В меня полетела руна, уж не знаю, каким чудом я успел присесть, спрятавшись за более толстыми ветвями, между нами было метра три густых зарослей мембраны. Светящийся шарик преодолел это расстояние, чудом не задев ни одной ветки, но буквально зацепился за воздух, когда пролетел надо мной.

Я поднял голову, чтобы отследить магический снаряд, но он испарился, несколько веток рядом с этим местом сразу почернели, и посыпалась какая-то дрянь, прямо на меня. Я резко опустил голову и отодвинулся в сторону, быстро стряхивая с лица непонятную дрянь.

Карло начал кричать громче, будто его там живьём режут. Я уже начал бояться, что вопли услышат в деревне, но он стал затихать. Крик перешёл в мычание, затем в тихий стон через пару минут и вовсе затих.

Притворяется или нет? — решал я, почёсывая шею.

Я принялся ждать, вдруг решил заманить меня таким тупым способом, тем более с той стороны доносились странные звуки: шорох, толи шелест листвы, и будто кто-то коктейль иногда через трубочку посасывает, с газиками, да со дна. Так продолжалось долго, в конце концов, я не выдержал и подкрался ближе, тихо, насколько это вообще возможно в условиях зарослей.

До сапога Карло оставалось меньше метра, я решил больше не рисковать. В очередной раз почесав шею, нашёл опавшую ветку и потыкал ею в подошву. Реакции ноль, я бы, может, и продолжил проверять жив Карло или нет, но мой взгляд попал на собственную правую кисть, она была густо измазана в жирной саже с более светлыми разводами.

Какого? — внутренне похолодев, я осмотрел левую, с ней был порядок.

Шея уже не чесалась, а саднила, так же как и часть лица, куда упала странная пыль. Я провёл левой рукой по шее, и та тоже почернела.

«Сгоришь и обуглишься», — вспомнил я, последние слова Карло. — Что это за дрянь, бактериологическое оружие?… Это руна, тупень ты черномазый! Что может помочь? Какая-нибудь мазь?

Забыв о злобном стражнике, я заспешил в коридор, оказавшись у спального мешка, принялся срывать с себя одежду. Чёрной оказалась не только шея, собственно, я не мог её видеть, чёрные полосы уже спустились на плечи, и они не оттирались, как бы я не тёр, только руки больше пачкались.

Я только сейчас понял, что чувствую озноб, да меня буквально лихорадило. Проверил маминым способом, поднёс кулак к носу и выдул им воздух, он оказался горячим.

Вот это попадос! Что делать? Может в деревню бежать, прямо сейчас, на ускорялках! — я посмотрел на плечи, чёрные полосы спустились ещё на несколько сантиметров. — Нет, могу не успеть, а о земной медицине, можно даже не задумываться… Думай тормоз, думай! Что у тебя есть? — я кинулся к блокноту.

Двадцать пять рун казались бесполезными каракулями на бумаге.

— Сано здесь вряд ли поможет, — я заговорил вслух. — Да и остальные тоже, если только Нулиго, снимает негатив, порчу и сглаз… Почему нет?

Появившийся из ниоткуда серый шарик, покрутился около меня и скользнул куда-то за спину. Не поняв прикола, я вызвал ещё одну руну, ситуация повторилась, только теперь в другую сторону, потому что я развернулся. Потом до меня дошло, никуда руны не улетают, они втыкаются в поражённое место, или очаг. Создав ещё одну, я кинулся к рюкзаку, вспомнил про настойку из лунного корня. Выпив залпом один пузырёк, запалил на таганке таблетку сухого горючего, поставил на огонь кружку с водой. Состояние ухудшалось с каждой минутой, я хотел приготовить обычного травяного чая.

Да что ж так холодно-то? — я принялся собирать разбросанные вещи.

Надел футболку, затем толстовку, вспомнил про еду.

Организму нужно топливо, мясо с картошкой самое то, — раскрыв пару контейнеров с едой, я принялся насыщаться, не забыв перед этим кинуть руну чистоты на руки.

Вода в кружке закипела. Я протянул к ней руки, отмечая, что они начали дрожать. Снял воду с огня и закинул туда травки. Ничего сверхъестественного, противовоспалительное, жаропонижающее, лишним точно не будет.

Что я ещё могу сделать? Может только куртку надеть и забраться в спальник, как-то здесь холодно, будто зима уже пришла.

Тело вовсю трясло, мне уже ничего не хотелось, просто лежать, может, придёт сон, он всегда оздоравливает, потому что даёт отдых организму. Хотелось забыться глубоким сном, но века коснулось что-то тёплое и яркое, я открыл глаза. Светящаяся пыльца вела себя странно, она казалась снежинками, падающими с бесконечно далёких небес, попадая на моё тело, они почему-то дарили тепло и покой. Я всё-таки кинул на себя руну Сано и провалился во тьму.

