Распрощавшись с Мезенцевым, я задумался над своим нынешним положением.

Как мне теперь связываться с семьёй? Можно, конечно, прогуливаться раз в неделю на несколько километров в лес и звонить со своего номера. Раз такое проканает, два, может, и три, долго я так не погуляю. Начнут зажимать со всех сторон…

А чего я вообще парюсь? Буду звонить со своего номера, как обычно, в небольшом отдалении от мембраны. Пусть думают, что у меня здесь землянка, ну или подземный ход. Они и так здесь все обложили, ничего не изменится.

Обратно я добирался по глухому лесу, и времени это заняло больше обычного, зато ни на кого не нарвался.

Я уже адаптировался ко времени Этерниса, а здесь стояла глубокая ночь, и спать, разумеется, хотелось. Перекусив жареным кроликом, завалился на спальник.

Что у меня завтра? Поход в Приболотное. Торговля со старостой, возможно, с Мирной, — я не знал о её финансовых возможностях. — А ещё могу пообщаться с Дарко. Думаю, у этого охотника золотишко водится, и не только оно, если удастся разжиться белыми эфирками, то вообще шоколад.

Планируя следующий день, я незаметно погрузился в сон.

* * *

— Помилуй меня, великий жрец! Что это за место такое? Разве можно готовить еду в посуде из люмия⁈ — староста был искренне возмущён.

Мне оставалось только пожимать плечами, типа, я тут ни при чём. Собственно, так оно и было, до дня, когда я узнал, что алюминий стоит немного дешевле золота. А теперь имел к его реализации непосредственное отношение. Масштабы, правда, маловаты, но это дело времени и желания.

Несмотря на возмущение, Грегос пересчитал и разложил на столе все принесённые мною столовые приборы, во главе, конечно же стоял блестящий новизной казанок. Затем он принялся писать что-то в своём гроссбухе, я терпеливо ждал.

— Триста двадцать золотых Антуан, — вынес он вердикт.

У этого человека, должно быть, глаз алмаз, раз способен определить вес визуально. Может, и надул в чём-то, но проверять и тем более обвинять в обмане, я не стану.

— Хорошо, Грегос! Я бы купил у тебя немного крупы и картофеля.

Староста всплеснул руками.

— Это всегда, пожалуйста! Запасы у меня есть, и дорого я с тебя не возьму. Сейчас я прикажу рабыне. Дана! — крикнул он.

Из соседней комнаты вышла та самая девушка с бритой головой. Она бросила на меня короткий взгляд и поклонилась Грегосу.

— Да, господин!

— Пройди с господином Антуаном в кладовую, и амбар, пусть берёт всё, что ему нужно.

Староста, посмотрев на меня каким-то странным взглядом, и остался возиться с посудой. Я отправился вслед за рабыней, для этого пришлось выйти из дома и попасть в пристройку.

Кладовая встретила меня ароматом копчёностей — окорока и колбасы висели прямо с потолка. Мясо — это, конечно, хорошо, вкусно и питательно, но у меня нет своего дома, чтобы затариваться по полной. И ни к чему оно, поймал кролика, пожарил на огне — вот тебе и мясо. А что мне нужно в кладовой?

Рабыня стояла в сторонке, покорно опустив глаза.

— Дана, ты помнишь меня? — возможно, девушка ждала этого вопроса, потому что ответила сразу.

— Да, господин! Я нашла вас в лесу, истекающим кровью, — рабыня подняла и опустила глаза, мне почудилась жёсткая нотка, до и голос немного изменился, стал увереннее.

— А почему не рассказала своему… старосте?

Она какое-то время молчала, я уже думал, не ответит.

— Я не знаю, господин! Он не спрашивал ничего, а родители учили меня не трепать лишний раз языком… Раны у вас были странными, на звериные клыки не похоже и зажили слишком быстро, лунолика лечит дольше.

— Лунолика, это та холодная каша?

— Это трава, господин! Повезло, что росла рядом, я её разжевала и дала вам, она помогает с заживлением ран.

Столько интересных подробностей, дело не только в том, что я питался нажёванной кем-то травой, но и в самой траве, оказывается, вершки Лунной травы тоже лечебные. И что она делала в лесу одна?

— Ты спасла мне жизнь, я не могу просто сказать спасибо и уйти. Я могу выкупить тебя и дать свободу.

Я уже обдумывал это. И уверен, что староста не откажет, а даже, наоборот, с радостью согласится, он и сам намекал, дело только за ценой. Правда, странно, что Грегос пытается её сплавить, отрастить волосы и вот тебе красавица, и ничего, что с небольшим холодком.

