Пока мадам Рестелл сидела за решеткой целый год, сначала в тюрьме «Гробницы», а затем на острове Блэквелл, казалось, что ее дело зачахнет. С одной стороны, это было правдой: объявления о Рестелл и ее услугах не появлялись в нью-йоркских газетах, пока она отбывала наказание. Жители Нью-Йорка поразились бы, увидев хоть одно, – настолько широко распространилась новость о ее приговоре. Но в семье Рестелл работа шла полным ходом. За это отвечали муж Рестелл, Чарльз Ломан, и ее брат, Джозеф Троу. Вместе эти трое построили настоящую империю репродуктивных услуг. В то время как мадам Рестелл, как правило, была публичным лицом компании, Ломан и Троу под множеством псевдонимов также продавали различные лекарства, оказывали медицинские услуги женщинам, а в 1847 году опубликовали книгу с советами от лица врача. Открыв свое дело в 1840-м, Ломан около трех лет работал в офисе на углу Гранд-стрит и Аллен-стрит, а в 1843-м переехал в кабинет на Либерти-стрит, 129, прямо за углом собственного дома. Основным псевдонимом, который использовал муж акушерки, был А. М. Морисо – это имя, которое Ломан и Троу взяли себе, когда осваивали мир женской медицины и средств, предназначенных для предотвращения и прерывания беременности, а также лечения бесплодия. Состояние семейства Ломан частично заработала мадам Рестелл, но количество объявлений, размещенных под именем Морисо и другими псевдонимами, указывало на то, что и муж внес существенный вклад в финансовый успех. Муж и жена вели самостоятельную, но схожую деятельность, поэтому один из них порой брал перерыв, как, например, когда Рестелл и ее дочь Кэролайн поехали в Англию летом 1845 года. Рестелл могла так поступить, зная, что без нее ничего не рухнет. Супруги были настоящими партнерами в работе[244].

* * *

За период с 1833 года по 1840-й, когда Ломан впервые занялся продажей лекарств под псевдонимом, он женился на Энн Саммерс и помог ей утвердиться в роли мадам Рестелл. К 1840 году пара явно решила расширить свое дело. 10 февраля газета New York Daily Herald опубликовала объявление – первое из многих сотен – португальских женских таблеток, которые, как утверждалось, были «изобретены и приготовлены доктором М. Де Буделоком» из Лиссабона, Португалия:

Благодаря продуманному сочетанию ингредиентов, входящих в состав этих таблеток, они стали предметом удивления и восхищения всего мира. По всей Европе они известны как единственный препарат, который точно вызывает месячные. Из-за своей безукоризненной работы они запрещены во время беременности, поскольку, несмотря на мягкое действие, безопасность и пользу для здоровья, их применение в этот период может привести к выкидышу.

Далее в объявлении пояснялось, что к таблеткам прилагались инструкции от доктора Де Буделока, переведенные на английский язык доктором Ф. Мельво, который также считался официальным агентом по их распространению в Соединенных Штатах. Автор объявления заверял читателей, что отправляет препарат в любую точку страны, и указывал почтовый ящик для справок и заказов, а также адрес Гранд-стрит, 264, где жители Нью-Йорка могли посетить доктора Мельво и приобрести коробочку за 5 долларов или половину упаковки за 3[245].

Так общественность познакомилась с двумя врачами, которых выдумал Ломан. В период с 1840 года по май 1845-го на страницах газет появлялся доктор Де Буделок, которые всегда ассоциировался с португальскими таблетками для месячных, после чего персонаж был списан в утиль. Ломан выбрал имя «Буделок» из-за его сходства с именем Жана Луи Боделока, первого заведующего кафедрой акушерства во Франции, назначенного Наполеоном в 1806 году, и главного врача больницы, которая в конечном итоге стала называться Матерните Боделока. В отличие от некоторых других придуманных личностей, Ломан никогда не утверждал, что он и есть Де Буделок, который всегда жил в Лиссабоне, где производились знаменитые португальские женские таблетки. Можно с уверенностью сказать, что его лекарство отличалось от того, что продавала мадам Рестелл, только упаковкой. Действительно, в начале 1840-х годов те, кто хотел приобрести таблетки для месячных, созданные непосредственно женщиной-врачом, могли посетить ее по тому же адресу на Гранд-стрит, хотя свои услуги она предлагала в кабинете на Гринвич-стрит. Таблетки и Рестелл, и Де Боделока были абортивными средствами, и объявление ясно давало понять, что беременным не следовало их принимать, если они не хотели потерять ребенка. Вполне вероятно, что препарат состоял из спорыньи и, возможно, шпанки, как и тот, что купила Анна Далл в 1839 году. Конечно, не только из-за беременности у женщины сбивался цикл, и, как и в объявлениях Рестелл, Ломан недоговаривал, чтобы на него обратили внимание те, кто, возможно, хотел бы прервать беременность, а также кто искренне верил, что у них нет менструации по другим причинам[246].

