Уже озвучив свой вопрос, я понял, что использовал игровой сленг, но торговец меня удивил.

— Странно ты говоришь. Но я, кажется, понял, это защита от удара меча, копья и стрелы? — я закивал.

— Есть, конечно, защитит от простого оружия, если на тебя нападёт лихой человек с вилами, или беглый раб с самодельным луком. Но от удара Карло не спасёт, — Иосиф мотнул головой в сторону одного из стражников. — Он легко отрубит тебе руку, или даже голову, здесь и Коврило не поможет.

Я мотал на ус, такая руна у меня тоже имелась, незаслуженно забытая, мне почему-то казалось, что хватит и того, что имеется.

— Вот это кольцо, — торговец указал пальцем. — Спасёт от трёх ударов и немного смягчит удар артефактного меча, или болта, но это тебе не поможет, — Иосиф смотрел на меня с недоумением.

Я понимал почему. В понятии торговца, ему приходится объяснять мне элементарные вещи.

— Продам за пять серебрушек, если отдашь мне свой плащ, — сказал торговец и отвлёкся на бородатого крепыша с топором.

Тому требовался браслет на силу удара, насколько я понял, он лесоруб. Артефакт стоил шесть серебряных монет, лесоруб сбил цену на пятьдесят медяков и ушёл довольным. А я понял, что одна серебрушка, это сто медяков, а те, в свою очередь, равнялись четырём четвертушкам, есть ли другие металлы в ходу, пока непонятно.

Я присмотрелся к кольцу, довольно грубая работа, будто пятиклассник напильником обтачивал, по центру имелось углубление, торчала какая-то стекляшка, вряд ли драгоценный камень.

Так это же кристалл, который с животных падает! — не сказать, что я сделал открытие, но новое точно узнал. — И он не в углублении, в отверстие вставлен, как держится непонятно.

— Договорились?

— Нет, слабый слишком, есть что-нибудь посильнее? — я осмотрел товар и заметил шкатулку. — А там что?

— Эфирные камни, серые, — Иосиф открыл шкатулку, и я увидел хорошо знакомые кристаллы. — Крестьяне иногда покупают их для своих детей, чтобы накормить первый круг, или для простеньких артефактов, вроде кольца, которое ты решил не покупать. Ты ничего не покупаешь, значит, тратишь моё время впустую. Может, у тебя и денег нет⁈

— Нету, — честно признался я.

— А что у тебя есть кроме плаща, и кожаной обуви на шнурках? Я бы купил её, дам золотой!

— Нет, не продам, — я снял рюкзак с плеча, поставил его на свободное место и развязал тесёмки.

Первой достал банку гречки со свининой, затем консервированные персики, банку тушёнки.

Иосиф принялся рассматривать консервы, крутить банки в руках. Затем потёр металл чем-то похожим на огрызок карандаша и скривился, что-то ему не понравилось.

— Ты или южанин, или ограбил богатого южанина. Но это не моё дело, — он негромко хохотнул. — Что здесь написано, Антуан⁈ — он потыкал пальцем в этикетку говяжьей тушёнки.

— Это тушёное мясо, здесь каша с мясом, а это сладкие персики.

— Сладкие? — я кивнул.

— За мясо с кашей по десять медяков, а за сладость серебрушку, — мне нужны были местные деньги, и я согласился.

Довольный сделкой продавец, сгрёб банки и отсчитал причитающиеся мне монеты.

— А что у тебя ещё есть, Антуан⁈

По глазам видно, он купит всё, что у меня есть, и, скорее всего, надует. Продуктов у меня не осталось, я брал немного, на обмен. Была ещё банка с квасом, простая зажигалка и пара коробков спичек. Иосиф изменился в лице, когда увидел алюминиевую банку.

— Что это, Антуан? Похоже на люмий, — он уже тянул руки к напитку.

Торговец изделиями из кожи по соседству, довольно упитанный лысый мужик, давно за нами наблюдал, что-то жевал и наблюдал, у него тоже глаза загорелись.

— Квас… сладкий компот, — про то, что он газированный, я промолчал, вряд ли поймёт, протянул ему банку.

Иосиф провёл по скруглённому дну тем же карандашом и выдохнул.

— Люмий, — его взгляд сделался довольным. — Дам за люмий золотой…

— А я, золотой и пять серебрушек, — влез торговец кожей, он даже жевать перестал.

— Это мой покупатель, не влезай Эрнесто! Жуй лучше солёный хлеб… Золотой и шесть серебрушек, — добавил Иосиф, сжимая банку с квасом, как великую драгоценность.

