Истоки вокизма довольно мутные. Почему он проявился именно сейчас? Время расплаты, вероятно, наступило бы раньше, если бы не 11 сентября и не финансовый крах 2008 года, которые приковали внимание интеллектуального мира к глобальному терроризму и к чреватой кризисами неустойчивости финансовых рынков. Но даже без этих потрясений кризис, подобный нынешнему, всё равно неминуемо разразился бы. Рано или поздно неудержимые силы интернета, обличающие дух времени, вынесли бы проблемы расовой и сексистской дискриминации на повестку дня.

В блогосфере 2000-х годов внимание в основном было сосредоточено на расколе, которое вносили противоборствующие религии[414]. Но вскоре гики, вооруженные одной лишь клавиатурой и раньше других признавшие интернет своей новой родиной, начали утверждать собственную непогрешимую, благоразумную рациональность, высмеивая самые мракобесные догмы религиозных мировоззрений, особенно американских евангелистов, как интеллектуально несовместимые с трезвым, независимым взглядом тех, кто обладает истиной. Они изобретали какую-нибудь псевдорелигию, вроде Летающего Макаронного Монстра, пародируя самые легендарные истории традиционных религий. А если это не помогало, растолковывали набожным христианам или мусульманам с незаконченным школьным образованием, почему непорочное зачатие Марии не могло произойти описанным образом и почему Мухаммед на самом деле был не высокочтимым пророком, а плутом и педофилом. Стоит ли удивляться тому, что эта стратегия не сработала.

Девушки, участвовавшие в этих дискуссиях, быстро поняли, что и попытки флиртовать, предпринимаемые на онлайн-форумах нердами (которые редко видят свет Божий), безнадежно неуклюжи. Стоило проигнорировать их или дать от ворот поворот, мир тут же улетучивался и атмосфера становилась откровенно мизогинной. Это обостряло неприязнь интеллектуалок к токсичному и домогающемуся их миру, в котором женщинам приходится ежедневно лавировать.

Но однажды стало очевидно, что дискриминация на самом деле интерсекциональна[415][416]: лишения имеют свойство наслаиваться, пересекаться и усиливаться, и, хотя многим женщинам приходится нести свой крест, их трудности часто меркнут перед теми формами маргинализации, которые приходится терпеть негритянкам-лесбиянкам и нищим женщинам с инвалидностью. В центре внимания всё чаще оказывались проблемы социальной несправедливости, выходящие за рамки феминизма. Новые общественные движения, такие как Black Lives Matter («Жизнь черных имеет значение»), подпитываемые случаями жестокости и насилия со стороны полиции, которые происходят с ужасающей и обескураживающей регулярностью, сосредоточили социальную критику на затушевывании бедственного положения цветных, people of color.