— Вы очень добры, господин, — Дана подняла на меня взгляд. — Но что я буду делать без дома и мужчины? А мой старый дом слишком далеко, я не смогу до него добраться, даже если освободить силу, — девушка коснулась ошейника. — Я ещё слаба, даже с вашей помощью, господин, — теперь это был голос уверенного в своих словах человека, мне почему-то понравилась такая метаморфоза.

Нда, всё страннее и страннее, но я уже решил отплатить за добро.

— У меня нет дома, некуда привести, — я пытался отделаться от мысли, что отказываюсь от предложения руки и, наверное, сердца. — Тебе придётся подождать, пока я наберусь сил.

— Хорошо, господин, я подожду, — я увидел короткую улыбку и поклон.

— Ты ходишь по лесу, значит, понимаешь что-то в травах?

— Я мало что в них понимаю. Вам нужно зайти к госпоже Сальме, она травница.

Мало что понимает, а жизнь мне спасла, это уже о чём-то говорит… Ладно, заболтались мы что-то. Я не для этого пришёл в кладовую.

— Мне нужна соль, какие-нибудь крупы и картофель.

Я не знал, что мне ещё нужно. Не просить же сахар, если он и есть, то, наверное, дорогой, можно и без него обойтись.

Дана кивнула и пошла к полкам, через минуту она вернулась с двумя небольшими мешочками.

— Соль и паприка, господин, — она поклонилась, подарив новую улыбку. — Пойдёмте в амбар, остальное хранится там.

Да, о перце даже не подумал, он вроде как от паразитов помогает и просто приправа, — упрекнул сам себя, следуя за рабыней.

Кроме крупы, похожей на пшено и картошки, Дана предложила мне глиняный горшочек с маслом солнечника, я по запаху определил как подсолнечное, самое то для жарки. Она предлагала и другие корнеплоды, но я отказался, достаточно того, что взял, мне это ещё в лагерь тащить.

Дана проводила меня до дома, сама осталась снаружи, я вошёл.

— Антуан! Что-то немного ты взял, — глядя на полный пакет из супермаркета, встретил меня староста.

— Мне хватит, ты же не откажешь, если я приду в следующий раз? — Грегос всплеснул руками.

— Конечно, нет! Честным людям отказывать нельзя. Ты для меня самый дорогой гость! Я тебе и с ночлегом не откажу, только ты сам откажешься, не из тех людей, — староста хитро улыбнулся. — Не знаю, где ты живёшь, Антуан, но чувствуют мои старые кости, знать мне этого не нужно. Как говорил отец, меньше знаешь, спишь без снов.

— Скажи, Грегос, а почему Дана бреет голову? На больную вроде не похожа, — я всё-таки не удержался от вопроса, а староста встретил его хитрой улыбкой.

— Значит, не ошибся я, глянулась она тебе, — я промолчал, пусть думает что хочет, Грегос сделал свои выводы. — Хорошая рабыня, исполнительная, дважды повторять не нужно…

— Давай, только правду, — не знаю, что на меня нашло, ляпнул на грани с грубостью. — Староста вздохнул.

— Хорошо, Антуан, но видит Тернис, я не желал тебя обмануть. — Грегос зачем-то посмотрел на потолок. — Она нетронутая, — смысл этого слова, я понял сразу, у нас таких девочками называют, или целками. — Не потому, что никто не пробовал, здесь в другом дело… как тебе сказать. Не работает стручок…

— Не стоит, что ли? — перебил я, а староста от души рассмеялся.

— Ты прямо в точку сказал, я это запомню, ха-ха-ха… Я её для сына купил, ну знаешь, старики советуют для укрепления семьи, вот и решил усилить их с Эльмой отношения, чтобы внуков побольше нарожали. А получилось не очень, правда, Эльма опять на сносях, так что всё хорошо.

Для меня эта сторона жизни была в новинку, оставалось только слушать, а старик и рад рассказать.

— В общем, у Гремоса ничего не получилось, я не поверил, разве такое может быть между двумя молодыми? И как-то тайком сам к ней в спальню заглянул, она тогда ещё голову не брила, красавица, каких поискать. Улёгся, значит, к ней, начал чувства проявлять, а та лежит, как прошлогоднее бревно и даже не пошевелится, холод какой-то чувствуется. Я так и эдак, да всё козе под хвост, как ты сказал, не стоит, — Грегос опять расхохотался.

— Руна на ней хитрая? — предположил я.

— Крестовый ошейник, Антуан, отсекает любую силу, раб не может пользоваться рунной магией.

— Тогда что? Есть другая магия? — староста пожал плечами.

— Я не знаю, из каких она краёв. Где-то и родовые заклятья существуют. Наша травница говорит, что только у мужа получится, а жениться на рабыне, никто не собирается. Я её обратно торговцам пытался продать, дешевле, чем взял, а те ни в какую, не отдавать же бесплатно, — Грегос развёл руками. — Вот и оставил девку при хозяйстве, а она с тех пор, голову брить стала, но, работе по дому это не мешает.

