В жизни есть только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь. Страшнее вторая, так как, когда получаешь то, чего хочешь, чаще всего испытываешь разочарование.

Оскар Уайльд

Открыл глаза до звонка будильника, поднял руку вверх, чтобы посмотреть на время, а она из свинца сделана. Рановато. На часах было всего 4:45. Голова раскалывалась и внутри черепа словно кто- то безжалостно ковырялся чайной ложкой. Матвей сглотнул слюну и кадык, опустившись, снова поднялся вверх. Хотел потянуться за телефоном, чтобы отключить будильник, но почувствовал необычную тяжесть на животе. С трудом опустил взгляд вниз и обнаружил, что поверх простыни практически воинственно захватив его тело, лежала длинная женская нога. Конечно, он мигом все вспомнил, буквально сверхспособность появилась, как за секунду восстановить всю хронологию событий целого вечера: Вот Лиза пришла в клуб. К ней подкатил араб носатый.Потом села за барную стойку.Тема с коктейлем. Мы заговорили. Трубочка. Ее офигенски глубокое декольте.Начали прикалываться над официантом. Поменялись коктейлями.Возник глупый спор. Такси.Стена в коридоре. Она очень гибкая и много умеет.

" Черт! При чем тут это?" — удручённо закрыл глаза и почувствовал раздирающую боль внутри висков. " Как это вообще получилось? В какой момент у меня сорвало башню? Она же замужем, какая подстава! Мне ни*ера нельзя пить. Никогда. Дебил! И резинок же не было! " — мысленно отругал себя и постепенно мозги начали проясняться, вспомнил, что телефон остался в кармане штанов, а презервативы даже не покупал по причине того, что не рассчитывал на местный секс. Сказать, что огорчился — ничего не сказать. Матвей никогда прежде не поступал, как дикое животное, повинуясь инстинктам ширинки и подобный спонтанный секс вовсе не жаловал. " Да и вообще, абсурд, я же не собирался с ней разговаривать даже, а в итоге целый час вертел на кровати". Пролежал десять минут и понял, что ночная фея добровольно не проснется. Медленно поднял руку и положил ее на голое бедро Лизы, хотел просто подвинуть, убрать, а вместо этого пальцы сами принялись скользить по коже, остановившись в области икры. Рядом с ней его тело, похоже, начинало жить своей жизнью. Твердый член упёрся в женское бедро через покрывало и Матвей решительно убрал коварную ногу куда подальше. Все затекло, аккуратно перевернулся на бок в сторону окна и с сожалением поджал нижнюю губу. Внутри происходила борьба, какая- то нечеловеческая битва между желанием и долгом. Желание оказалось хитрее и сделало коварную подсечку: он обернулся назад, чтобы ещё раз посмотреть, спит ли ночная гостья, а вместо этого взгляд упал на высокую грудь с острыми сосками, опустился на плоский живот, заметил тонкую, темную полоску между ног. До такой степени закипел за секунду, что хоть ладонь подставляй, Катька никогда так быстро на него не действовала. Тут же отвернулся и вспомнил кодекс совести и чести: "Если у женщины есть муж, то пусть он ее и тра**ет, нечего делать чужую работу".

Лиза, словно ощутив на себе его внимание, вздрогнула и повернулась на бок, прихватив ногой внушительную часть простыни. Матвей решительно осознал, что не хочет видеть ее пробуждение, беседовать на тему ночного проишествия, слушать ее нелепые отмазы, почему она изменила мужу. Тихо, как камышовый кот, встал с кровати и нагнулся, для того, чтобы подобрать штаны. С трудом успел отключить будильник буквально за несколько секунд до того, как он начинал верещать брутальными барабанами на весь номер. Выдохнул, как последняя школота и, распрямив плечи, потянулся. Поднял трусы с пола и медленным шагом отправился в душ. Надежда была на то, что зеленоглазая проснется, ужаснется произошедшему, сгорит со стыда и исчезнет из номера, словно и не появлялась вовсе. Это было логичнее и правильнее. " Да и что тут объяснять, выяснять и беседовать. Просто накрыло. Я наконец захлопнул форточку, сквозь которую столько лет сквозило. Отпустило даже, кажется.." — включил душ и поднял голову вверх. Вода ледяными струйками стекала по обе, рассыпаясь крошечными брызгами на небритых щеках. Нужно было привести себя в чувства. Наконец.

Лиза, конечно же не могла не услышать шума воды, льющейся по кафелю. Проснувшись, застыла, как суслик, прижимая к себе простынь. Описала взглядом полукруг и осмотрелась. Белые стены, лофтовый номер с обилием камня и стекла. Ночью не успела разглядеть ничего, а сейчас смотри — не хочу, да вот только совсем не хотелось. Ее сознание не так быстро, как у Матвея, но все же восстановило цепочку произошедших событий. Были провалы, например, она совершенно не могла вспомнить, как с момента, когда он дал ей закусить своим лимоном и он упал в декольте, они оказались в такси.