* * *

Вода, мне хотелось пить, как никогда в жизни, холодная в запотевшей бутылке, или в стакане, без разницы. Главное, поднести эту ёмкость ко рту и залить в себя. Я облизал сухим языком, потрескавшиеся губы, получив тем самым немало негативных ощущений и солоноватый привкус во рту.

Где я? Кто я? — начала просыпаться память. — Я Антуан… нет, Антон Лосев… Антуан? Я на Этернисе в лесу… Нет!

Память вернулась быстро, я вспомнил свой поход в Приболотное, быстро прокрутил до побега в лесу. Злопамятный Карло, руна, я начал чернеть и умирать.

С трудом разлепив глаза, я попытался сосредоточиться на одной точке, получилось с трудом.

Какое-то время, я глазел на свод живой изгороди, попытался пошевелиться, и тело пронзило боль. Взвыл каждый сантиметр моего тела, решил посмотреть на руки и заорал в голос, хрипло, надсадно, словно старый ворон.

Дело настолько плохи? — руку я всё-таки поднял, пришлось терпеть боль, особенно в местах сгибов.

Освещения, что давала пыльца не хватало, я запалил руну света едва опять не заорал, теперь уже от ужаса. Правая кисть была покрыта чёрными струпьями, ни о какой нормальной коже речи ни шло.

Что за фигня? Я умер и превратился в зомби? Нет, Я чувствую боль, значит, живой.

Была ещё одна странность, непонятная прохлада на голове, я провёл по ней рукой.

–***!!! — волос не было, вообще, лысая как коленка, брови, даже ресницы, я поводил рукой, не обнаружив никаких волос. — Писец котёнку, весь облез.

Кое-как повернув голову, я увидел кружку, которая так и стояла на Таганке, я помнил, как заварил травяной отвар, но даже не попробовал его, отрубился видать. А теперь пришло самое время, стоило только подумать о воде или любой другой жидкости, пусть даже из лужи, у меня начала выделяться слюна, хотя непонятно, откуда она вообще взялась, я же сухой, как песок в пустыне.

Хорошо хоть негорячий, — озноба я не чувствовал, мог, конечно, и ошибаться, потому что болело всё тело.

Испытав дикую боль, я всё-таки сумел сдвинуться в сторону заветной кружки, протянул дрожащую руку и схватился за ручку. Кружка оказалась неожиданно лёгкой, будто наполовину пустая, я кое-как поднял голову, заглянул в неё, так и оказалось, а ещё там была плёнка, как будто настой стоит не первый день.

Но мне было плевать, хотелось пить и желательно побольше, сделав первый глоток, я закашлялся. Жидкость была горьковато-сладкой, несмотря на кашель и боль от сотрясания тела, я испытал настоящее удовольствие.

Сколько я провалялся? Вода не могла испариться так быстро, или могла? Если нет, тогда я пролежал в беспамятстве несколько дней! Разве такое бывает? Ладно, потом это выясню, может, спрошу у кого.

Небольшое количество влаги малость оживило мой организм, боль никуда не ушла, просто притупилась. Я начал ощущать запахи, и первое, что я почувствовал — неповторимый «аромат» разложения. Я нечасто сталкивался с гниющими трупами, но иногда приходилось видеть трупы животных, с человеческими пока не сталкивался.

Здесь кто-то умер? Или это от меня так несёт?

Я провёл левой ладонью по правой кисти, чёрные струпья осыпались, явив взору нормальную розовую кожу, пожалуй, слишком розовую, как у младенца. Поднёс кисть к носу, принюхался, пахло застарелом потом, ещё какой-то дрянью, но никак не трупом. Так что можно облегчённо вздохнуть, я жив, и я не зомби. Вспомнив про руны, кинул на себя Сано, и осмотрелся.

Света хватало, в моём лагере был порядок, только рюкзак выбивался из картины, как бросил его, так и лежал у живой изгороди.

Внимание привлекли контейнеры с едой. И тут до меня дошло — это от них воняло, там оставалась курица, кролик и варёная картошка.

Руна сохранения отработала своё время, значит, прошли как минимум сутки, а если учесть вонь, то двое, а то и больше.

Писец! Вот это я поваляться.

Словно подтверждаемые мысли, в животе забурлило, я нашёл в себе силы подняться на ноги, кряхтя и пошатываясь, как столетний старик, подошёл к пластиковым контейнерам, достал пустой пакет из супермаркета и, кривясь от вони, засунул в него испорченные продукты. Хорошенько завязал и отнёс поближе к мембране.

Теперь нужно поесть и попить, — я поплёлся к своим невеликим запасам.

