Инопланетянам, возможно, показалось бы забавным, что человеческая культура оказала глубокое влияние на то, как мы измеряем вещи. Можно было бы заполнить целый антропологический музей свидетельствами попыток с точностью установить величины, которые мы сегодня принимаем как данность. Единица измерения — это то, что придает смысл измеренному числу. В ответ на вопрос «С какой скоростью вы ехали?» вы ведь не ответите полицейскому: «Пятьдесят пять центов». Или если кто-то спросит: «Какого вы роста?», вы понимаете, что не стоит отвечать: «Семьдесят пять градусов по Фаренгейту». Единицы измерения должны иметь смысл в контексте того, что измеряется. Только тогда можно сравнить одну величину с другой. И только тогда шестнадцать унций профилактики могут стать равными фунту лечения.

То, что когда-то существовала официальная единица длины под названием «футы» (ступни), само по себе смехотворно. А еще есть миля, в которой, как всем «очевидно», содержится 5280 футов. Мы до сих пор измеряем рост лошадей в «ладонях». Но давайте не будем останавливаться на этом. У нас были чашки, пинты и галлоны. У нас были кипы и бушели, лиги и морские сажени, а также «корабельные грузы» (shiploads) — мера, название которой легко расслышать как непристойность. Секунда времени в какой-то момент была официально определена как ровно 1/31 556 925,9747-я часть 1900 года, измеренная по возвращении Солнца в исходное положение на небе в конце года. Даже в метрической системе метр был определен французами в 1789 году как одна десятимиллионная доля расстояния от Северного полюса Земли до экватора по линии, проходящей через Парижскую обсерваторию.

Насколько нам известно, единицы измерения, используемые инопланетными учеными, могут быть столь же несуразными. Но есть область, где мы можем найти точки соприкосновения. Вселенная так устроена, что в ней обнаруживаются фундаментальные константы. Все они важны, но на самой вершине этого священного списка находятся: (1) скорость света: «c», (2) постоянная Планка: «h» и (3) гравитационная постоянная: «G», которую иногда называют «большой G». Скорость света — это быстро. Очень быстро. И она остается неизменной независимо от того, когда, где и как вы ее измеряете, составляя ровно 299 792 458 метров в секунду — величина, измеренная настолько точно и являющаяся настолько фундаментальной, что любые корректировки или обновления этого значения заставят изменить само определение длины метра. Постоянная Планка, открытая в 1899 году немецким физиком Максом Планком, лежит в основе нашего понимания квантовой физики. А «большая G» берет начало из ньютоновского закона всемирного тяготения.

Облик Вселенной изысканно сформирован значениями этих констант. Например, с помощью расчетов, которые обычно проводят на первом курсе аспирантуры по астрофизике, можно показать, что будь гравитационная постоянная всего на 10 процентов больше, светимость Солнца удвоилась бы, а вместе с ней и светимость всех звезд во Вселенной. И что еще важнее, продолжительность их жизни сократилась бы вдвое. Если бы все обстояло именно так, наше Солнце умирало бы прямо сейчас, а всё живое на Земле находилось бы на грани вымирания.

Мы вправе ожидать, что инопланетные ученые открыли все физические константы, особенно «большую тройку», которая могла бы послужить отличной темой для завязывания разговора при первой встрече. Как именно? Оказывается, эти три константы можно скомбинировать так, чтобы создать единицы измерения, не привязанные ни к частям тела, ни к земным годам, ни к французам. Макс Планк впервые проделал эту процедуру в 1899 году, предложив нам:

Планковская длина:    L =

Планковская масса:     M =

Планковское время:     T =

Независимо от того, насколько вам понятны эти уравнения, главное здесь то, что эти единицы основаны на фундаментальных физических константах и, в принципе, должны быть известны инопланетным ученым по всей Вселенной. Сам Планк, должно быть, чувствовал себя почти инопланетянином, когда писал:

«Возможно установить такие единицы... которые не зависят от конкретных тел или веществ и неизбежно сохраняют свое значение для всех времен и всех цивилизаций, включая внеземные и нечеловеческие; такие единицы можно назвать „естественными единицами измерения“». ²

Из этих трех единиц можно вывести множество других. Например, единицей объема была бы просто планковская длина в кубе. А единицей скорости — планковская длина, деленная на планковское время.

