Блейз

Я стою прислонившись спиной к углу, скрестив ноги рядом с задним входом в ярко освещенную кухню. Потрескавшийся линолеум, потертые поверхности, скрипучие шкафы с шатающимися петлями на дверцах. Раковина с подтекающими кранами, треснувшие окна и прогнившие пятна на полу, и это только на первом этаже. Подниматься по деревянной лестнице наверх небезопасно. Она может быть непрочной, и тогда подъём по ней станет рискованным занятием. Поэтому лучше не пользоваться ей… Никто, кроме нас четверых, далеко не уйдет.

Оглядывая толпу, кухню, опустевшую в моем присутствии, как мне и нравится, я пробегаю своим острым взглядом по толпе танцующих тел. Воздух был насыщен сексом и дымом, холодный ноябрьский ветер яростно врывался в открытую дверь рядом со мной, но ничто не могло снизить температуру здесь. Не при таком количестве людей, толпящихся внутри.

Ночь Костра — это единственная ночь в году, когда я позволяю своим парням по-настоящему расслабиться, всем их демонам вырваться на волю и поиграть. Флинт с его психованной ухмылкой и детским восторгом от поджигания дерьма. Коул с его холодным, убийственным спокойствием, заманивающий своих жертв мягким вкрадчивым голосом и обманчивым обаянием. Феникс с его холодным безразличием, одержимостью принудительными улыбками и подавляемой страстью к пламени. В ночь Гая Фокса я даю им свободу действий, даю все, что угодно, а потом убираю за ними. Всегда контролирую ситуацию, даже когда они думают, что контролируют, особенно когда они этого не делают.

Мои темные глаза вспыхивают, окидывая открытое пространство дома, людей, приходящих и уходящих, отворачивающихся от открытой кухни, когда они видят, что я маячу внутри. Никто из тех, за кем я наблюдаю, не вызывает у меня интереса. Мне вечно скучно. Все в этой жизни скучно, мне нужна погоня, поиск острых ощущений, борьба. Я хочу слез и страсти. Умирающий ад едва заметно клубится внутри меня, не выплевывая ничего, кроме тлеющих углей и пепла, вечно ожидая катализатора, чтобы вновь разжечь пламя.

Пальцами я сжимаю горлышко пивной бутылки, подношу ее к губам, костяшки пальцев хрустят о стекло. Склонив голову набок, я наблюдаю, как Делла Патрик вальсирует внутри, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Она всегда появляется здесь, ведя себя так, будто это место принадлежит ей. Каждый раз, когда мы устраиваем вечеринку, отчаяние из-за желания получить кусочек "плохого парня", исходит от нее, как переоцененные, помойные духи. Я и мои парни не прикоснулись бы к ней ни за какие коврижки, и в любом случае, я определенно не стремлюсь заполучить какую-нибудь богатую сучку на свой член. Слишком нуждающиеся, слишком плаксивые, наделенные правами, все они, блядь, одинаковы.

Я хочу кого-то, над кем я могу доминировать, но я хочу кого-то, кто, блядь, не будет потом ныть по этому поводу. Все они говорят, что хотят, чтобы их душили до тех пор, пока вы на самом деле не обхватите пальцами их тощие шейки и не сожмете. Потом они жалуются на синяки на своих гребаных трахеях и на то, что я такой монстр. Как будто это гребаное оскорбление. Я хочу перекрыть им доступ к кислороду, я должен быть тем единственным, что стоит между жизнью и смертью. Я — лезвие ножа, острое, точное, смертоносное.

Я решаю, будут ли они жить.

Я решаю, умрут ли они.

Где.

Когда.

Как.

Плач, борьба, крики — все эти вещи необходимы на данном этапе, они дают мне ровно столько, чтобы удерживать мое внимание, пока я долблю их шейку матки. Я не знаю, что блядь нужно сделать, чтобы на самом деле удержать мое колеблющееся внимание. Я не сплю со всеми подряд, я мог бы быть верным, на данный момент я верен до чертиков, но никто этого не достоин.