"Между этим должно же быть что — то… А — а, мы поспорили, что он приехал с одним рюкзаком и даже без чемодана. Назвал нас безнадежными шмоточниками, потом сказал, что взял всего три футболки, а я не поверила, он на это ответил, мол, поехали тут рядом, докажу. Доказал. Дура. Вот дура". - натянула простынь на голову. И тут внезапно прилетела шальная мысль: " А может и к лучшему, может он все вспомнил, что было раньше между нами, нам же было так хорошо ночью, а остальное как — нибудь утрясется, он постепенно узнает меня в новой роли, а я его, главное мы оба в одном городе живем и у нас есть общее прошлое" — затаила дыхание и покосилась в сторону, где заливисто шумела вода. В другой ситуации она бы уже давно вскочила и убежала, наверное, но сейчас нельзя было показывать слабость и отношение к этому, как к ошибке. Встала неспешно, завернулась в простынь и стала дожидаться, когда Матвей выйдет из душа. Но чем больше времени проходило, тем меньше решимости оставалось. Наконец вода стихла и включился фен, его шум сигнализировал о том, что Матвей скоро выйдет из ванной комнаты. Подошла к большому панорамному стеклу, разделяющему балкон и номер, открыла жалюзи и поток утреннего солнца буквально залил розовым светом все тело, волосы. Посмотрела, как над горизонтом просыпается солнце, оно ласково целует макушки финиковых пальм и раскрашивает кусты бугенвиллии в насыщенный малиновый цвет. Потянулась, одной рукой придерживая простынь на груди, волосы тут же вырвались из пучка и упали тяжёлым шлейфом на спину. Лиза машинально скрестила руки на груди, поддерживая простынь. Она была прекрасна, как невеста, вся в белом, с волнистыми локонами, рассыпавшимися по плечам. Матвей застыл с полотенцем в руках, при виде ее силуэта на фоне утреннего солнца. Словно видение, сотканное из рассвета, она притягивала взгляд, создавала вокруг ауру волшебства.В народе говорят, что белый — это цвет начала, невинности, абсолюта. Проникся, очаровался, не моргая, смотрел на нее, медленно опустив полотенце вниз. Именно такой он хотел бы ее видеть после свадьбы, в первое брачное утро, почти девять лет назад, он готов был весь мир положить к ее ногам, себя самого, все что в душе было и в карманах готов вывернуть ради этих зелёных глаз, но вместо этого получил ТОТ день.

Белый — цвет невинности, говорите..

" Она в то утро приехала на занятия в белой новой ветровке, я хорошо это помню, такая вся деловая, а в руках тетрадка с конспектами, я шел сзади и хотел предупредить, что впереди лужа, но поздно, она заболталась и не смотрела вперёд, полетела смешно, но приземлилась удачно. Я подбежал, стал поднимать, своим рукавом начал куртку ей оттирать и по чистой случайности у нее из кармана выпал небольшой квадратный листочек. И прямо в лужу. Я поднял".

Начало , говорите..

Закрыл глаза и полуулыбка тут же стёрлась с лица.

" Я в шоке отряхнул лист с изображением содержимого лизкиного живота и не мог даже разлепить губы, для того, чтобы задать один единственный вопрос. Протянул ей, а она лишь сказала.

— Прости, но как- то так.

" Как так, Лиза!?" Как?

"Этот вопрос мучил первый год особенно остро. Даже вспоминать не хочется. Я же ведь не дышал на нее, боялся оскорбить тем, что положил однажды руку на грудь. Берег — для себя, для нее же самой и ее самоуважения. А оказывается она за спиной уже спала с парнем, который неизвестно где ее подцепил. И молчала ведь, продолжала отвечать на звонки".Кулак непроизвольно сжал полотенце и взгляд зелёных глаз потемнел. Зацепил ногой рюкзак и пошатнулся. Лиза обернулась. Занавес открылся. Сцена вторая.

— Доброе утро, — улыбнулась, сдержанно — выжидающе посмотрела из- под полуопущенных ресниц.

— Доброе, разбудил тебя? — произнес буднично, будто не пребывал несколько секунд назад в мрачных мыслях. Что — что, а делать хорошую мину при плохой игре он научился блестяще.

— Да ничего страшного, я могу тоже принять душ? — развернулась всем корпусом и посмотрела на Матвея своими зелёными глазами. Бесстыжими, как у ведьмы, что соблазнила кузнеца.