По обычным человеческим меркам эти величины астрономически малы и имеют внушительные отрицательные показатели степени. Планковская длина составляет 1,6 x 10^–35 метров. Планковская масса составляет 6,14 x 10^–9 килограммов. А планковское время — 5,4 x 10^–44 секунд. Для сравнения, эта планковская длина составляет одну стоквинтиллионную диаметра протона. Но абсолютный масштаб этих величин не имеет значения. Важно то, что Планк дал нам способ измерять Вселенную на равных с инопланетными учеными.

Невзирая на общие единицы измерения, практически в каждом произведении поп-культуры разумные инопланетяне оставляют нас далеко позади благодаря своим технологически превосходящим возможностям. Но так было не всегда. Доводя до крайности идею «они точно такие же, как мы», голландский ученый-энциклопедист Христиан Гюйгенс написал шутливо-гипотетическую книгу «Космотеорос, или Рассуждения о жителях планет», опубликованную посмертно в 1698 году. Воображая жизнь на Юпитере и Сатурне, Гюйгенс ни перед чем не останавливается, чтобы доказать: они обязаны быть точь-в-точь как мы:

«Если глобус их разделен подобно нашему на сушу и море, как оно, очевидно, и есть (ибо откуда иначе взяться всем сим испарениям на Юпитере?), у нас есть все основания приписать им искусство мореплавания, а не присваивать столь великое и полезное изобретение горделиво лишь себе... И какое множество других вещей следует из сего допущения!»

Гюйгенса уже не остановить:

«Коли есть у них корабли, должны быть у них и паруса, и якоря, канаты, блоки и рули, кои служат для направления хода корабля против ветра... И, быть может, не чуждо им и использование компаса... Но нет сомнения, что должны они владеть механическими искусствами и астрономией, без коих навигация так же не может существовавать, как не могут они сами обойтись без геометрии».³

Каким бы технологическим превосходством ни обладали пришельцы, их машины и изобретения все равно должны подчиняться универсальным законам физики. В своей старомодной манере Гюйгенс высказал эту гипотезу. Но в наше время мы заявляем об этом как об объективной истине.

Есть веские причины скептически относиться к этому утверждению. Если ориентироваться на нашу собственную историю, то многие заявляли, что мы никогда не полетим, никогда не преодолеем звуковой барьер и никогда не достигнем Луны. Вот несколько особенно нелепых скептических прогнозов, сделанных людьми, которым следовало бы разбираться в этом получше:

Едва ли двадцатый век явит нам столь же великие успехи в развитии транспорта, какими ознаменовался век девятнадцатый.

— ДЖОРДЖ Х. ДЭНИЕЛС, «НЬЮ-ЙОРКСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА», В ГАЗЕТЕ «БРУКЛИН ДЕЙЛИ ИГЛ», 30 ДЕКАБРЯ 1900 ГОДА

Человек не полетит еще пятьдесят лет.

— УИЛБЕР РАЙТ В ПИСЬМЕ СВОЕМУ БРАТУ ОРВИЛЛУ, 1901 ГОД

Ни один летательный аппарат никогда не долетит из Нью-Йорка до Парижа.

— ОРВИЛЛ РАЙТ, 1908 ГОД

Посадка и передвижение по Луне сопряжены со столькими серьезными проблемами для человека, что науке может потребоваться еще лет двести, чтобы с ними справиться.

— «САЙЕНС ДАЙДЖЕСТ», 1948 ГОД

Человек никогда не достигнет Луны, невзирая на любые будущие научные достижения.

— ЛИ ДЕ ФОРЕСТ, ПИОНЕР РАДИОТЕХНИКИ, 1957 ГОД

Что объединяет все эти предсказания, так это отсутствие видения того, что принесет будущее технологий, хотя последние две цитаты прямо (и ошибочно) винят во всем ограниченность науки. На самом же деле ни один закон физики никогда не препятствовал ни одному из этих свершений. Налицо лишь полное отсутствие воображения^I.

Земляне частенько используют слово «универсальный» (или «вселенский») не к месту. Не сверившись со стандартами красоты на других планетах, победительницу конкурса «Мисс Вселенная» следовало бы из раза в раз называть «Мисс Земля». На заставке киностудии Universal Pictures под торжественные фанфары красуется — как вы уже догадались — планета Земля. А сколько раз мы слышали, как те или иные особенности человеческого поведения называют «универсальными»? В очередной раз наше эго разгулялось не на шутку.

Все, что действительно универсально, должно действовать как на Земле, так и на небесах. Именно это делает законы физики универсальными, и именно это позволяет нам очерчивать пределы не только для технологий пришельцев, но и для их физиологии.