Меня.

Нас.

Пепла.

Стиснув зубы, я допиваю остатки пива, грохнув пустой зеленой бутылкой о стойку слишком сильно, дрожь от силы пробегает по моему предплечью. Я прищуриваюсь при виде Деллы, ее легкие движения между извивающимися телами в гостиной, отработаны, потому что она была здесь слишком много гребаных раз. Она направляется в мою сторону, и я все еще не думаю, что она понимает, что делают все остальные здесь.

Когда я в комнате, вас просто... нет.

Я мог бы стоять здесь, утверждать свое господство, подчинить ее, унизить, заставить умолять, плакать. Тяжело вздыхая, я начинаю отступать через заднюю дверь в темноту.

Она даже не стоит таких мизерных усилий.

Это было бы слишком просто.

Скучно.

И мне так, так скучно.

Ноги уносят меня назад еще на шаг, за спиной открытая дверь, я проскальзываю в нее. Делла протискивается сквозь последних танцоров, когда темнота поглощает меня. Удерживает меня вне поля зрения в моем полностью черном наряде, когда второй человек появляется на пустом месте рядом с ней.

Меня восхищают её ярко-белокурые кудри, которые в беспорядке рассыпались по её стройным плечам. Светлые локоны ниспадают до узкой талии. Лента малинового цвета, завязанная сзади в виде петли и украшенная сверху бантом. Мои пальцы сжимаются в тугие кулаки по бокам, в голове возникает образ разбитых, окровавленных костяшек пальцев, пунцовых пятен на молочно-бледной щеке. Белая кофта облегает ее грудь, мои глаза обводят ее тело, следуя за впадинкой пупка, высокий пояс ее узких черных джинсов плотно облегает бедра. Черные ботинки, шнурки которых развязаны, но это не выглядит целенаправленно — скорее, они развязались, и она только сейчас заметила это, поднимаются до середины тонких икр.

Я наклоняю голову, хищные инстинкты кипят в моих венах. Что-то пронзает мою кожу, острое, как бритва, и обжигающе горячее. Мое сердце начинает стучать сильно и гулко в груди, тепло распространяется по мышцам нижней части живота. Я чувствую, что меняюсь на месте, ледяной ноябрьский ветер не делает ничего, чтобы охладить мою пылающую кожу. Мои плечи сгибаются, мышцы напрягаются под быстро натягивающейся кожей.

А потом она поднимает взгляд, прижимаясь спиной к пожелтевшим обоям, Делла отступает, оставляя ее там. Я наблюдаю, как румянец на ее щеках немного спадает, алая краска, поднимающиеся к горлу, медленно отступает, по мере того, как она все сильнее замедляет дыхание. Ее грудь поднимается и опускается слишком быстро. Я останавливаюсь на ее горле, ее пульс трепещет, как крылья бабочки, отчаянно пытающейся прорваться прямо сквозь кожу.

Я очарован.

Потому что, когда ее небесно-голубые глаза, яркие и обрамленные сапфирами, обводят взглядом окружающую обстановку, скользят по мне, скрытому в темноте за ней, я вижу ее.

У нее большие глаза, как у лани, пухлые губки, высокие скулы, густые ресницы. Легкая россыпь бледных веснушек прямо над переносицей, тонкий шрам под внешним уголком левого глаза. Шрам, с которым я хорошо знаком, потому что я подарил его ей более десяти лет назад. Не уверен, что именно чувствую в данный момент, так много беспорядочных мыслей проносится в моей голове. Перспектива. Возможность. План.

Все то, что я обдумывал в своей голове как лидер "Пепла" так долго. Выжидал подходящего момента.

Следил за тем, чтобы не принять необдуманного решения.

Терпеливо ждал идеальной возможности раскрыться.

И я думаю, что это только что произошло...

Я не уверен, что верю в судьбу, но если бы верил, то это был бы именно этот момент.

