Между тем в последние годы ширится новое движение за социальную справедливость, борцы которого преследуют моральные цели – фундаментальное равенство всех живых существ, забота о слабых, маргиналах, бесправных и угнетенных, нравственное преображение современных обществ, – прибегая к совершенно иным средствам и подходам. Я имею в виду эффективный альтруизм.

Если программа вокистов подчеркнуто символичная и коллективистская, то эффективный альтруизм радикально антисимволичный и индивидуалистичный. Его главный посыл в том, что наши бескорыстные побуждения должны быть рентабельными: расходы должны окупаться. Усилия благотворителей, как правило, сосредоточены на том, что находится у них под носом, однако с этической точки зрения «максимальная отдача» от 1 000 евро, пожертвованных детскому саду в Харвестехуде и потраченных на переоборудование скалодрома, ничтожна – уровень жизни детей, извлекших выгоду из этих инвестиций, если и изменился, то крайне незначительно. А вот если бы эти деньги пошли на закупку малярийных сеток или на финансирование кампании по дегельминтизации в одной из стран Центральной Африки, те же 1 000 евро могли бы спасти многие жизни.

Эффективный альтруизм – движение, восходящее к новой этике австралийского философа Питера Сингера и развиваемое, а также кредитумое сейчас Оксфордским университетом. Такие философы, как шотландский писатель Уильям Макаскилл, призывают нас делать добро лучше[507]. За этим стоит последовательное, скрупулезное осмысление инклюзивной динамики, о которой я говорил в предыдущей главе. Судьба наших родственников, друзей, знакомых или сограждан не более важна, чем судьба любого другого человека. Его благополучие даже важнее с моральной точки зрения, так как «мы» уже настолько богаты и пресыщены, что наша жизнь едва ли улучшится, если мы потратим на себя еще одну сотню евро. Эффективный альтруизм подразумевает, что мы должны делать гораздо (гораздо!) больше для того, чтобы борьба с глобальной бедностью и болезнями привела хотя бы к их уменьшению. Это включает в себя, в частности, вегетарианский образ жизни, который на корню пресекает постоянное субсидирование ужасов мясной промышленности и требует от нас кардинальных ограничений в жизненном укладе, потому что использование большей части предметов роскоши никак не способствует улучшению благосостояния человечества. Надо сказать, «предметы роскоши» трактуются весьма широко: к ним относится и новая зимняя куртка, и посещение кинотеатра – словом, всё, что несовместимо с моральной рентабельностью.

Среднестатистический человек около 80 000 часов жизни тратит на работу. Такие некоммерческие организации, как «80 000 часов», помогают молодым людям спланировать карьеру так, чтобы она соответствовала принципам эффективного альтруизма[508]. На первый взгляд, управление хедж-фондом на Уолл-стрит не имеет ничего общего с этичной карьерой. Но что, если я твердо намерен направлять заработанные миллионы на финансирование микрозаймов в Шри-Ланке, на которые бедные смогут купить велосипед или фруктовый ларек? Сайты вроде Give Well[509] или The Life You Can Save[510] предоставляют информацию о благотворительных организациях, выдерживающих самую тщательную проверку с точки зрения bang for your buck, максимальной отдачи от вложенных средств.

Эффективный альтруизм претит нравственному чутью, поскольку его утонченно интеллектуальные рекомендации не находят в нашей душе отклика. И это неслучайно, так как это сугубо рационалистическое движение с самого начала относилось к нашим чувствам с большим скептицизмом. Сострадание довольно часто оказывается плохим советчиком: оно близоруко, предвзято, быстро улетучивается и, наконец, изменчиво[511]. Недостаточно иметь отзывчивое сердце, нужно, чтобы его побуждения выдерживали также и хирургическую беспощадность экономических расчетов.

Почти все приемлют основную идею эффективного альтруизма: если для того, чтобы помочь нуждающимся, нужно пойти на небольшие издержки, почему бы это и не сделать[512]. Лишь очень немногие осознают всю силу моральных последствий такой идеи. Но есть люди, которые более чувствительны к бремени нечистой совести, и тайный стыд буржуазии гнетет их больше, а желание посвятить жизнь тому, что им кажется хорошим и правильным, необычайно остро и непреодолимо. В детстве они становятся вегетарианцами, позднее – веганами; волонтерят в приютах для бездомных и на раздаче еды, трудятся в хосписах и в мастерских для людей с ограниченными возможностями в рамках «социального года»[513], становятся общественниками, активистами, врачами без границ. Как, например, Джефф и Джулия Кауфман, которые как-то вечером, лежа в постели, скорбели о бедах мира[514]. Но эмоциями дело не закончилось: когда слезы высохли, они придумали план. Джулия будет отдавать на благотворительность 100 % своего дохода, Джефф – 50 %. С учетом расходов на квартплату и еду у каждого из них оставалось еще 38 долларов карманных денег. Поступать правильно трудно: «О долг, почему у тебя не мордашка милашки?» – говорит поэт Огден Нэш, и Фридрих Шиллер тоже выражал общее мнение, когда изобличал суровую неумолимость моральных «обязанностей».

Австралийский философ Тоби Орд, один из столпов эффективного альтруизма, поддержал так называемую клятву дарения (giving pledge) – добровольное обязательство регулярно отдавать большую часть состояния на благотворительные цели[515]. Вы тоже можете присоединиться к этой клятве на сайте Giving What We Can, созданном Ордом. Готовы ли вы к этому? Скорее всего, нет; если же вы колеблетесь, можете проверить, насколько вы богаты по глобальной шкале, на сайте How rich am I[516]. Большинство людей думает, будто богаты другие, но в Германии трудяга с доходом 24 539 евро в год входит в число 4 % самых богатых людей в мире – 96 % населения планеты беднее. А для тех, кто опасается, что пожертвованные деньги утекут и не дойдут по назначению, существует сайт Give Directly: сюда не допускаются посредники, и вы можете пожертвовать деньги непосредственно и сразу тем, кто в них нуждается[517].

Эффективные альтруисты предупреждали об опасности глобальных пандемий и ядерных войн еще до того, как это (снова) стало модным[518]. Экономический рост и научно-технический прогресс, породившие современные общества, не только подарили нам вакцины и интернет, но и создали новые, никем не предвиденные, антропогенные – сотворенные человеком – проблемы, которые переросли в экзистенциальные риски и начинают угрожать будущему всего человечества. Этими проблемами, о которых большинство людей забывает, которые игнорирует или недооценивает, серьезно обеспокоено одно из ответвлений эффективного альтруизма, известное как лонгтермизм (longtermism); оно задается вопросом, а достаточно ли мы подготовлены к извержению супервулканов, к столкновению с гигантскими астероидами, к последствиям изменения климата и апокалиптической мощи вышедшего из-под контроля искусственного интеллекта[519]. Мы хотели всего лишь никогда не голодать, – но не откусили ли мы больше, чем можем прожевать?