В течение четырех лет доктор Ф. Мельво выступал в качестве агента по продаже португальских таблеток для месячных, и сразу после переезда на Либерти-стрит, 129 Ломан расширил свои медицинские услуги. К 1843 году в рекламе его таблеток также говорилось, что «доктор Мельво консультирует по всем жалобам, поступающим от женщин, в условиях строжайшей секретности». Начиная с 1844-го Ломан обращался к пациенткам, которые находились в совершенно ином положении, чем те, кто хотел прервать беременность. Заголовок новой череды объявлений гласил: «Для тех, у кого нет детей. Укрепляющий эликсир для продолжения рода» (To Those Without Children. A Procreative Elixir Cordial). В объявлении появился новый врач, придуманный Ломаном: «М. М. Дезомо из Парижа совершил величайшее открытие в медицинской науке. Он полностью опроверг распространенное мнение о существовании неизлечимого бесплодия, за исключением случаев, когда человек родился с пороком развития, что встречается крайне редко». Супруг Рестелл взял фамилию «Дезомо» как дань уважения французскому врачу Антонину Жану Дезормо, который произвел революцию в гинекологической хирургии во Франции и чье имя часто появлялось в учебниках по акушерству в Соединенных Штатах. Эликсир предназначался для помощи женщинам, «которые годами томились в одиночестве без детей». В публикации говорилось, что уже продано более пятидесяти тысяч флаконов и упаковок этого средства – что, несомненно, свидетельствовало о его эффективности – и что оно имело «приятный вкус». Как и в случае с португальскими таблетками, доктор Ф. Мельво был «единственным официальным представителем в стране». Покупатели получали эликсир по почте, как и лекарство Де Буделока, а жители Нью-Йорка могли посетить врача в кабинете по адресу Либерти-стрит, 129, где «всех желающих получить “Эликсир” приняла бы присутствующая дама»[247].

В отличие от таблеток для месячных из Португалии или собственных таблеток Рестелл, «укрепляющий эликсир» доктора Дезомо, скорее всего, был пустышкой. Ученым до сих пор не удалось создать быстрый и простой препарат, отпускаемый без рецепта, для лечения бесплодия. В этом объявлении Ломан давал читательницам ложную надежду. Подобные публикации обычно размещались на одной странице газеты, которая не содержала ничего, кроме множества рекламных предложений: одни касались совершенно законных товаров и услуг, а другие – бесполезных лекарств или другого мусора. Одно из объявлений Ломана появляется между рекламой «парика-невидимки» (который точно никто «не заметит») и «мыла Джонса», которое обещает избавить от «прыщей, угрей, веснушек, загара, мучнистого, мокнущего и стригущего лишая, цинги, рожистого воспаления, паразитарного сикоза, старых язв и головной боли». Далеко не только муж акушерки давал мошеннические публикации. Можно вспомнить, что власти приняли пересмотренный закон об абортах от 1829 года отчасти потому, что боролись с производством, продвижением и продажей шарлатанских лекарств, которые иногда таили угрозу, но чаще всего были пустой тратой денег. В то время как все члены семьи Ломан, включая Рестелл, безусловно, извлекли выгоду из бесчестных методов Чарльза, сама Рестелл никогда не рекламировала другие товары и ограничивалась акушерством, абортами и средствами, вызывающими выкидыш[248].

В объявлении об укрепляющем эликсире Дезомо говорилось, что пациенток могла осмотреть женщина, Ломан намекал, что замужние дамы, возможно, захотели бы обсудить деликатную проблему бесплодия с кем-то своего пола. Супруги нанимали прислугу в свой дом. Вполне возможно, что кто-то из домработниц также подрабатывал продавщицей у Ломана, когда покупательницы заказывали определенные лекарства. Однако дело было еще и в том, что, хотя семейство жило на Гринвич-стрит, 148, кабинет Чарльза находился прямо за их домом. В газетной статье 1847 года о деловых отношениях Ломана утверждалось, что между кабинетом и домом имелись проходы, которые позволяли Ломану быстро вызвать жену или служанку, если ему требовалась помощь с клиенткой[249].

На этом фрагменте карты видно, что Либерти-стрит, 129 находится сразу за Гринвич-стрит, 148, что позволяет легко передвигаться между кабинетами Рестелл и Морисо. На чертеже 7 карта ограничена Веси-стрит, Бродвеем, Либерти-стрит, Вест-стрит. Карта Уильяма Перриса, 1852 год, картографический отдел Лайонела Пинкуса и принцессы Фирьял. Любезно предоставлено Нью-Йоркской публичной библиотекой

Это было удобно для экстренных ситуаций или если нужно было доставить пациентку, нуждавшуюся в медицинской помощи, из кабинета Ломана к мадам Рестелл, где она записала бы пациентку на прием для прерывания беременности. Но такие варианты существовали только до тех пор, пока семейство владело обоими помещениями, что продолжалось до 1848-го. В тот год Чарльз Ломан купил большой дом на Чеймберс-стрит, 162, примерно в километре от прошлого места жительства и своего кабинета. После освобождения с острова Блэквелл Рестелл стала работать по новому адресу. Семья провела там следующие семнадцать лет. В доме жили Ломан, Рестелл, ее дочь Кэролайн Саммерс, а также четверо слуг, клерк по имени Джордж Хоу и брат Рестелл, Джозеф Троу, который помогал супругам практически во всех аспектах их совместной деятельности. В государственной переписи населения 1850 года Ломан и Троу указали в соответствующей графе профессию «издатель». Энн Ломан ничего не указала, как часто поступали женщины, даже если в данном случае это не соответствовало действительности[250].