Вполне обоснованная дерзость этого заявления проистекает из простых рассуждений: невозможно понять биологию без химии, а химию — без физики. И хотя это вовсе не кажется само собой разумеющимся, законы физики действительно работают во всем космическом пространстве. К примеру, спектры звезд и галактик, помимо прочего, раскрывают химические элементы, из которых они состоят. Эти спектры в точности совпадают с теми, что мы наблюдаем в земных лабораториях, а значит, квантовая физика, отвечающая за формирование спектров, действительно универсальна. Между тем законы движения и тяготения Ньютона, как и теория относительности Эйнштейна, проявляются повсюду, куда бы мы ни посмотрели во Вселенной, от обращающихся друг вокруг друга двойных звезд до далеких скоплений галактик. Это не просто наши предположения о Вселенной — это экспериментально и наблюдательно подтвержденные объективные истины.

Удивительно, но открытые на Земле законы физики применимы ко всем эпохам — от сегодняшнего дня вплоть до самого Большого взрыва. Глядя в глубины космоса, мы видим Вселенную не такой, какая она есть сейчас, а такой, какой она была в момент испускания наблюдаемого нами света. Действительно, космос — это самая настоящая машина времени. Свет проходит около одного фута за наносекунду — двенадцать дюймов каждую миллиардную долю секунды. Таким образом, все, что мы видим, принадлежит нашему прошлому. Человек, сидящий напротив вас за столом, на самом деле на две-три миллиардные доли секунды старше, чем тот, кого вы видите. Луна — на 1,3 секунды старше. Солнце — на восемь минут и двадцать секунд. Ближайшая к Солнцу звезда, Проксима Центавра, — на четыре года и три месяца. Соседку Млечного Пути, галактику Андромеды, мы наблюдаем такой, какой она была 2,5 миллиона лет назад. Реликтовое излучение доносится до нас из прошлого, отстоящего на 13,8 миллиарда лет. На любом расстоянии, в любую космическую эпоху законы физики проявляются точно так же, как и на Земле. Именно благодаря этому наука вообще способна работать.

Все это заставляет меня с прискорбием сообщить, что гладких вращающихся летающих тарелок в реальности не существует. Они нарушают закон сохранения момента импульса (что на языке физики означает: они не могут самопроизвольно раскручиваться и останавливать вращение без чего-либо, уравновешивающего этот вращательный момент). Вот почему у вертолетов есть рулевые винты. Повредите его — и вертолет закрутит в неуправляемом вращении. Вертолеты, сконструированные без хвостового винта, оснащаются двумя соосными несущими винтами, вращающимися в противоположные стороны, чтобы компенсировать момент импульса друг друга. Раскрутить аппарат можно и с помощью направленных вбок реактивных сопел, выбрасывающих какую-либо массу. Разверните эти же сопла на 180 градусов, и они замедлят вращение.

И как получается, что летающие тарелки вращаются, но при этом вид из их лобового окна не заставляет окружающий мир бешено кружиться перед глазами? Если вы увидите приближающуюся летающую тарелку с двумя вращающимися в противоположных направлениях дисками или с соплами по краям, у вас куда больше шансов на то, что вас ждет подлинный контакт с пришельцами.

Что касается обтекаемых аэродинамических космических кораблей, они выглядят круто, но польза от них есть лишь в том случае, если вы планируете лететь на сверхзвуковой скорости сквозь воздух. Безвоздушное пространство не предъявляет к конструкции подобных требований. Высокотехнологичному космическому кораблю, подлетающему к Земле, незачем на большой скорости прорываться сквозь атмосферу. Он мог бы мягко снизиться без всякой тепловой драмы с теплозащитным экраном. Если бы наши собственные космические корабли использовали топливо вместо аэродинамического торможения для снижения скорости при сходе с орбиты, мы тоже могли бы спускаться плавно.

Конечно, когда пришельцы прилетят к нам в гости, мы можем быть уверены, что их технологии окажутся куда более продвинутыми, совершенными и сложными, чем все, о чем мы только могли мечтать. Они прибыли из глубин космоса. В то время как мы аплодируем своим собратьям, поднявшимся всего на сто километров над поверхностью Земли — линии Кармана^II — и гордо называем их астронавтами. Для сравнения: если бы Землю уменьшили до размеров школьного глобуса, то эти космические туристы XXI века поднялись бы над ее поверхностью всего лишь на толщину двух десятицентовых монет.