Мой член раздражающе утолщается, твердея до боли под моими обтягивающими черными джоггерами, умоляя об освобождении, которого он не получит. Пока. Я сильно прикусываю нижнюю губу, глотая медь, когда вгрызаюсь в плоть, раздувая ноздри, я смотрю, как Делла отступает перед своей подругой.

Я наблюдаю за их общением. Неудивительно, что Делла не обращает внимания на тот факт, что младшая сестра Дэнни Джеймса выглядит чертовски напуганной своим присутствием здесь. Ее пальцы дрожат, она крепче сжимает стакан с хрен знает чем, то, как она вдохнула запах, когда ей его протянули, говорит мне, что, во-первых, она не любительница выпить, и, во-вторых, она быстро опьянеет. Обе эти вещи я мог бы использовать в своих интересах сегодня вечером, но не буду. Мне это и не нужно, я более чем способен взять ее под контроль.

Она тут же окажется подо мной и замурлычет, как гребаный котенок.

Боже, я надеюсь, у этого котенка есть коготки.

Затем Делла бросает свою подругу, положив начало моему плану остаться с Эмбер наедине, который теперь полностью утратил силу. Мой взгляд на мгновение скользит поверх ее головы, наблюдая, как Лиам Смит входит в дом, а Делла практически бежит к нему. Я почти усмехаюсь, кривя губы. Удачи ей, черт возьми, если она хочет запутаться в этой липкой паутине.

Моя кожа горит, пальцы сжимаются по бокам, мне хочется наброситься на нее, напугать и без того напуганного маленького кролика еще больше. Но я должен разыграть все правильно, если хочу добиться успеха.

Я поворачиваю голову, наблюдая, как она делает короткий резкий вдох сквозь зубы, ее грудь опускается, плечи наклоняются вперед. Она смотрит на два стаканчика, которые держит в руках, и между её бровями появляется морщинка. Она делает шаг вперед и ставит их на столешницу. Я ожидаю, что она выпрямит спину, расправит плечи и проявит хоть немного того задора, который был ей свойственен в детстве. Но она просто... ничего не делает.

Она крепко зажмуривает глаза, кладет руки на прилавок и обречённо вздыхает. Её голова опускается вниз, и она кажется безвольной между напряжёнными плечами.

Секунду я смотрю, не понимая, на что смотрю, но ноги сами несут меня вперед, из темноты в ярко-желтый свет кухни. Холодный воздух за моей спиной растворяется в тепле гостиной, перетекающей в кухню. Я бросаю взгляд на женщину в углу, которая хватает напиток, и она выбегает из кухни, как испуганная мышь.

Она не обращает на меня внимания, не смотрит в мою сторону и кажется такой беззащитной. Я наблюдаю за ней и замечаю, как она нервно теребит край столешницы, с такой силой, что её пальцы белеют.

Я останавливаюсь всего в футе от нее, она должна чувствовать меня, по крайней мере, ощущать прохладу снаружи, исходящую от моей одежды, но она как будто где-то в другом месте. Потерялась в собственной голове, все мысли сливаются в одну. Хотел бы я заглянуть внутрь. Раскроить ей череп, содрать скальп, как я хочу снять с нее одежду, заглянуть внутрь ее головы, понаблюдать за тем, как она работает, препарировать то, что заставляет ее напрягаться.

Она все еще не видит меня, прошли уже секунды, что несутся слишком быстро для меня, слишком медленно для нее. Будь я хищником, вознамерившимся прикончить ее… Что ж, будь я хищником, желающим прикончить ее прямо сейчас, ей бы пришел полный пиздец. Она не подозревает о том, что за существо выползло из темноты, не осознает то, что я фиксирую каждое ее движение.

Мне даже нравится это… ее неведение.

Чувство, похожее на азарт, стучит в висках, а глаза у меня на лоб лезут. Жажда заставить ее оседлать меня так яростно, чтобы сломать меня. Но мы не можем допустить этого, пока у меня не будет шанса сломить ее...

— Похоже, ты заблудилась, красотка.