Брат Рестелл Джозеф был крещен в Страуде, графство Глостершир, 7 октября 1821 года: значит, он был на 11 лет младше Энн. Он приехал в Соединенные Штаты в 1841-м или 1842-м, вероятно, за счет сестры, которая предпочла нанять на работу родственника. Его отличала лояльность сестре, даже несмотря на то, что она и ее муж постоянно нарушали закон. Троу и его племянница Кэролайн Саммерс заявили о намерении стать гражданами Соединенных Штатов в один и тот же день, 21 марта 1848 года. Брат Рестелл жил с Ломанами, не считая одной поездки в Европу в 1850-е годы, а спустя 30 лет он женился и переехал. У Троу могли быть свои причины работать именно с сестрой. Однажды в детстве или юности он получил травму и стал передвигаться с помощью деревянного протеза ноги. Из-за инвалидности он стал непригоден к некоторым видам физического труда. Позже Рестелл купила фермы в северной части штата Нью-Йорк для двух других братьев, но Троу не смог заняться сельским хозяйством из-за ноги. Не сохранилось сведений о том, как часто супруги платили Джозефу зарплату или давали ему деньги, хотя порой такое точно происходило. Мужчина жил с сестрой бесплатно, как член ее семьи и все трапезы делил с Ломанами. Вероятно, он пользовался всем, чем владели супруги. По мере того, как состояние семейства росло, у их сотрудничества появлялись очевидные преимущества, но Троу оставался почти полностью финансово зависимым от сестры и зятя и не начинал жить отдельно. Возможно, из-за такого положения он не женился, пока ему не исполнилось 50 с небольшим лет, что, безусловно, превышало средний возраст вступления в брак для мужчин в ту эпоху[251].

Троу был неотъемлемой частью дела Рестелл почти с самого его основания, кем-то вроде мастера на все руки, который одновременно управлял домашним хозяйством и продавал товары, а также, как значилось в одной переписи населения, «производил лекарства в розницу». Как выразился брат Рестелл: «Я занимался всем продвижением, заботился о доме, присматривал за каретами и лошадьми, покупал корма, выставлял лекарства на продажу, занимался финансовыми делами, обналичивал купоны и все в таком роде; по сути, все держалось на мне». Кроме того, он имел обыкновение «помогать мистеру Ломану; и выполнять все его поручения». По словам Троу, он и муж сестры на самом деле не производили лекарства самостоятельно. Они заключили договор с фирмой Hegeman and Company, которая производила их в своих кабинетах, основанных в 1837 году на Бродвее. В ту эпоху, задолго до того, как Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств (FDA) стало регулировать производство препаратов, на рынке не действовало никаких ограничений. Внучатая племянница Троу вспоминала, что по субботам утром «он обычно вставал пораньше и мыл тротуар, поливал его водой, а зимой топил печь». Учитывая, что он отвечал за продажи, маркетинг и организацию производства самих лекарств, в некотором отношении Джозеф выступал таким же известным французским врачом, как и Ломан. Отчасти в этом и заключалась прелесть использования такого количества разных имен – любой мог сыграть эту роль при необходимости[252].

Безусловно, самым долгоживущим и известным псевдонимом стал А. М. Морисо, который рассказывал, что родился во Франции и получил образование «профессора женских болезней», а иногда и акушера. Вымышленный персонаж был назван в честь французского врача семнадцатого века Франсуа Морисо, который писал об акушерстве и гинекологии. В 1847-м А. М. Морисо объявил о выходе в свет книги «Личный медицинский справочник замужней женщины» (The Married Woman’s Private Medical Companion), которую он рекламировал вплоть до 1860-х годов. Предположительно, книгу написал Морисо, хотя надпись на внутренней стороне обложки гласила: «Зарегистрировано в соответствии с актом конгресса в 1847 году ДЖОЗЕФОМ ТРОУ в канцелярии окружного суда Южного округа Нью-Йорка». Хотя Ломан, несомненно, преувеличивал количество проданных экземпляров – к 1856 году он хвастался двумя сотнями тысяч, – многочисленные тиражи давали понять, что книга переиздавалась несколько раз, так что, должно быть, пользовалась спросом. В одном из первых объявлений о выходе в печать книги Ломан – или, возможно, Троу – написал, что «содержащиеся в ней важные тайны, хотя и предназначены исключительно для замужних, для тех, кто собирается вступить в брак, они не менее ценны». В публикации расхваливались секретные французские знания, которые позволяли женщинам избежать беременности, если те умели читать между строк. Кроме того, книга должна была помочь тем, «кто жаловался на остановку, нерегулярность, сокращение или задержку менструаций». В погоне за покупателями Ломан также сообщил, что «каждый муж и отец, а также молодой человек, намеревающийся стать таковым, найдет здесь идеи, от которых никакие материальные соображения не заставят уже отказаться. Счастье мужчин и их будущих детей зависит от того, владеют ли главы семейств важными тайнами, содержащимися в этом труде». Книга продавалась за один доллар, и Ломан согласился отправлять ее по почте – бесплатно – в любую точку Соединенных Штатов. Тем, кто делал оптовый заказ для перепродажи, предлагали щедрые скидки. К следующему году в рекламе упоминались агенты в Олбани, Бостоне и Филадельфии, где книгу также можно было приобрести, а еще Ломан разместил объявления в газетах по всему Восточному побережью, в том числе в газете Courrier des États-Unis для франкоязычных граждан[253].