Распространенный «вау»-эффект в сообщениях об НЛО — это их внезапное и стремительное ускорение в небе, обычно противоречащее всем известным способам передвижения. От нуля до тысячи миль в час всего за секунду. Мгновенная смена направления. Круто. В таком случае их кораблям действительно понадобилась бы обтекаемая, аэродинамическая конструкция для быстрых маневров в атмосфере.

В физике ускорение — это изменение скорости и/или направления движения. И если только ускорение не совсем незначительное, вы сразу поймете, когда оно происходит. Ускоряетесь — и чувствуете давление спинки сиденья. Замедляетесь — и подаетесь вперед, натягивая ремень безопасности (который вам обязательно следует пристегивать). Поворачиваете налево — ваше тело клонит вправо. Поворачиваете направо — тело клонит влево. При постоянной же скорости и направлении движения тело ничего не чувствует. В спецвыпуске «Скорость» журнала Car and Driver за 2014 год я опубликовал статью под лозунгом «Жду не дождусь ускорения!». Шансов вытеснить знаменитый афоризм «Испытываю жажду скорости!» из фильма «Лучший стрелок» (1986) у нее не было, но я хотя бы попытался.

Согласно знаменитому уравнению Ньютона, связывающему силу с ускорением,^III практически любое ускорение возможно, если приложить достаточно большую силу. Высокие скорости кораблей пришельцев, даже если они кажутся загадкой для земных технологов XXI века, сами по себе не являются проблемой. В большинстве смертельных аварий, связанных с движением, вас убивает именно ускорение. В обиходе то, что мы называем замедлением, — это просто отрицательное ускорение. Так что достаточно высокое ускорение повредит внутренние органы и сломает кости. И это происходит независимо от того, резко ли вы замедляетесь, стремительно разгоняетесь или мгновенно меняете направление движения.

Чтобы уменьшить ускорение, нужно увеличить время, за которое меняется скорость или направление движения. Вот почему прыгуны в высоту и с шестом обычно не приземляются на цемент. Вместо этого они падают на мягкие маты, что значительно растягивает во времени процесс изменения их скорости и позволяет спортсменам пережить падение, чтобы совершить следующую попытку.

В 2001 году на гонке Дайтона-500 легенда NASCAR Дейл Эрнхардт погиб на последнем круге при резком столкновении со стеной трассы после легкого столкновения с другой машиной. Его тело сбросило скорость со 160 миль в час до нуля за доли секунды. Никаких кувыркающихся обломков. Никаких крутящихся шин, скачущих по трассе. Никакого взрыва и пожара. Лишь отрицательное ускорение, примерно в 60 раз превышающее ускорение свободного падения, или «60 g». Мы можем рассчитать, какой кинетической энергией обладали машина и гонщик на скорости 160 миль в час. Какой бы она ни была, мы знаем, что при нулевой скорости кинетическая энергия равна нулю. Куда же делась эта энергия? Она смяла машину и разрушила молекулярные связи, благодаря которым тело водителя и пассажира остается целым и функционирует.

При лобовом столкновении торс человека удерживается ремнем безопасности, прикрепленным к кузову автомобиля. Автогонщики обычно используют пятиточечные ремни — по одному над каждым плечом, по бокам на уровне бедер и один между верхней частью бедер. Однако голова гонщика сохраняет полную скорость движения вперед до тех пор, пока ее не затормозит шея. Причиной смерти Дейла Эрнхардта стал перелом основания черепа, когда его голова фактически отделилась от плеч, что привело к мгновенной смерти.⁴

В подтверждение того, что люди обычно не считают подобные резкие столкновения смертельными или даже опасными: многочисленные подборки на YouTube демонстрируют зрелищные аварии на автогонках, где машины кувыркаются по трассе, разлетаясь на части и загораясь. Слоган таких видео? «И они ушли на своих двоих». Но в этом анализе упускается то, что машинам требовалось дополнительное время, чтобы полностью остановиться, а это значительно снижало отрицательное ускорение и, как следствие, риск летального исхода.

Я знаю одного человека, который уверовал в Бога после того, как заснул за рулем, вылетел с дороги и несколько раз перевернулся на машине, прежде чем остановиться. Патрульный полицейский, прибыв на место происшествия и увидев разбитый вдребезги автомобиль, воскликнул: «Это чудо, что вы выжили!» Порой незнание законов физики успешно маскируется под божественное вмешательство.