— Да, конечно, — сухо кивнул, стоя как Аполлон в одних серых трусах, обтягивающих узкие бедра. На контрасте с плечами это выглядело впечатляюще мужественным. Лизка даже впечатленно приподняла опухшие веки, потому что не могла припомнить, когда вживую видела таких хорошо сложенных мужчин.

— Полотенца там наверху слева, свежие, — поднял рюкзак и кинул его на смятую постель.

Угу, — прошла быстренько, стараясь больше ничего не разглядывать. И как только она прошмыгнула в ванную комнату, Матвей ощутил себя максимально некомфортно. Внутренний диссонанс набирал обороты: все прошлые душевные скрепы и нити, сплетённые в один крепкий жгут, натянулись и стремились удержать эту зеленоглазую стихию как можно дольше, а здравый рассудок, словно безжалостный дикообраз плевался ядовитыми иглами: Это ничего не меняет. Люди не меняются. Она просто хотела развлечься.Мужу изменила. Нельзя ей доверять. Пусть одевается и валит из номера". Откровенно не хотел ни мстить, ни обострять ситуацию и унижать Лизу дальше, чем она это сделала собственноручно, просто натянул штаны и отодвинул дверь — купе, ведущую на балкон. Утренняя прохлада моментально освежила щеки и Матвей с наслаждением сделал глубокий вдох через нос. За стеной курила утреннюю сигарету молоденькая соседка, она махнула ладошкой и затянулась. Матвей кивнул ей задумчиво. Надо было как- то разрулить, мягко ее выпроводить и не дать себе шанса на продолжение. Принял упор лёжа и начал отжиматься. Выпустить пар — это наилучшее решение в любой сложной ситуации. Пять подходов по десять раз успел сделать, прежде чем ощутил, что сил буквально нет, сердце стучит гулко, а мышцы забиты тяжестью и пластиком. Поднялся и, тяжело дыша, сел в плетёное кресло. Понял теперь, почему столько лет отказывался от алкоголя, ведь с утра накрывает это паршивое состояние бессилия и ничем не снять, даже душ не помог. Вот и Леха позвонил совсем не вовремя и моментально попал под горячую руку, так сказать. Матвей с пристрастием допросил парня по поводу накладных, потребовал проконтролировать процесс выхода на работу нового тренера и вообще содрал три шкуры без анастезии. Его и раньше нельзя было назвать мягким, а в последнее время он выработал тактику исключительно делового общения. За прошлый год подсчитал убытки от " панибратства" и пришел в ужас, какой ценой достались эти все детские утренники, параллельные заработки, критические дни и регулярные отлучки по особо важным делам. Причем отличались все: и парни и девчонки. - Я не могу оставить Олега на два зала, как ты не понимаешь, он уже не тянет.

— Ну он говорит..

— Мне без разницы, что он говорит, там совсем другая специфика и пока я не прилечу, мы не откроем новую группу. Я сам наберу людей, у меня уже два на примете, остаётся посмотреть, как работают и тогда запустим рекламу.

Тем временем Лиза досушила волосы и пристально, с пристрастием, оценивала свой внешний вид. Благо в небольшой сумочке всегда была гигиеническая помада и тушь и этого было достаточно для того, чтобы создать лёгкий утренний образ. Конечно, хотелось начистить перья так, чтобы он восхитился и вновь стал смотреть с неприкрытым интересом, как у барной стойки, но по его недавнему виду было понятно — это волшебство ушло вместе с алгокольным дурманом. Вышла таки, спустя полчаса. Заметив издалека, что он разговаривает по телефону, не стала мешать, а предпочла пойти переодеваться. Платье было изрядно помятым и как ни старалась пригладить его руками — все равно выглядела не очень опрятно. Мимолетом посмотрела в зеркало: вроде ничего в целом, щеки не помяты, глаза не красные, волосы чистые.

— Извини, я повешу мокрое полотенце, — постучала, наконец, когда заметила, что он опустил вниз руку с телефоном.

— Да, — кивнул сухо и что — то увлеченно набирал в мессенджере.

Лиза напрасно продефилировала, плавно покачивая бедрами, Матвей ни разу на нее не взглянул. Не теряя надежды, она нарочно скурпулезно расправляла полотенце на сушилке. В какую — то секунду ее пронзило острое желание поконтактировать с ним, наконец. Она подошла со спины и коснулась рукой перила.

— Вчера я не планировала..- замялась.

Хотелось оправдаться, показать, что и не особо хотела оказаться в постели Матвея.

— Мужу изменять? — хмыкнул хрипловато, как самодовольный котяра и все ещё не отрывал взгляд от телефона. Пренебрежение — 80 LVL.

Заглядывая ему в лицо, Лиза, наконец, осознала действительность происходящего. Накатило волнение, ладошки прикрылись потом холодным, несмотря на жаркий иссушающий воздух. Хотелось дать ему по голове кулаком от такого отношения, но сдержалась." В конце — концов, он же не знает".