И тут до меня дошло, дело не в напитке, а в алюминиевой банке, их возбудила тара.

Торг надолго не затянулся, Эрнесто предложил один и семь, а Иосиф перебил ставку ещё одной серебрушкой, толстяк пожевал губами и отвернулся к своему товару. А самое интересное, весь процесс происходил без моего участия, но меня это вполне устраивало.

Золотой и восемь серебряных. Интересно, это много? В супермаркете банка кваса стоит семьдесят рублей… Так где наши бумажные и где золото! Разница офигеть какая! Это надо ещё посмотреть, что за монета, скорее всего, с примесями, но если есть грамм, то не меньше пяти тысяч!

— Так ты согласен, Антуан? — ну надо же, наконец-то у меня спросили.

Можно было ещё поторговаться, но я сомневаюсь, что выиграю больше пары десятков медяков. Торгаши, сами того не желая, подсказали мне цену, близкую к номиналу.

— Да, Иосиф, я согласен, — я старался скрыть свой триумф, куча бабла за товар, который алкашня по помойкам собирает. — Ты же понял, что внутри компот? — торговец кивнул.

А ведь в лагере ещё несколько банок осталось, и пустые есть, я стеснялся выбрасывать мусор в новом мире. То, что разлагалось, закапывал, а остальное, упаковка, бутылки и банки, складывал в пакеты, чтобы потом довести до ближайшего мусорного контейнера, уже на родной планете.

Торговец кивнул, было заметно, что он уже не настолько доволен, как в начале, видимо, цена не особо радовала. На прилавке появилось несколько монет, восемь уже знакомых и одна маленькая, но больше медяка. Цветом тоже отличалась, сразу видно что золотой и мужик на ней серьёзный изображён, с бакенбардами, наверное император.

— Я бы купил у тебя эфирных камней, если цена устроит.

— Антуан, у меня самые низкие цены в империи!

Эрнесто на это заявление рассмеялся, едва не подавившись солёным хлебом.

— По серебрушке за камень — дешевле не найдёшь!

Я в этом нисколько не сомневался, сначала нужно найти торговца камнями, он, скорее всего, единственный в караване, и бессовестно этим пользуется.

— Сколько камней хочешь купить? — Иосиф, как прирождённый торговец, умудрялся делать несколько дел сразу, продал бусы старой тётке, обновил товар на прилавке, ещё и со мной разговаривал.

— Двадцать возьму, — прикинул я, свои невеликие возможности.

— Два золотых, дорогой путник Антуан! — Иосиф потёр бы руки, да, видно, постеснялся.

Эрнесто с интересом наблюдал за нашими торгами, у него с покупателями было негусто.

— Нет, Иосиф, это дорого, тем более у меня нет двух золотых, наверное, я поищу в другом месте, или подожду, когда цены упадут, — вспомнилась сцена одного из сериалов, просмотренных с Дашкой, она жуть как любит фэнтези, дело было на рынке, главный герой торговался с жадноватым гномом.

— Постой-постой, Антуан, я уже говорил, что цены у меня самые низкие, если не веришь, можешь пройтись по рядам, — в голосе прозвучала явная издёвка. — И у тебя есть два золотых, ты сам продал мне иномирную еду, одна серебрушка и двадцать медяков, да, ты скажешь, что не хватает, но я уступлю восемьдесят медяков, или куплю твой плащ.

— Нет, Иосиф, ту серебрушку с медяками, я, считай, уже потратил, и плащ дорог мне как память, так что дешевле, чем за золотой, я его не продам. За двадцать камней я дам тебе золотой и восемь серебрушек.

— Нет, Антуан, это же грабёж средь бела дня. Я не буду торговать в ущерб своему кошельку, золотой и девять серебрушек!

— Ну как знаешь, я пойду, пока потрачу немного серебра… Эрнесто, а найдутся ли у тебя сапоги на мою ногу?

— Ха! — не сводивший с нас глаз толстяк, отложил кусок хлеба на прилавок. — У меня все размеры, можешь даже своего годовалого сына привести, если есть, его тоже обую! — я усмехнулся.

— Нет-нет, погоди, Антуан! И ты, Эрнесто, не лезь со своей старой кожей…

— Что, это у меня-то старая? — возмутился торговец кожаными изделиями. — Я пустыми стекляшками не торгую! Мои сапоги и кольчуги при дворе покупают, а ты старухам бесполезные бусы втюхиваешь! Мошенник!

Пришлось какое-то время выслушивать свару двух торговцев, не сказать, что неинтересно. Даже, напротив, я слушал, впитывал новую информацию, подключился ещё один торговец, тот, что стоял справа от Иосифа, так он, не стесняясь, сдавал секреты своих коллег.