Но вернемся к нашим ускоряющимся пришельцам с их загадочными сверхмощными двигателями. Я охотно готов признать за ними двигательные системы, которые мы пока не умеем создавать. Но если пришельцы состоят из биологических тканей, а не из стали или какого-то другого жесткого материала, и если пилот и пассажиры ускорятся с нуля до тысячи миль в час за секунду, все на борту испытают перегрузку свыше 50 g, превращая их в бесформенное месиво при каждом эффектном маневре в нашем небе.

Почему физик может утверждать подобное? Во Вселенной существует всего четыре силы: «сильное ядерное взаимодействие», которое удерживает вместе атомные ядра и ядерные частицы; «слабое ядерное взаимодействие», отвечающее за радиоактивный распад; «электромагнитное взаимодействие», определяющее любые связи между атомами, молекулами и световой энергией во Вселенной; и, конечно же, гравитация. Все молекулы во Вселенной состоят из атомов и удерживаются вместе химическими связями, которые обеспечиваются электромагнитным взаимодействием. Химические связи обладают пределом прочности, выше которого они просто разрываются. Как правило, чем крупнее молекула, тем больше связей она содержит и тем более она уязвима для внешнего воздействия. Направьте достаточное количество энергии любого вида в скопление молекул — и вы на все сто процентов расщепите их на составляющие атомы. Высокое ускорение живой или неживой материи — это способ спонтанной накачки системы энергией.

Очевидцы стремительного ускорения НЛО обычно описывают его как бесшумное. Мы так делать пока не умеем. Наши разгоны весьма шумные, хотя за последние десятилетия благодаря усилиям инженеров-акустиков наши автомобили, автобусы, грузовики, двигатели гражданской авиации и большинство других громких вещей стали заметно тише. Старожилы, возможно, помнят, что когда над головой пролетал самолет, приходилось прерывать разговор на улице и ждать, пока он пролетит. Самолеты ревели так громко, что в 1969 году во время домашних матчей Мировой серии между «Нью-Йорк Метс» и «Балтимор Ориолс» на стадионе «Шей» мэр Джон В. Линдси попросил руководство расположенного неподалеку аэропорта Ла-Гуардия перенаправить самолеты, чтобы те не взлетали и не садились над стадионом, дабы рев двигателей постоянно и раздражающе не заглушал комментаторов.

Но чего бесшумно ускоряющиеся пришельцы никак не могут избежать, так это звукового удара, возникающего при преодолении звукового барьера — Мах 1^IV. Когда вы движетесь медленнее скорости звука, молекулы воздуха охотно расступаются перед вами. Но стоит превысить скорость звука — и молекулы уже не могут убираться с вашего пути достаточно быстро, из-за чего вашему фюзеляжу требуются острый нос и обтекаемые крылья, чтобы буквально прорубать себе дорогу в воздухе, создавая ударную волну. Вот почему все сверхзвуковые самолеты выглядят так круто. В нижних слоях земной атмосферы скорость звука составляет около 750 миль в час, в зависимости от температуры воздуха. Так что если вы наблюдаете внезапное ускорение до огромных скоростей за доли секунды без всякого звукового удара, то вы, скорее всего, неверно истолковываете увиденное. Но если движение сопровождается звуковым ударом, значит, перед нами реальный аппарат, летящий в нашей реальной атмосфере, и на его борту могут находиться вполне реальные мертвые пришельцы.

Чтобы добраться до Земли, пришельцам необходимо преодолеть огромные космические расстояния. Космос по большей части пуст. Насколько пуст? Давайте снова масштабируем всё до размеров школьного глобуса: Международная космическая станция вращается по орбите на высоте всего в 0,4 дюйма (1 сантиметр) над его поверхностью. Луна находится на расстоянии 10 футов (3 метров). Марс — в одной миле (1,6 километра). Вот почему созданным человеком ракетам требуется восемь минут, чтобы выйти на околоземную орбиту, три дня, чтобы долететь до Луны, и девять месяцев, чтобы добраться до Марса. Вернись мы к реальным размерам Земли, вспомним о Поясе астероидов, якобы «кишащем» огромными каменными глыбами. Однако среднее расстояние между известными астероидами там составляет 600 000 миль. Чтобы навестить нас, пришельцам нужны технологические возможности и средства для преодоления огромных расстояний за предположительно короткие сроки, и они должны точно знать, куда направляются, дабы не затеряться в космическом пространстве.