Титульный лист книги «Личный медицинский справочник замужней женщины» издания 1849 года, которая была впервые опубликована в 1847-м. Произведение выходило большими тиражами, что свидетельствовало о его популярности и об активной рекламе со стороны Чарльза Ломана

Книга «Личный медицинский справочник замужней женщины», опубликованная в XIX веке, имела чрезвычайно длинное полное название, хотя тогда это никого не удивляло. В подзаголовке говорилось, что книга «посвящена менструации или месячным в период их остановки, сбоев цикла или полного исчезновения, беременности и способам ее определения, а также лечению различных связанных с ней заболеваний. Открытие для предотвращения зачатия; крайне необходима при пороках развития или неспособности к деторождению. Для предотвращения выкидыша или аборта. Когда это уместно и необходимо, для предотвращения неправильного вынашивания при соблюдении всех мер предосторожности. Причины и способы лечения бесплодия». Если названия не хватало для описания содержания, Ломан использовал указатель вместо оглавления на первых нескольких страницах, чтобы потенциальные читатели легко нашли то, что их больше всего интересовало. В алфавитном порядке индекс варьировался от «аборта, симптомов» до «матки, ее выпадения» и включал обширные записи о менструации, родах и беременности, а также заметки о воспитании детей, обильных менструальных выделениях и мертворожденных младенцах[254].

С некоторыми важными оговорками книга была полностью типичной для своего времени. Ломан писал в традициях физиологов-реформаторов, группы врачей и сторонников реформы здравоохранения, которые выступали с лекциями и публиковали статьи о человеческом теле, чтобы слушатели и читатели больше знали о нем. Специалисты верили, что здоровье граждан улучшилось бы, если бы они понимали, как работает их организм. Больше всего споров вызывали откровенные обсуждения темы секса, зачатия, беременности, менструации и мастурбации, врачи выступали против последнего. Когда Ломан опубликовал «Личный медицинский справочник замужней женщины», книга «Моральная физиология» (Moral Physiology) Роберта Дейла Оуэна продавалась уже шестнадцать лет, «первое написанное и напечатанное в Соединенных Штатах произведение, в котором обсуждались методы контрацепции и давались практические советы». В 1832 году вышла работа Чарльза Ноултона «Плоды философии, или личный справочник молодых супружеских пар» (Fruits of Philosophy: Or, The Private Companion of Young Married People). Хотя эти публикации не обошлись без некоторых сопутствующих противоречий – Ноултона трижды судили за непристойности, но безрезультатно, – к 1847 году деятельность Ломана вряд ли отличалась новаторством[255].

В предисловии говорилось, что «независимо от того, замужем она или нет, [читательница] могла на этих страницах сравнить собственные симптомы с описанными и действовать в соответствии с предписанным методом лечения». Хотя книга позиционировалась как медицинский справочник для замужних женщин, было ясно: Ломан хорошо понимал, что некоторые одинокие девушки также вели активную половую жизнь. Он обращался и к ним, что вызывало споры в обществе. Предвосхищая некоторые возражения, он отметил во «вступительном слове», что «предрассудки или невежество заставляют считать, что если мужчины и женщины приобретут знания, позволяющие улучшить их положение как социально нравственных существ, защититься от болезней и сохранить здоровье, то открывшиеся перспективы приведут их к безнравственности и пороку. Такие доводы всегда вставали на пути прогресса в этой области». Подобно физиологам-реформаторам, Морисо встал на сторону просвещения, науки и знаний[256].