Эрнесто действительно имел дело с императорским двором, один раз продал набойки для сапог, покупателем оказался служка помощника казначея. А Иосиф приторговывал простым конским навозом, выдавая его за испражнения скакуна великого жреца, оно, как известно, приносит великую удачу, а иногда исцеление от всех хворей.

В итоге я купил двадцать эфирных камней, за золотой, восемь серебрушек и одну китайскую зажигалку. Этим не ограничилось, торговец набойками и кожаными изделиями продал мне неплохие сапоги, оказавшиеся впору, за оставшуюся наличность и коробок спичек, он назвал их серным огнивом. А второй коробок, я отдал Марко, взамен он вручил мне горсть сушёных ягод, ускоряющих заживление ран, назывались они рунным барбарисом.

Я уже хотел откланяться, остановил Иосиф.

— Антуан, а что ты говорил про напиток? Там сладкий компот?

— Да, сладкий и вкусный, настоян на хлебе, — насколько я помнил о процессе готовки кваса.

— На хлебе, так это южный эль? Эрнесто, слышал? — толстяк отмахнулся.

— Нет, не эль, говорю же, компот, давай открою, — Иосиф какое-то время мялся, решая давать ли мне в руки дорогую банку, но всё же решился.

Я поднёс её поближе к лицу торговца и показал.

— Видишь колечко, его нужно вот так отогнуть и нажать, — напиток пшикнул газом, из щёлки брызнула пена, а Иосиф отпрыгнул от меня на метр.

Соседи тоже напряглись, но со мной ничего не случилось, потому они быстро успокоились.

— Что ты сделал, Антуан? — Иосиф не рискнул взять банку в руки, хотя я её протягивал.

Вот как объяснить средневековому торговцу, что такое углекислый газ?

— Это такая добавка из ягод, для вкуса и запаха, вот попробуешь и сам поймёшь!

— Налей мне в чарку, — это Эрнесто протянул ко мне большую деревянную кружку.

Я посмотрел на хозяина напитка, что странно Иосиф был не против. Показал мне рукой, типа плесни, может, он надеялся, что толстяк отравится, я налил с четверть банки. Эрнесто даже нюхать не стал, выпил квас залпом.

— О-о, добрый настой, сладкий, — он громко отрыгнул. — Налей-ка ещё, а то толком не распробовал.

— Эй-ей, хватит! — Иосиф, наконец, пришёл в себя, отнял у меня банку. — В тебя бочка эля вмещается, и место для кабанчика остаётся!

— Чего это, я просто большой, и мне много надо!

Торговцы продолжали дружескую перепалку, я не стал им мешать, двинулся дальше. Сладости, фрукты, мясо, всё это было неинтересно, хотя мимо большого котла с ароматом готовящейся пищи, я прошёл с огромным сожалением. На пути попался толстяк в цветастом балахоне, я видел его из наблюдательного гнезда. Я хотел пройти мимо, но он остановил меня жестом. Борода лопатой, как и у большинства, из-под шляпы на меня смотрели умные глаза.

— Постой, путник, я видел, как ты говорил с заезжими торговцами, интересуешься эфирными камнями? Меня Грегосом зовут, я староста.

Похоже, толмач не только переводит, но и адаптирует названия под привычные, вряд ли его должность так называется, — подумалось мне.

— Антуан. Да, есть интерес, — осторожно ответил я.

— Не знаю, зачем тебе серые, они же только детям, на первый круг годятся, ну и артефакты слабенькие заряжать, но ты южанин, тебе лучше знать, — староста развёл руками в стороны.

И когда успел узнать? В мире магии надо быть начеку.

Я понял, что такое первый круг, ещё в разговоре с Иосифом, у меня как раз первый и есть, та самая серая татуха. Выходит, что можно заполучить и второй? Местные носили такую одежду, что скрывала руки до ладоней, и не факт, что я увижу их татухи даже если рукав задрать.

— А другие есть? — знать бы ещё какого они цвета.

— Два белых, — он не сводил с меня взгляда. — Про зелёные с оранжевыми даже не спрашивай, с нашей деревни всего пара человек на чёрное болото ходят, между своих камушки расходятся.

Вопросов стало ещё больше, но Грегос ждал от меня другого, камушки продать хочет.

— Сколько стоят серые?