Итало-американский физик XX века Энрико Ферми задумался над этой проблемой (уже после того, как создал первый в мире искусственный ядерный реактор). Он провел простой расчет «на коленке», чтобы оценить, должны ли пришельцы уже посетить нас к настоящему времени. Мы знаем возраст Галактики Млечный Путь — не менее 13 миллиардов лет. Мы знаем ее размеры — около 100 000 световых лет в поперечнике. Мы знаем приблизительное количество населяющих ее звезд — сотни миллиардов. И давайте представим, что у каждой звезды есть хотя бы одна обитаемая планета. Если пришельцы во что бы то ни стало вознамерились колонизировать Галактику и они технологически развиты, то со своей родной планеты они могли бы отправить экспедицию в духе «Мейфлауэра» к соседней планете. Прибыв на место, пришельцы-пилигримы построили бы ракетный завод и отправили еще две экспедиции в духе «Мейфлауэра» к другим близлежащим планетам. Если каждая экспедиция порождает еще две, то число галактических колоний будет расти в геометрической прогрессии. С помощью такого метода можно заселить 100 процентов обитаемых планет Галактики всего за тридцать семь шагов.^V А что насчет времени в пути? Если бы люди отправились в путь на нашей самой быстрой ракете, когда-либо покидавшую Солнечную систему, — запущенный НАСА аппарат «Новые горизонты», летевший к Плутону со скоростью десять миль в секунду^VI, — то путь до системы Альфа Центавра, находящейся всего в 4,2 светового года от нас, занял бы восемьдесят тысяч лет. Этот срок несколько превышает продолжительность нашей жизни, что потребовало бы от нас отправки корабля поколений, населенного группой способных к размножению астронавтов, обрекая еще не родившихся потомков завершать миссию, начатую самым первым поколением. Две тысячи поколений спустя корабль прибывает на новую планету. Чтобы пересечь всю Галактику, планета за планетой, потребовались бы миллиарды лет.

Но мы ведь говорим не о людях. Мы говорим о высокотехнологичных пришельцах. Допустим, они придумали, как путешествовать со скромной скоростью в 20 процентов от скорости света. Они могли бы перемещаться между звездами за годы, а не за миллиарды лет. На таких скоростях всю Галактику можно было бы заселить за несколько миллионов, а не миллиардов лет. Это по-прежнему кажется долгим сроком, однако несколько миллионов лет — это всего лишь 0,02 процента от возраста Галактики. Исходя из этого, к настоящему времени пришельцы должны были колонизировать каждую планету, включая Землю. Но вся жизнь на Земле имеет общую ДНК и единое происхождение. Никаких чужаков среди нас нет. Ииии... где же тогда пришельцы? В этом и заключается суть аргумента Ферми, который стал известен как Парадокс Ферми.

Поскольку ответ у нас уже есть — их здесь нет, — мы легко можем найти придумать всевозможные оправдания тому, почему так вышло. Английский физик Стивен Уэбб в книге под названием «Если Вселенная полна инопланетян... то где же все?»⁵ предлагает семьдесят пять решений этого парадокса. Вот лишь некоторые из них:

Межзвездные путешествия на расстояния в световые годы — это попросту слишком сложно для кого бы то ни было, даже для высокоразвитых пришельцев. Поэтому такие попытки никогда и не предпринимаются.

Мы сильно переоценили количество обитаемых планет в Галактике.

Они повсюду, но избегают планет, которые уже заселены разумной жизнью. Не путать с гипотезой «Темного леса», согласно которой ни одна из многочисленных обитаемых планет не выдает своего присутствия из страха быть захваченной враждебными и злобными соседями-инопланетянами.

Мы сильно переоценили распространенность разумной и технологически развитой жизни во Вселенной. Это настолько редкий биологический исход, что мы вполне можем быть одиноки в нашей Галактике. В книге 2000 года «Уникальная Земля»⁶ эта тема исследуется более подробно.

Пришельцам неинтересно расселяться за пределы своей родной планеты. А убежденность в том, что они непременно хотят покорить космос, — это лишь проекция сугубо человеческих желаний.

Любое из этих объяснений само по себе отвечает на вопрос, почему их здесь нет. В совокупности же у нас есть все основания чувствовать себя в безопасности от инопланетного вторжения. Но если вы уверены, что они уже здесь, маскируясь под людей или какую-то другую форму жизни, то перед нами все равно встает одна проблема. Фундаментальная предпосылка парадокса Ферми заключается в том, что пришельцы прибывают, обосновываются и отправляют еще две космические экспедиции на поиски новых планет. Думаю, если бы это произошло, кто-нибудь обязательно бы заметил.