Многие разделы книги были в основном описательными и непримечательными, даже пусть по сегодняшним меркам научные данные не отличались точностью. Например, рассказ Ломана о различиях в сроках наступления менструации вряд ли мог кого-то оскорбить, хотя истории о тех, у которой цикл продолжался до 94 лет, а беременность наступала в десять, заставили бы призадуматься читателя и сегодня, и в XIX веке. Прежде всего, эта книга отличалась от произведений других физиологов тем, что Морисо рекламировал собственные товары, обычно в сносках, которые сопровождали разделы различных статей, посвященных медицинским заболеваниям. В сноске в разделе «Прекращение менструаций», например, отмечалось, что «наиболее эффективным особым средством, которое почти всегда помогало устранить остановку, сбой или задержку цикла (регул), являлось соединение, изобретенное М. М. Дезомо из Лиссабона, Португалия, под названием “Португальские женские таблетки”. Они давали верный результат и, несомненно, даже могли привести к выкидышу, если их принимала беременная». В конце указывалось, что желающие могли приобрести это лекарство у доктора А. М. Морисо по почте или в его кабинете на Либерти-стрит, 129, где он «лечил все женские заболевания, особенно те, что возникали из-за задержки менструации». Теперь Ломан утверждал, что Дезомо, а не Буделок, создал «Португальские женские таблетки», а Морисо заменил доктора Ф. Мельво в качестве единственного их распространителя в Соединенных Штатах. Он эффективно извлекал прибыль из относительно простого справочника, продавая его и рекламируя продукты на страницах книги. Ломан еще трижды упоминал о таблетках Дезомо, а также расхваливал товар под названием «Эликсир Моранда» в разделе, посвященном бесплодию. Средство также можно было приобрести в кабинете Морисо по адресу Либерти-стрит, 129. Поскольку муж Рестелл по причинам, которые до сих пор непонятны, изменил фамилию врача, открывшего эти таблетки, на «Дезомо», теперь требовалось придумать новое название для лекарств, которые помогли бы справиться с противоположной проблемой – неспособностью родить детей. Хотя Морисо не был большим поклонником презервативов, которые он в основном связывал с проституцией и профилактикой венерических заболеваний, он не гнушался рекламировать их для продажи в сноске: пять долларов за десяток[257].

Советы Ломана по вопросам беременности, контрацепции, родов и абортов заслуживали внимания именно потому, что он и его жена занимались лечением женщин, которые были в положении или надеялись избежать такового. Муж Рестелл включил целый раздел под названием «Признаки беременности» (Of the Mode by Which Pregnancy May be Determined), в котором он описал многие симптомы, характерные для раннего срока. Однако, как и многие врачи во время судебного процесса над его супругой, он настаивал на том, что ни один из них ничего не доказывал и что само по себе прекращение менструации, безусловно, ни о чем не говорило. Ломаны всегда помнили об этой тонкой грани, продавая абортивные средства, которые могли считаться лекарствами, предназначенные для восстановления менструального цикла. Как и врачи, вызванные в качестве свидетелей-экспертов на судебный процесс по делу Рестелл, ее муж отмечал, что ребенок начинал шевелиться у всех на разном сроке, а иногда у одной и той же женщины беременности отличались друг от друга. Опять же, когда Ломан указывал на этот факт, то увеличивал временной интервал, в течение которого его жена и, возможно, он сам могли вызвать выкидыш без того, чтобы аборт считался уголовным преступлением[258].

В разделе, посвященном «Предотвращению зачатия» (Prevention to Conception), Ломан привел многие из тех доводов, которые писала мадам Рестелл в объявлениях. Беременность «угрожала жизни» некоторых женщин: «И даже когда опасность родов миновала, рождение каждого ребенка отнимает у матери много лет жизни, в результате чего она, со слабым организмом и подорванным здоровьем, умирает раньше времени». Некоторые могли не захотеть рожать, потому что боялись передать наследственные заболевания или сумасшествие. Также Ломан выступал за контрацепцию как способ поощрения браков среди молодых людей – они могли вступать в брак, не беспокоясь о содержании семьи, пока были юными, – что само по себе привело бы к сокращению распущенности. Наконец, контрацепция уменьшила бы число незаконнорожденных детей, что, хотя и представляло проблему, становилось очевидно именно благодаря беременности и приводило к вовлечению молодых женщин в проституцию. Словом, хотя некоторые утверждали, что контрацепция приведет к росту порока, доктор А. М. Морисо считал, что она избавляла от него. Ломан верил, что существовали способы предотвратить беременность «без малейшей потери тех приятных ощущений, которые дарят супружеские объятия». Решение крылось в таблетках Дезомо:

Принцип, по которому они предотвращают зачатие, заключается в нейтрализации оплодотворяющих свойств спермы, и лекарство сохраняет и улучшает здоровье женщины, устраняя всякую предрасположенность к половой слабости, белям, опущению матки и т. д., а также восстанавливает и поддерживает эластичность и устойчивость репродуктивных функций (присущих только молодым девушкам) в течение многих лет.

Известно, что некоторые ингредиенты абортивных средств, продаваемых Рестелл, действительно вызывали выкидыш, но лекарство, которое описывал Ломан, казалось неправдоподобно чудодейственным. Оно одновременно нейтрализовало фертильность сперматозоидов и способствовало укреплению здоровья той, кто его принимал, предотвращая ряд заболеваний, которые иногда поражали женские репродуктивные органы, таких как лейкорея (или бели)[259].

