Cancel culture и no platforming – это санкции, то есть негативные меры, вводимые для того, чтобы принудить нас принять и блюсти новые, более строгие моральные нормы. Но поборники морали могут посылать и положительные сигналы, давая знать, что целиком и полностью поддерживают эти нормы, ожидают их принятия и готовы стоять на их страже.

В современной публичной сфере открытое проявление личной моральной озабоченности часто называют virtue signalling, «демонстрацией добродетели» или попросту моральным выпендрежем. Изначально это понятие было нейтральным и означало только то, что некоторые люди посылают такие «сигналы добродетели», чтобы выразить солидарность с определенными этическими и политическими воззрениями; сегодня фигура морального радетеля имеет скорее дурную репутацию, поскольку за чрезмерным подчеркиванием моральной чувствительности всё очевиднее проступают двуличные и циничные мотивы, желание извлечь выгоду из благородно звучащей тревоги о морали, оставаясь на самом деле к ней совершенно безучастным.

Действительно, очень часто «демонстрация добродетели» представляет собой не что иное, как moral grandstanding, своего рода моральное позерство[504]. Проблема в том, что нарочитая, показная добродетельность – это опыт, который легко деградирует и очень быстро снижает планку морального дискурса: такое позерство часто порождает малосимпатичное коллективное давление (piling on), всё более жесткую эскалацию (ramping up) и осуждение моральных преступлений, которые не совершались (trumping up). Моральный дискурс становится перформативным аукционом. Корень зла в том, что «сигнальщики добродетели» озабочены вовсе не нравственностью, а прежде всего улучшением собственного положения в социальной группе и подчеркиванием принадлежности к ней. Таким образом, мораль деградирует до демонстрации личной лояльности.

Но демонстрация добродетели отнюдь не всегда циничный акт саморекламы. Публичное изложение своих моральных ценностей и обеспокоенности может укрепить доверие, и, если об этих ценностях говорится уверенно и обоснованно, другие люди тоже начинают воспринимать их и жить в соответствии с ними[505]. Это также может помочь нам преодолеть вредные или устаревшие моральные нормы, которые поддерживаются взаимными поведенческими ожиданиями и «множественным невежеством»[506]. Мы часто что-то делаем, будучи убеждены, что этого ожидают от нас все остальные; но и эти остальные нередко поступают точно так же по той же причине. Публичное выражение новой моральной позиции обличает эти ловушки коллективного невежества. Так, Flight shame – это попытка перед лицом катастрофических последствий, которыми грозит изменение климата, морализировать полеты и сократить частные авиарейсы до минимума. Достичь этой цели получится, если люди – в идеале высокого статуса – публично заявят об отказе летать авиалайнерами.

Не стоит слишком доверять тем, кто предлагает простые решения. Если за каждым публичным моральным осуждением нам будет мерещиться выпендреж, мы рискуем стать глухими к тем случаям, когда человек или группа выражают законные претензии. Однако тем, кто принимает на веру каждый твит, в котором кипит чей-то возмущенный разум, следует напомнить, что один из самых старых трюков в пособии по эволюции – прятать собственные эгоистические интересы за цветистыми речами о морали.