Мое любимое объяснение, однако, называется гипотезой космического карантина⁷; её в 2005 году выдвинул мой коллега по музею Стивен Сотер. Он исследовал вероятную судьбу видов, одержимых страстью к колонизации. Их принято называть «жадными пришельцами»⁸: для них поиск и колонизация планет — глубокая внутренняя потребность, и они просто не могут остановиться. Мы предполагаем, что эти инопланетяне также в совершенстве овладели наукой и технологиями, необходимыми для воплощения своих амбиций.

По мере того как волна колонизации катится по Галактике, распространяясь подобно плесени в чашке Петри, пригодных для жизни планет остается все меньше. Но «жадным пришельцам» всегда нужно больше, больше и больше. Не все обитаемые планеты одинаково привлекательны, поэтому конфликты внутри инопланетного вида неизбежны: они начинают воевать друг с другом за те немногие миры, что еще остались свободными. Они могут даже сойтись в схватке за уже заселенные планеты. Вместо принципа «Я хочу планету» в действие вступает «Я хочу ТВОЮ планету». Конфликт достигает критической точки, когда вся инопланетная раса начинает воевать сама с собой, что приводит к краху всей этой затеи с галактической колонизацией.

Звучит надуманно. Но именно это происходило на Земле с великими морскими колониальными державами: Англией, Францией, Испанией, Португалией и Нидерландами. Добавьте к этому списку Японскую империю, монголов, полинезийцев и Османскую империю, — и перед вами предстанет один-единственный биологический вид, делящий на части все привлекательные уголки земной поверхности. Эта схема работает до тех пор, пока две колониальные державы не сталкиваются лбами, в конечном итоге развязывая войну за контроль над землями, представляющими взаимный интерес. Если бы наши технологии позволяли, мы сами наверняка стали бы теми самыми «жадными пришельцами» в масштабах всей Галактики.

Один из величайших триумфов современной науки — Периодическая таблица химических элементов. Безуспешные попытки систематизировать элементы, предпринимавшиеся алхимиками прошлых веков, включая Исаака Ньютона, были окончательно преодолены в 1869 году благодаря гению русского химика Дмитрия Менделеева. Это не просто список из шестидесяти трех известных на тот момент элементов. В табличной форме она раскрывает повторяющиеся свойства элементов, в остальном совершенно непохожих друг на друга. А там, где в таблице оставались пустые ячейки, новые элементы ждали своего открытия. Столбцы и строки таблицы отражают закономерности, дающие глубокое понимание химического поведения атомов, — и это при том, что таблица появилась за тридцать лет до открытия электрона, отвечающего за все химические реакции между элементами.

Полное понимание того, почему в таблице вообще существует химическая периодичность, ускользало от науки вплоть до появления квантовой физики в 1920-х годах. Сегодня мы дошли уже до 118 известных элементов, и пустых мест не осталось. Девяносто два из этих элементов встречаются в естественном виде в окружающей среде и по всей Вселенной. От водорода с одним протоном в ядре до урана с девяноста двумя. Элементы тяжелее урана мы синтезируем в лабораториях.

Что ж, если пришелец вообще хоть что-то смыслит в химических элементах Вселенной, он должен распознать Периодическую таблицу элементов по тому объему информации, который она сжимает и упорядочивает. Так что носите её копию при себе в кармане. Прямо рядом с треугольником Пифагора. И той пробной монетой из антиматерии. Пришелец не распознает химические символы, которые мы используем, особенно те, что восходят к латинским корням и не совпадают с обиходными названиями элементов — вроде Ag для серебра, Au для золота и Pb для свинца.^VII Но сама таблица должна быть мгновенно узнаваема, ведь мы и пришельцы живем в одной и той же Вселенной, имея доступ к одним и тем же элементам во времени и пространстве.

К этому моменту мы уже должны произвести на пришельца впечатление. И если повезет, он, возможно, захочет научить нас кое-чему из своих научных и технологических достижений. Это было бы здорово, ведь если инопланетяне окажутся злыми и захотят причинить нам вред, наши пушки, ракеты, бомбы, бейсбольные биты и бамбуковые факелы, скорее всего, окажутся против них бесполезны. Если мы откроем по пришельцам огонь, это, вероятно, их только разозлит, и вот тогда нам, пожалуй, останется только бежать и прятаться.