— Да уж дешевле, чем у заезжего торговца, — староста усмехнулся. — Мы люди простые, не обманешь, и мы не обидим. — Если дашь мне четыре такие же штуковины из люмия, я дам тебе восемьдесят серых камней и два белых. Сговоримся? У меня всё равно больше нет, то что за сезон насобирал, то и продаю.

— У меня с собой нет люмия…

— Я это понял, не первый год живу, — староста зачем-то постучал по необъятному брюху. — Мой дом в центре деревни, — он указал рукой мимо двух хибар.

Я узнал этот дом, единственный освещённый по ночам.

— Буду ждать два дня, если не принесёшь, продам торговцу за серебро, — староста вновь развёл руками. — Следующий караван только к зиме придёт, — пояснил он.

— Сговоримся. Завтра жди, — я понял, что ответил на местный манер, наверное, это заразно.

Староста кивнул и собрался было уйти.

— А где оно, чёрное болото? — я надеялся, что вопрос не слишком тупой, для южанина. Тот ответил без заминки.

— На восток, полдня пути, — кивнул в нужную сторону. — Там одна дорога, не заплутаешь, лес заканчивается и начинаются гиблые места. Да ты и сам это поймёшь, если раньше не сгинешь. Пойду я, Антуан, работа ждать не будет.

Раньше бы меня такие слова, точно напугали, гиблые места, сгинешь, а сейчас даже задумываться не стал. Мне нужно на чёрное болото — руны, эфирные камни, да побольше.

Решив задержаться на ярмарке, я отправился гулять по ряду, и первым делом напоролся на лоток с книгами. Большие, или большие и толстые, в обложке, обрамлённой серебристым металлом и бархатом разной расцветки, таких книг, я даже в Дашкиных сериалах не видел.

Лотков было несколько, и все они забиты книгами, я попытался прочесть хотя бы одно слово, но не преуспел. Как их разобрать, если все буквы неизвестного алфавита, украшены завитушками. Шрифт не был похож, на латиницу, русский тем более, какая-то смесь закорючек и иероглифов.

— Молодой путник интересуется знаниями? Любой здравомыслящий понимает, что сила только в знаниях.

Я перевёл взгляд на торговца, стариком его не назовёшь, где-то под пятьдесят, в чёрной мантии и колпаке, типа звездочёт, с короткой бородкой.

— Интересуюсь, только читать на этом языке не умею, — честно признался я.

— Ага, значит, ты грамотный, — он сложил руки на груди, почти как наш историк. — В таком случае тебе поможет руна глубокого понимания, или годы обучения в любой академии.

— А как называется эта руна?

— О, молодой путник, дерзкий, хочет всё и сразу! Ну что ж, я скажу, но толку от этого знания не будет, потому что добраться до носителя этой руны, под силу только обладателю пятого круга. Я не буду спрашивать какой круг у тебя, и так видно, что не выше третьего. Клянусь скакуном великого жреца, я не хотел показаться высокомерным, — его взгляд говорил об обратном. — Но такова правда жизни, — торговец взвёл руки к небесам. — Миром правит магия, а магия — это знания!

— Так вы скажете название руны? — терпеливо поторопил я.

— Какой же ты торопыга, молодой путник! Знания, это — терпение!

Он не был похож на нашего историка, тот не зануда.

— Как я уже сказал, это знание для тебя бесполезно, до пятого круга добраться непросто, не каждый торговец на это способен. Купцу легче, а ещё проще отпрыскам мелких аристократов, но ты не похож ни на тех ни на других, уж прости за откровенность, молодой путник.

Я вдохнул, но вопроса повторять не стал, похоже, бесполезно, пока не выслушаю лекцию, нужной информации не видать.

— Не скажу, что я доволен положением вещей, наше общество загибается и задыхается, аристократы не пропускают в верха, выходцев из более низких сословий, — торговец посмотрел на меня так, будто я один из гадких аристократов. — А ещё мне не нравится положение на рынке рабов, почему женщины стоят дороже мужчин? Женщина создана для красоты, а наше общество признаёт только силу!

Я пожалел, что остановился у этого фургона, и уже начал продумывать план отхода. В голове крутилось что-то с болью в животе, или просто внезапно возникшим срочным делом, но торговец мне помог.

— Напрасно, всё напрасно, слова — это пыль на ветру… Так о чём мы говорили?

— Руна глубокого понимания, — я даже улыбнуться сумел.

— Ах да… Но напрасно, всё напрасно, ты не сможешь её получить, — на его одухотворённом лице поселилась грусть. — Профа-компрено, предназначена для пятого круга…

— Благодарю! Меня ждёт э-э… рабыня, — и я убежал, а продавец книг говорил что-то вдогонку, но я его не слушал.