Начиная с этого раздела, который занимал примерно половину книги, и продолжая далее, Ломан заключал некоторые отрывки в кавычки, иногда отмечал «автора» этих утверждений и приводил цитаты других людей на несколько страниц. В других случаях он не указывал, кому принадлежали высказывания. В целом по меньшей мере половина «Личного медицинского справочника замужней женщины» заимствована из других источников, иногда открыто, а иногда и нет. Возможно, наибольший «вклад» в книгу внесло произведение «Моральная физиология» Оуэна. Ломан бесстыдно скопировал многие страницы, даже изменив некоторые формулировки ради своих целей. Например, цитируя послание, полученное Оуэном от довольного читателя, муж Рестелл убрал название его публикации и вместо него использовал фразу «ваша ценная работа», чтобы сложилось впечатление, будто сам Морисо получил благодарственное письмо. В другом случае, когда Оуэну написал мужчина, превозносящий преимущества прерванного полового акта как средства контрацепции, Ломан заменил «прерванный половой акт» на «противозачаточное лекарство», чтобы читателям показалось, что препарат, который продавал сам Морисо (таблетки Дезомо), понравился мужу, чья жена стала реже беременеть. Когда Чарльз впервые начинает цитировать Оуэна, примерно в середине книги, то заключает его слова в кавычки и ссылается на другого автора, под которым, по-видимому, имеет в виду Оуэна. Но во многих случаях прямого цитирования кавычки он не использует[260].

Морисо крал отрывки не только у Оуэна. Также он использовал книгу Эндрю Комба «Физиология пищеварения: взгляд со стороны принципов диетологии» (The Physiology of Digestion: Considered with Relation to the Principals of Dietetics) 1836 года, Вустера Бича «Американская практика в сокращении, или семейный врач» (The Medical Companion; Or Family Physician) 1846-го и Джеймса Юэлла «Медицинский справочник, или семейный врач» (The Medical Companion; Or Family Physician) 1827-го. Это был плагиат: Ломан нарушал авторские права, если различные авторы, которых он цитировал, регистрировали свои работы. Но целью постоянного упоминания других врачей и их опыта было, скорее, то, что вымышленный доктор Морисо оказывался в их компании, чтобы чужие достижения и опыт приумножили собственные, тем самым читатели больше доверяли бы «Личного медицинскому справочнику замужней женщины»[261].

Особенно заслуживает внимания позиция А. М. Морисо в двух вопросах. В одном – он придерживался подхода жены, хотя его точка зрения явно отличалась от мнения большинства врачей с высшим образованием в ту эпоху. В другом – Ломан не соглашался с Рестелл и полностью разделял мнение ее противников. Во-первых, Чарльз Ломан очень скептично относился к вмешательству врачей в роды, хотя в то время специалисты с дипломами все чаще начинали использовать щипцы и обезболивающие в этом процессе. Историки в области медицины доказали, что более широкое использование инструментов привело к росту детской смертности и травмам. Здесь Морисо встал на сторону акушерок, таких как его жена, которые принимали роды так же, как и повитухи на протяжении тысячелетий. Как он выразился: «Если установлено, что роды будут естественными и что нет никаких препятствий, от нас мало что требуется – остается только наблюдать за процессом». Также Ломан отметил, что врачи и акушерки, «которые только смотрят и почти ничего не делают, считаются бесчеловечными и жестокими или, возможно, невежественными, потому что они честно не вмешиваются в этот простой и красивый процесс». Он продолжил обвинять, хотя и между строк, женщин, которые считали необходимым вызвать помощь на несколько часов раньше необходимого или требовали медицинского вмешательства в то, что в противном случае протекало бы естественным путем. Ломан напрямую воровал отрывки из книги Вустера Бича «Американская практика в сокращении», но даже это говорило само за себя. Бич принадлежал к основателям движения под названием «эклектическая медицина», которое опиралось на традиционные методы лечения и природные средства и избегало опасных мер и вмешательства в то, что в остальном считалось естественным процессом. По сути, эклектические, или «реформаторские» врачи появились в ответ на увеличение числа специалистов с дипломами, «обычных докторов», которые выступали за более активное вмешательство в роды и другие процедуры. Неудивительно, что муж мадам Рестелл, который не имел медицинского образования, придерживался подобных взглядов, за исключением того, что он притворялся «профессором женских болезней» или тем, кто получил образование в новой области гинекологии, то есть таким человеком, который обычно выступал за усиление контроля рождаемости именно для того, чтобы окружающие признали его компетентность. Бич и, соответственно, Ломан придерживались традиционного или консервативного подхода к родам, но такого, который большинство экспертов в области домашних родов и акушерства сегодня поддержали бы, потому что он отвечает интересам как матерей, так и младенцев[262].