— А почему ты решил, что у меня всё получится? — спросил я, с видом знатока.

Не то, чтобы я не рассматривал Дану как сексуальный объект, мысли, разумеется, возникали, её рабская одежда не скрывала женских достоинств. Но, я больше думал, как бы отдать долг, тем более, девушка в этом нуждалась.

— Я давно живу, Антуан, — мудро начал староста. — Многое стал видеть, не только ты на неё посматриваешь, в этом тебя поддержит любой мужчина, там есть на что посмотреть, но и она на тебя нет-нет да глянет. Я в девках толк знаю, видно, когда она с дальним интересом смотрит. На нас с Гремосом, она таких взглядов не кидает.

Интересно, под скольких людей, прошаренный старик пытался её подложить? Не признаётся же!

— Двести золотых Грегос и она останется у тебя как рабыня, пока я её не заберу, два, может, три месяца, точно не скажу.

— Нет, Антуан! Без ножа честного крестьянина режешь, я её за шесть сотен купил, родному сыну хотел подарок сделать, — Грегос задрал глаза к потолку. — Меньше чем за пятьсот не отдам, и это только потому, что она хорошая работница, а ты хороший человек.

— Три месяца, Грегос и четыреста золотых! Подумай, сколько она ещё пользы по дому принесёт.

— Четыреста пятьдесят, ты бы видел, как она на тебя исподволь смотрит, — мне оставалось лишь мыслено развести руками.

— Хорошо, Грегос, у меня сейчас нет нужной суммы, отдам всё, что взял у тебя, триста двадцать золотых… Сколько за продукты? — я раскрыл пакет, а староста замахал руками.

— Тернис тебя упаси, за это я денег брать не буду, — он скосил глаза на мелкие мешочки. — Хоть паприка и золота стоит, всё равно не буду, дружба важнее, Антуан, — я покивал.

Двигаясь по деревне с рюкзаком за спиной, я размышлял и осматривал дома селян.

У меня было больше трёхсот золотых, а сейчас осталась какая-то мелочёвка. И правда, деньги как вода, сегодня есть, завтра нет. Но в общем-то, расстраиваться не из-за чего, у меня есть что продать. На выкуп Даны из рабства, точно хватит. А потом, что потом? Я пойду провожать её хрен знает куда?

Я всё равно хотел попасть в город, попутешествовать по этому миру, вот и представился случай. В сопровождении экскурсовода, можно сказать. Дана точно заинтересована в удачном исходе нашего путешествия. Так что, я сделаю несколько дел сразу, отдам долг, сопровожу девушку до дома и познакомлюсь поближе с Этернисом.

Показался дом Мирны, я немного ускорил шаг.

— Антуан⁈ Ты рано пришёл, заказ ещё не готов! — Мирна стояла у ворот сарая.

— Здравствуй, Мирна, я хотел пополнить заказ, немного усилить, если ты, конечно, возьмёшься.

Заинтригованная женщина открыла мне ворота.

— Как ты интересно говоришь, усилить, возьмёшься… Я же швея, Антуан! Конечно, возьмусь, если у тебя хватит золота. Чем ты хочешь усилить?

— Люмием, конечно! Мне надо видеть заготовку, ну или так покажу. Только мне нужно знать, как часто пришивается защита от рун, — я провёл руками от груди до живота. — Обязательно сплошняком, или достаточно нескольких полосок и узоров?

— Нет, Антуан, всему в люмий заковываться не нужно, и неудобно это, как двигаться будешь? Проходи в дом и сними свою сумку со спины.

Оказавшись в доме, Мирна провела меня в свою мастерскую. Всюду висела кожа и ткани, какие-то лекала на стенах и примитивные швейные приспособления. Мастерская не пустовала, за столом сидела полноватая девушка, похожая на Мирну, скорее всего, дочь. Она подняла на меня глаза, вдруг покраснела и, потупив взгляд, вернулась к обработке ткани.

— Это Рилла, моя дочь, — представила Мирна.

Я присмотрелся к девушке внимательнее, симпатичная, но размером тела явно в папу пойдёт. С недавних пор я стал видеть чуть дальше.

— Здравствуй, Рилла!

— Здравствуйте, — скромно ответила она.

— Она ещё в девках ходит, вот и стесняется, — сдала её мать.

— Мама! Неудобно при госте, — Мирна на слова дочери фыркнула.

Мне оставалось лишь молча слушать семейные разборки.