Чтобы не говорила мама, но лимонад — это вкусно, сладкая газированная вода была принята исстрадавшимся организмом с большим удовольствием.

Кинув на себя руну чистоты, я распаковал сухпай, разогрел кашу с кусочками мяса и принялся жадно насыщаться.

Какой же это кайф! — проглотив последнюю ложку еды, я запил её соком. — Класс!

Период активности оказался недолгим, на меня напал сонливость, встряхнув спальный мешок от остатков своих волос и кожи, я завалился спать и вырубился почти сразу.

* * *

При следующем пробуждении я вновь почувствовал жажду и голод, а ещё мне хотелось в туалет. Справлять нужду в межмировом коридоре — так себе затея, поэтому я отправился к мембране. Движения стали более уверенными, ещё может пара дней и можно будет говорить о выздоровлении.

На Этернисе стояла глубокая ночь, где-то орали дикие звери, кричали ночные птицы, а ещё здесь воняло, похуже, чем от кролика с курицей вместе взятых.

Я понял, чем это пахнет, точнее, кем, потому обошёл это место стороной, вышел из зарослей, пересёк поляну, и только потом понял, что веду себя неосторожно.

Хотя если прошло уже несколько дней, то Карло, наверное, не ищут. А-а, плевать!

Сделав свои дела, я отправился обратно. Лицезреть человеческий труп, желания не возникало, опять обошёл это место стороной и вернулся в свой лагерь.

Выходит, я справился с той напастью, которую напустил на меня злопамятный стражник. И что же помогло? Руна Сано, или настой лунного корня? А важно ли это? Главное, что я жив и почти здоров, — закинув в рот ложку гуляша, я посмотрел на свои руки, кожа была чистой и юной. — Прикольно, побыстрее бы волосы отросли, а то придётся как-то объясняться с мамой… Блин, мама, я же обещал позвонить!

Дорога в другой конец коридора, показалось мне долгой и утомительной, Я даже вспотел, но затею бросать не собирался. Родительница мне потом весь мозг выест, очень надеялся, что она ещё не подала в розыск.

До стычки с Карло, я находился на Этернисе чуть больше двух суток, потом провалялся в беспамятстве, как минимум два дня и ещё плюс сутки отсыпался, значит, пять дней, примерно, в принципе не всё так плохо, как-нибудь отболтаюсь.

Довольный своими выводами, я пробрался через густой кустарник на родную планету. Здесь стоял день и на улице не сказать, что жарко, даже, напротив, прохладно, моросил мелкий дождик.

Помня об опасности, я не стал далеко отходить, проверил технику. Малыш так и стоял закиданный ветками, я лишь посмотрел на месте ли колёса, кинул на него свежую руну отвода глаз. Затем отошёл от мембраны поглубже в лес, метров, может, на триста и включил телефон. Тот сразу заблямкал сигналами о пропущенных звонках.

Пятьдесят два пропущенных вызова! Мама меня порвёт!

Оказалось, не все звонки были от родительницы, звонила Дашка, отец, сосед дядя Паша, баба Лена тоже пыталась дозвониться. А ещё имелся вызов от участкового и полтора десятка неизвестных номеров.

Я становлюсь популярным, так, с кого бы начать? Наверное, с мамы, — горестно вздохнув, я нажал на вызов.

Она взяла трубку через три длинных гудка.

— Антон? — её голос прозвучал удивлённо и в то же время с нотками радости.

— Привет, мам! Помню, что обещал позвонить через три-четыре дня, но у меня не получилось, вот только выбрался из глухомани, — врал уже по привычке.

— На тему ответственности мы с тобой позднее поговорим, всей семьёй соберёмся и поговорим. Когда домой собираешься? — как-то слишком спокойно.

Так-так, это вопрос с подвохом? Мы же с ней договорились я какое-то время живу самостоятельно! Она так должна думать, потому что я сам это сказал, а на самом деле возвращаться я не собирался. Что мне там делать? Погостить на денёк, это да, но насовсем нет.

— Мам, но у меня же работа, я не могу всё бросить и ехать в город…

— Тут тебя искали, — перебила меня родительница. — И не только полиция. Ты замешана в чём-то незаконном?

Вот же урод, до моей семьи добрался, мне всё-таки придётся с ним увидеться.

— Нет, мам, с законом я дружу и ни в какие неприятности не лезу. А кто искал? Может, ошиблись, откуда мне знать?

— А вот господин Мезенцев, говорит, что ты ему травки какие-то обещал, корешки, и настойку. С кем ты связался, Антон? От этого типа за километр мертвечиной несёт!

— Ни с кем я не связывался! Он сам ко мне позвонил, и я ему ничего не обещал. Поговорили один раз по телефону, и номер его заблокировал, не понравился мне этот тип.

