачал головой — Не отдаст за тебя князюшка Буйносов-Ростовский свою дочь! Хоть и венчан ты на стол Литовский. Не ровня ты ему по крови!

Мстиславский вмешался — Если узнает князь Пётр Иванович, что его дочь все же будет царицей даже после пинка под зад Шуйскому, то согласится, куда ему деваться-то. Все вместе его и уговорим помочь своему будущему зятю. Тем более, что я Ивану Литовскому свое имущество завещаю за отсутствием наследников.

— Вон оно что! Тогда пожалуй и правда может получиться у вас задумка ваша! Эх, жаль что мои дочери слишком малы, дети еще совсем! Все же со мной породниться более выгодно — мы, Телятевские, из старшей ветви рюриковичей, чем князья Ростовские! Мы последние потомки Тверских князей, а моя княгинюшка — троюродная сестра царя Бориса Годунова. Так то вот! Значит Ивана Литовского на царство кликать будем! Тогда я с вами в Москву отправлюсь! Честно говоря, достал меня этот Чернигов! Надеюсь, что новый царь даст мне место в Думе Боярской?

Я кивнул — Все вы, считайте, уже числитесь Думными боярами.

Василий Шуйский только отстоял заутреннюю службу и направился к выходу из собора. Выйдя наружу, царь и его бояре удивленно огляделись — перед собором подковой стояли лучники числом около двух сотен, чьи луки были направлены в обе стороны строя. За этими лучниками стояли странные возы с деревянными высокими стенками, в которых были бойницы, из которых наружу смотрели стволы ружей. Были и десяток пищалей, заряженных дробом, установленных на телегах и направленных в сторону ближайших кремлевских ворот.

По ступеням поднимались пятеро князей, двоих из которых на Москве быть не должно было, они были усланы воеводить подальше от трона царского. среди этих пятерых был незнакомец, одетый по-царски, правда в литовскую одежу.

Князь Мстиславский произнес — Василий Шуйский! Твое избрание на царский трон Москвы не было одобрено Земским собором и потому ты объявлен самозванцем, захватившим трон не по чину! Мы отправили всадников во все города русские с призывом прибыть всем участникам Земского собора для выбора нового, законного царя. Хватит уже с нас смуты.

Василий хотел было позвать на помощь, однако к нему подскочили трое одетых по-литовски бойцов и, получив удар в солнечное сплетение, Шуйский скрючился и тут же в его рот вошел кляп, а руки оказались крепко связаны. Бояре из его окружения и глазом моргнуть не успели как царя утащили.

Мстиславский развел руками, улыбаясь в лица охреневших бояр — Здравствуйте, бояре! Как ваше самочувствие? Приглашаю всех в палаты царские, там сядем рядком и поговорим о делах наших скорбных.