— Антуан сделал хороший заказ, у него хоть дома в Приболотном нет, но золото водится, так что смотри на него не как на гостя, а как на жениха! — Рилла захихикала, но поднять на меня взгляд постеснялась. — Так что ты придумал, Антуан? Вот заготовки твоих вещей.

Я достал моток необычной нити, которая внешне больше смахивала на проволоку, правда, очень эластичную. Она отличалась от обычных ниток не только толщиной, если верить сорванной этикетке, а ещё составом, ну и цветом.

— Ах, это что, люмий? — Мирна, аж за грудь схватилась. — Рилла, смотри… драгоценная нить! — её дочка тоже ахнула.

А я вспомнил реакцию Мезенцева, когда я заказал ему алюминиевую канитель, удивился, посмеялся, но заказ выполнил чётко. Десять катушек канители, самая тонкая из них полмиллиметра, толстая полтора. Сам догадался, когда вспомнил, как выглядят защитные доспехи, вставки из тонкого металла. Сначала я подумал о фольге, но затем забраковал эту идею, остановившись на нити. Оставалось проверить в деле, вдруг канитель не даёт такую защиту, как, допустим, вставка.

— Я ещё никогда такой красоты не видела! Это же куча золота! — всё восхищалась швея.

Куча не куча, но в каждой катушке по пятьдесят грамм алюминия. Это изделие должно стоить дороже ложек с вилками, потому что уже готово к применению, вопрос в том, сколько нужно канители, что расшить куртку со штанами, заодно и вязаную шапку. Этот вопрос я и задал Мирне.

Время восхищения прошло, заработала творческая мысль, швея начала прикидывать расход, и вышло не так много, как я боялся.

— Два мотка вполне достаточно, Антуан. Я прошью нитью изнутри, тогда ты сможешь использовать на вещах согревающие и охлаждающие руны… Ширина между швами, в мою ладонь, — Мирна показала на заготовке. — Думаю, средняя толщина нити подойдёт.

Я показал ей, то, что у меня есть, швея выбрала миллиметровую канитель. Значит, две катушки в расход, остаётся восемь, судя по взгляду швеи, она не прочь заполучить всё, что у меня есть.

Ну, одну катушку она точно получит, я знал, что этого более чем достаточно, а по остальным, нужно выяснить с платёжеспособностью.

— Вот это, тебе за работу, я положил на стол катушку с полутора миллиметровой канителью, — глаза Мирны загорелись. — Не экономь, пожалуйста, я хочу ходить так, чтобы не бояться руны в спину, — швея закивала.

— От удара меча и арбалетного болта, люмий не спасёт, — предупредила она.

— Ты говоришь, что я смогу использовать на себе руны тепла и прохлады, а как насчёт защитных и очищающих?

Вопрос защиты для меня немаловажный, если от руны спасёт люмий, то от меча только меч или руна щита. Как бы не пришлось носить поверх плащ-палатку, только потому что куртка, прошитая канителью, не позволит кинуть на себя щит.

— Сможешь. Я же сказала, что прошью нитью изнутри, отчего вражеская руна не пробьётся сквозь одежду, но может повредить её снаружи, — я кивнул, такое меня устраивает.

Пока мы болтали, Рилла пришила на внутреннюю часть рукава пробный отрезок канители, получалось у неё довольно быстро.

— Когда будет готов заказ? — Мирна не стала долго думать.

— Раз такое дело, мы будем работать весь день… думаю, к завтрашнему вечеру закончим.

Скорость исполнения меня порадовала, вот она, волшебная сила люмия. Я собрался покинуть дом швеи, но Мирна меня остановила.

— Антуан, у тебя какие-то планы на оставшуюся нить? — я пожал плечами.

— Да, я хотел её продать. А что? — сделал вид, типа не понимаю.

На меня уставились мать с дочкой, у последней оказались красивые глаза, да и сама она вполне себе симпатичная.

— Я бы купила у тебя всё, что есть, я же швея, будет кому защиту пошить, Дарко тот же, с радостью купит, если золота не хватит, займу у соседей, — вполне предсказуемо. Я пожал плечами.

По цене канитель как минимум вдвое дороже, люмий уже не нужно нести к кузнецу или ювелиру, нет, пожалуй, втрое.

— Тридцать золотых за катушку Мирна, у меня осталось семь, будешь брать? — и опять она не стала долго думать.

— Да, куплю, всё куплю, — даже торговаться не стала.

Швея убежала собирать наличность, скорее всего, и к соседям заскочит, я вышел во двор, чтобы не смущать своим присутствием Риллу.

Похоже, продешевил. Ну и ладно, двести десять золотых за триста пятьдесят грамм алюминия — это просто шикарная цена. Если в монете содержится хотя бы грамм золота, то получается больше двухсот грамм, у меня будет что предложить Мезенцеву.