Вторым вопросом, в котором позиции Морисо и его жены в значительной степени совпадали, было отношение к абортам. Во всяком случае, Морисо придерживался несколько более консервативных взглядов, чем супруга, по крайней мере, когда дело касалось срока прерывания беременности. Врач начал с того, что отверг опасения по поводу выкидышей и абортов и назвал их преувеличенными, заявив, что в случае самопроизвольного выкидыша, вызванного внешними обстоятельствами (падением с лошади или ударом копыта) или внутренними (разрывом кровеносных сосудов или заболеванием матки), сами эти обстоятельства представляют бо́льшую опасность для здоровья женщины, чем непосредственно выкидыш. Словом, что бы ни стало причиной прерывания беременности, оно вполне могло нанести такой больший вред женщине, чем сам выкидыш. Затем Ломан решительно заявил:

Тем, кто разбирается в акушерстве, хорошо известно, что в тех случаях, когда нужно вызвать выкидыш, будь то из-за деформации таза, заболевания матки или по другим причинам, при умелом вмешательстве процедура не представляет опасности, особенно на ранних сроках беременности.

Утверждение соответствовало истине и в прошлом, и в наши дни, и с ним соглашалось большинство врачей, а также его подтверждали учебники по медицине и акушерству, опубликованные в ту эпоху. Спор шел не о том, возможен или безопасен ли аборт, а о сроке, на которой женщинам следовало его совершать[263].

В этом вопросе Морисо разделял не такой уж радикальный подход, как можно было бы предположить. После заметки о симптомах самопроизвольного прерывания беременности и его профилактике следующий раздел назывался «Когда необходимо вызвать выкидыш или искусственное разрешение от бремени» (When Necessary to Effect Miscarriage or Artificial Delivery). Врач рассмотрел причины, по которым женщине не следовало рожать ребенка, среди которых, по его утверждению, были деформации таза, рахит и искривление позвоночника. Прежде чем перейти непосредственно к аборту, он еще раз порекомендовал противозачаточные таблетки Дезомо тем, для кого беременность представляет опасность. Затем Ломан перешел к явлению, которое он назвал «преждевременными искусственными родами». Сначала он написал о кесаревом сечении, которое, по его утверждению, невозможно выполнить, обеспечив выживание и матери, и ребенка. Хотя историки спорят о том, когда врачи впервые успешно провели такую операцию, несомненно, что ее редко проводили в Соединенных Штатах вплоть до конца девятнадцатого века, так что Ломан говорил правду. Затем он, по сути, изложил проблему как имеющую отношение только к женщинам, для которых рождение ребенка представляло угрозу для жизни.

Во время беременности аборт является крайним и последним средством. И, по-видимому, более гуманно пожертвовать эмбрионом, существование которого столь сомнительно до наступления периода жизнеспособности, чтобы защитить мать от рискованной симфискотомии и кесарева сечения.

Предосудительно злоупотребление таким ресурсом и его преступное использование, но не его надлежащее и разрешенное применение. К этой операции всегда следует подходить с большой осторожностью и принимать все необходимые меры, чтобы убедить общественность в ее необходимости.

Вряд ли слова Ломана можно назвать решительным подтверждением права женщин на выбор, и они полностью противоречат деятельности его жены, когда пациентки постоянно прерывали беременность по разным причинам, лишь небольшой процент из которых, вероятно, относился к прямым и доказуемым опасениям по поводу способности родить ребенка. Кроме того, он своровал эту цитату из «Практического трактата по акушерству» (Practical Treatise on Midwifery) знаменитого французского акушера-гинеколога М. Шайи, чье произведение впервые появилось на английском языке в Соединенных Штатах в 1844 году. Ирония заключается в том, что переводчиком и редактором работы врача был не кто иной, как Ганнинг С. Бедфорд, который уже довольно критически отзывался о мадам Рестелл в медицинских журналах и давал показания против нее на слушании по делу об аборте Марии Бодин. Судебный процесс состоялся через несколько месяцев после публикации книги, но Ломан, должно быть, прекрасно знал мнение Бедфорда о жене, когда писал «Личный медицинский справочник замужней женщины». Возможно, супруг Рестелл получал некоторое удовольствие, копируя материал у Бедфорда, осознавая, насколько расходились их взгляды на контрацепцию и аборты. Тем не менее из-за заимствований из работ Шайи и Бедфорда произведение Морисо не поддерживало вмешательства из прихоти и вообще ничего не говорило про прерывание беременности после первых признаков шевеления плода, поэтому в значительной степени осталось в стороне от споров насчет аборта, в которых активно участвовали жители и законодатели Нью-Йорка[264].