— Ну хоть в этом мы с тобой сходимся. Он не отстанет, Антон, такие люди до конца идут, по головам! Мне одного взгляда хватило, чтобы это понять, а когда он заговорил, мне стало страшно.

Ну вот что здесь сказать? Как её успокоить? Мама хоть и говорит без криков, но явно в напряжении, её вот-вот прорвёт. Может, поступить по-взрослому?

— Я сам разберусь с ним, не переживай, всё будет хорошо. А что полиция хотела? — надо было переключить тему.

— Тебя искали в Дегтярёвке, дом закрыт, соседи говорят, в лес ушёл. А полиции, ты как возможный свидетель нужен был. Там какие-то люди пропали, машину нашли в лесу, а кто-то из местных говорит, что ты по тем местам постоянно ездишь.

— Я про это ничего не знаю, никаких людей и машин не видел, а участковому сам позвоню.

— Слишком быстро ты повзрослел, Антошка, — в трубке послышались всхлипы.

Ну вот этого только не хватало, — мамин плач мне не нравился, вообще ничей не нравился, возникали депрессивные мысли. — По-взрослому так по-взрослому.

— Успокойся, мам! Я же говорю всё хорошо, я никуда не лез и не собираюсь, и с этим типом сам вопрос решу. Ты лучше скажи, у вас всё нормально? Он не угрожал?

— Напрямую, нет, — родительница сумела взять себя в руки. — Всё вокруг да около. Спросил, как Дашка учится, про папину зарплату говорил и карьерный рост, давно, говорит, ему пора стать мастером участка, — она сделала паузу. — Скользкий и мерзкий тип, добра от него не дождёшься!

Вот же ублюдок! — во мне начала просыпаться злость.

— Я разберусь…

— Не вздумай! С этим человеком нельзя связываться! У него везде прихват…

— Хорошо, мам, я знаю, что делаю, не переживай… Вернусь в деревню через два-три дня, сам тебе позвоню. Передавай привет папе, пока!

— Пока сын, будь осторожен!

Несмотря на уверения, я не знал, что делать. Встретиться с ним и хорошенько проморозить, или подогреть? Вряд ли поймёт, обозлится, начнёт прессовать семью, и что я буду делать? Не убивать же Мезенцева⁉ Неизвестно, к чему это приведёт… встретиться всё равно придётся, — приняв решение, я набрал дяде Паше.

Старик ответил сразу.

— Привет, травник, кхе-кхе, далеко ты забрался, не дозвонишься! — голос довольно бодрый, я не слышал его обычной одышки.

— Привет, дядь Паш! Как здоровье?

В трубке послышалось довольное кряхтенье.

— Твоими молитвами, Антон, ну и настоем, конечно. Всё хорошо, кхе-кхе, печёнку я чувствовать перестал, с простатитом давно мучился, так и тот мне ручкой помахал. Сейчас по малой нужде с радостью хожу, как молодой жеребец, кхе-кхе. Скинул лет двадцать и на радостях пить бросил!

— Отличные новости, дядь Паш, рад за тебя. Никто не беспокоил? — перевёл разговор в нужное русло.

— Есть такое, кхе-кхе… Приходили молодчики, вопросы задавали. А я что? Я делов не знаю, угрожать правда начали, стволы есть, под куртками видно, но я их всё равно послал кхе-кхе… Лёнька участковый приходил, про тебя спрашивал. Людишки какие-то у старого завода пропали, так я правду сказал, в лес ты ушёл. Тут ещё что… у дома твоего крутились, через забор перелазили, это мне бабка Лена сказала. Я задами к тебе зашёл, кхе-кхе, вроде никого, замок на месте.

— Спасибо, дядь Паш, я через несколько дней вернусь в деревню, загляну.

— Ты аккуратнее, парень, говорю же при оружии они, и применят, не задумавшись, по рожам их смрадным видно!

Попрощавшись с соседом, я какое-то время размышлял, стоит ли звонить сестрёнке, решил перенести разговор на другой раз.

Оказавшись в лагере, я провёл инвентаризацию, еды на неделю точно хватит, если прижмёт, можно выйти на охоту. Короче, голод мне точно не грозит и до ручья сходить недалеко.

Но это так для информации, я не собирался торчать здесь неделю, в планах было отправиться на Чёрное болото, но сейчас придётся повременить. Я слишком слаб для охоты, на восстановление нужно два-три дня, к тому же необходимо решить проблему с Мезенцевым. Мама права, этот ублюдок не отстанет, мне нужно сделать так, чтобы остаться при своих и избавиться от денежного мешка на какое-то время. Желательно до следующего лета, а там уже решу, что делать.