Назначение инопланетного оружия не будет отличаться от целей всего того, что человечество изобретало на протяжении тысячелетий войн. Любое оружие объединяет один общий принцип: взять энергию отсюда и доставить её туда. От кинетической энергии вашего кулака и стрел, выпущенных из лука, до пуль, летящих из стволов, управляемых ракет и электромагнитного лучевого оружия. Самое главное — сделать так, чтобы энергия, передаваемая цели, превышала энергию, которая защищает или удерживает воедино объект, который вы хотите вывести из строя или уничтожить.

Как уже отмечалось, еще более пугающим, чем пришелец, угрожающий убить вас из лучевого оружия, может оказаться пришелец, который вместо этого грозит вас съесть. Сюжеты многих великих сказок строятся вокруг опасности того, что детей съедят — от «Красной Шапочки» и «Златовласки и трех медведей» до «Гензеля и Гретель» и «Джека и бобового стебля». Эта угроза взывает к самым глубоким детским страхам. В еще одном классическом эпизоде Сумеречной зоны под названием «Служить человеку»⁹ раса инопланетян ростом почти три метра, именуемых канамитами, высаживается на Земле и обучает нас передовым сельскохозяйственным наукам, что колоссально повышает урожайность наших ферм. Голод на планете ликвидирован, и все сыты. И все войны за ограниченные ресурсы прекращаются. Затем канамиты приглашают любопытных и заинтересованных людей посетить их родную планету на борту космического корабля. Люди с воодушевлением выстраиваются в очереди, чтобы отправиться в это путешествие. Позже от криптографов мы узнаем, что книга, которую случайно оставили канамиты, под названием «Служить человеку», вовсе не была руководством по оказанию помощи человечеству. На самом деле это была... поваренная книга.

Постоянное изображение злых пришельцев, обладающих передовой наукой, технологиями и оружием, проистекает из наших предположений о том, как они поведут себя по отношению к нам. Но, возможно, этот образ подсознательно основан на реальных свидетельствах того, как мы сами вели себя по отношению к себе подобным в истории цивилизации. Столкновения между людьми, обладающими передовыми технологиями, и теми, у кого их нет, никогда не заканчивались хорошо для последних. На ум сразу приходят колонизация и рабство. Но точно так же — и откровенный геноцид.

Герберт Уэллс высказал эту мысль в первой главе «Войны миров», пытаясь вызвать если не сочувствие, то хотя бы понимание к вторгшимся марсианам:¹⁰

И прежде чем мы станем судить их слишком строго, мы должны вспомнить, какое беспощадное и полное разрушение сеял наш собственный вид... Тасманийцы, несмотря на их человеческий облик, были полностью стерты с лица земли^VIII в истребительной войне, которую вели против них европейские иммигранты в течение пятидесяти лет. Разве мы такие уж апостолы милосердия, чтобы жаловаться, если марсиане воевали в том же духе?

Так что космические пришельцы вполне могут оказаться самыми мирными существами во Вселенной, наделенными моральным кодексом, превосходящим все, чего когда-либо достигала человеческая цивилизация. Однако наши истории проецируют на них худшие черты человеческого поведения. Мы увидели врага, и этот враг — мы сами.

I. Книга «В бесконечность и далее» этого автора и Линдси Уокер (National Geographic Books, 2023) — это иллюстрированная хроника технологических достижений человечества, превзошедших самые смелые фантазии прошлого.

II. Линия Кармана — это высота над поверхностью Земли, где атмосфера настолько разрежена, что больше не светится синим цветом, позволяя вам видеть звездное небо даже при сияющем Солнце. Обычно считается границей космического пространства.

III. Второй закон Ньютона гласит, что результирующая сила, действующая на объект, пропорциональна ускорению этого объекта с учетом величины ускоряемой массы. В виде уравнения: F = m x a (сила равна массе, умноженной на ускорение).

IV. Названа в честь немецкого физика и философа XIX века Эрнста Маха (1838–1916), который изучал ударные волны, вызванные движением на высоких скоростях в текучих средах.

V. Арифметически это 2 в 37-й степени, что превышает 100 миллиардов.

VI. Это 0,005 процента от скорости света.

VII. Латинское название серебра — argentum, откуда пошло название Аргентины — земли, которая, как считалось, изобилует серебром. Латинское название золота — aurum. А латинское название свинца — plumbum, от которого происходит английское слово «plumber» (водопроводчик) — со времен, когда трубы еще делали из свинца.

VIII. Несмотря на то что тасманийцы были практически полностью истреблены, они все же не исчезли окончательно.