В начале марта 1847 года Ломан начал рекламировать в New York Herald «Личный медицинский справочник замужней женщины». До сентября 1847-го он понемногу давал объявления в газетах по всей стране. Большую часть того года книга ничем не выделялась на фоне других товаров и услуг на третьей или четвертой полосе большинства изданий, заполненной множеством подобных объявлений. Все изменилось, когда власти предъявили обвинение и взяли под стражу мадам Рестелл за то, что она сделала аборт Марии Бодин. Скорее всего, именно поэтому полиция и широкая общественность поняли, кем являлся А. М. Морисо. 15 сентября газета The Brooklyn Evening Star сообщила, что кто-то написал в The Sunday Times, что «доктор Морисо с Либерти-стрит, Нью-Йорк, чьи постыдные объявления так долго публиковались в местных газетах, – не кто иной, как Чарльз Ломан, или как там он себя называет, муж Рестелл». Статья появилась под заголовком «Дело Рестелл» (Restell Case), намекая, что такое открытие заслуживает внимания, поскольку относится к задержанию женщины-врача на прошлой неделе. Также важно, что в этой статье раскрывался и одновременно высмеивался статус Ломана как мужа акушерки, как будто такая женщина не могла состоять в браке, настолько она считалась бесполой из-за своей профессии. Возможно, из-за внимания, привлеченного к его теперь уже раскрытым отношениям, The Herald, та же газета, которая рекламировала его книгу по меньшей мере пять раз в месяц бо́льшую часть года, написала, что власти задержали Ломана «на основании ордера, выданного уголовным судом, поскольку большое жюри обвинило его в публикации непристойной книги под вымышленным именем доктор Морисо [sic]». Ломана представляли те же два адвоката, что и Рестелл на процессе Анны Марии Пёрди в 1841 году. На следующей неделе он вышел на свободу под залог[265].

Затем эту историю подхватили газеты в других городах. 27 сентября газета The Louisville Courier объявила, что прекращает публикацию объявлений о «Личном медицинском справочнике замужней женщины». В статье, взятой из The National Police Gazette, довольно подробно объяснялось, кто такая жена Морисо, а также отмечалось, что недавно полицейские арестовали ее. Газета The Courier сообщила, что «как только [они] поняли сущность этой книги», то послали за экземпляром. Книга, как утверждалось, содержала «много мелких мерзостей», и «в середине книги 52 страницы посвящены методам мадам РЕСТЕЛЛ и служат исключительно ее выгоде. Ей мало развращенного общества в Нью-Йорке, хвастовства своей привычкой к разврату и ежедневного участия в кровавых оргиях, ее излюбленного занятия, она отправила посыльных по всей стране, чтобы ничего не подозревающие издатели помогли ей в осуществлении адских замыслов. Конечно, мы не можем стать соучастниками ее преступлений и уверены, что ни один порядочный владелец газеты не поддержит эту книгу, когда узнает о ее содержимом».

Взгляды редакторов The Courier шли вразрез с представлениями большинства американцев XIX века о функционировании патриархального брака, если они предположили, что мадам Рестелл, которая, безусловно, была более известной из супругов, должна была нести ответственность не только за публикацию книги, но и за ее содержание, хотя имя акушерки никогда не упоминалось, и ее муж управлял значительной частью их общего дела под собственным псевдонимом[266].

В газете The Courier отметили, что эти 52 страницы были взяты непосредственно у Оуэна, которого редакторы считали честным и безобидным в своих намерениях, в отличие от Рестелл: «Все материалы, которые РЕСТЕЛЛ украла у него, использовались для рекламы ее позорных средств, и ввиду репутации, которую сама приобрела, в книге она называла себя А. М. Морисо». Хотя Чарльзу, а не его жене, власти предъявили обвинение в публикации непристойной книги, издание вычеркнуло его из происходящего, потому что все внимание поглотили злодеяния Рестелл[267].

Ломан так и не привлекли к ответственности за непристойное поведение. В декабре 1847 года, после того как сама Рестелл уже была осуждена за мелкое правонарушение и попала в тюрьму «Гробницы», адвокат Ломана попросил об отсрочке рассмотрения дела. Юрист утверждал, что Оуэн был важным свидетелем, а поскольку он проживал в Индиане, защите требовалось больше времени для допроса, предположительно, в том же штате. Суд дал отсрочку, и разбирательство так и не состоялось. Вероятно, адвокат собирался возразить, что поскольку Оуэна никогда не обвиняли в подобном, а наиболее спорные части книги были заимствованы у него, то Чарльз не мог быть виновен. Неясно, сработала ли эта стратегия или прокуроры просто потеряли интерес к расследованию. В любом случае Ломан так и не предстал перед судом. Хотя жители Нью-Йорка теперь знали, что скандальная Рестелл состояла в браке, роль ее мужа и Троу в семейном деле больше никогда не привлекала такого пристального внимания, хотя они продолжали давать объявления о товарах и услугах вплоть до 1880-х годов, то есть даже после смерти супругов. В 1860-м, когда переписчик постучал в двери дома 162 по Чеймберс-стрит, его жильцы сообщили, что их было трое: Чарльз Р. Ломан, врач, 48 лет, Энни, 46 лет, и Джозеф Морисо, врач, 28 лет [sic]. В этом официальном документе Чарльз значился главой семьи, мадам Рестелл была названа просто по имени, а ее брат взял псевдоним Морисо, точно такой же, как и во время работы на Либерти-стрит, 129[268].