— Я мужу не изменяла, — перебивая голосовыми звуками стук собственного сердца произнесла резко.

— А это теперь так называется. Ну ок. Время идёт — люди не меняются. На " лайте" живёшь.

Зачем он это добавил, сам не понимал. Не хотел оскорблять или упрекать, это было в общем — то бессмысленным. Просто она выглядела настолько безвинной, что захотелось поставить ее на место, снять розовые очки и показать ей собственное отражение в зеркале действительности. Что — то пошло не так. Лиза сначала открыла рот, потом закрыла. Снова открыла, при этом распахнув зелёные, полные гнева глаза. Как будто все, наконец, встало на места и тряпка, закрывающая истинную картину, пала, а под ней совершенно не лучезарный пейзаж, а чёрная, бездарно намалеванная карикатура. На нее же саму. Где она вовсе не богиня в бирюзовом платье и ее зелёные глаза не имеют чарующей глубины, а всего лишь вульгарная, лохматая девка с грудью навыкат и сумкой наперевес, полной презервативов. Это было обескураживающе. Это как запрещённый прием, где тебя безжалостно выключают одним ударом, просто надавив на нужную точку. Цель — дезориентировать. Только вот… " Ты же не такая, ты не устоишь, ты маленькая, беспомощная, одинокая, эмансипированная дурочка, придумавшая себе сказку про любовь сквозь года и сейчас тебе больно. Очень больно. Возможно так, как никогда в жизни не было до этого, потому что надежда была такой живой. Слезы моментально заполнили нижнее веко, но не решались пролиться, словно стесняясь. Он, наконец, соблаговолил убрать телефон в карман и посмотрел на бывшую возлюбленную. Когда — то мягкие глаза, отражающие огонь его чувств, наполнились пеплом. Там ничего не было — просто знак "равно", знак "точка" и никакой бесконечности. - Ты не прав сейчас… очень сильно.

Поджала губу нижнюю и запретила себе плакать. Вот чтобы ни одной, даже крошечной слезинки не упало у него на виду. Внутри все кипело: сначала хотела все объяснить, потом обвинить, обличить в том, что он с ней переспал из мести, но все слова застряли в горле.

— Окей, я не прав, главное, чтобы тебя все устраивало. И ещё, давай сразу проговорим, прости, я резинку не надевал, надеюсь по циклу у тебя все нормально? И ещё, я анализы недавно сдавал, все чисто, надеюсь обоюдно, а то не хочется сюрпризов.Десять. девять… два. один. Она честно терпела, вот прям изо всех сил хотела набраться мудрости, терпения и не разрушить образ приличного человека, но вот это… во так..

Пощёчина. Такая знаете, с элементами бойцового удара летела в сторону Матвея, и почти достигла цели, только вот против всяких законов физики вместо его наглой и небритой щеки под пальцами оказался воздух. Он просто просвистел холодком на ладони. Глупая Лиза не знала, что о скорости реакции Матвея в местных и очень уважаемых кругах складывали легенды. Он отошел и пригнулся всего на несколько сантиметров назад за доли секунды. - Ты… ты… - захлебываясь в беспомощности, Лиза зажмурилась и все эти стоические слезы, что она так долго сдерживала, брызнули во все стороны.

— Да ладно, не буду больше. Бей. Только не плачь! — прозвучало настолько искренне и с сожалением, будто перед ней стоял Матвей десятилетней давности. От этого стало настолько тошно, что хоть вывернись наизнанку. При этом он реально подставил щеку демонстративно и подошёл почти вплотную. Физико — энергетически Лиза чувствовала, что рядом с ним она просто щепочка на ветру, не способная причинить хоть какую — то боль. Физическую да. А в душу не проникнет ни одна молекула. Потому что её там нет.

— Я правильно сделала тогда, — все же бессилие взяло верх над достоинством и она напоследок захотела ударить одним единственным козырем.

— Несомненно, — многозначительно выдохнул почти в ее губы и посмотрел сквозь Лизу. Внешнее не всегда равно внутреннее. На этот раз удар достиг цели. Сердце сжалось. Ноздри едва заметно дрогнули.

— Хорошего отдыха, Матвей и всегда имей при себе презервативы, а то мало ли, — хищно улыбнулась и моментально вывернулась из — под его руки.

Она ушла с гордо поднятой головой. Но каждый шаг был просто бессловесным танцем на битом стекле. Оставшись позади, Матвей в недоумении открыл рот и поднял бровь. " В смысле про презервативы было? Это про болячки или беременность" Кажется Лизе удалось больно ущипнуть соперника, вдвое превосходящего по силе и массе.

Хлопнула дверь.