«Что было цельным, рушится на части»[406], – утверждает Уильям Батлер Йейтс в стихотворении «Второе пришествие». И действительно, культурные потрясения последних лет не замечает (да и то на краткий миг) разве что тот, кто витает в облаках.
Но те, кто остается на земле, понимают, что происходит нечто странное: нравственный «перегрев». Наш моральный лексикон стал сумбурнее, сочетая в себе возросшую беспощадность суждений со столь же возросшей непримиримостью судящих. В англоязычном мире для этого явления придумали термин «культурные войны» (culture wars)[407]. Окопавшиеся, вооруженные до зубов, заклятые враги с возмущением и затаенной обидой сражаются за то, как следует истолковывать наше настоящее, как понимать прошлое и как изображать будущее.
В современной полемике этот кризис с особой остротой проявился в спорах, связанных с вокизмом (wokeness)[408]. Во второй половине XX века были сделаны попытки построить инклюзивное общество, которое никому из сограждан не отказывает в преимуществах и привилегиях из-за их морально произвольных особенностей. Этот идеал и сегодня почти повсеместно принимается и считается разумным. В то же время в последние десятилетия растет разочарование тем, что осуществление этого идеала заставляет себя долго ждать. После отмены законов Джима Кроу в середине 1960-х годов черные и белые в Америке стали формально равноправными и политически равными. Тем не менее белые американцы по-прежнему обладают состоянием, в десять раз превышающим состояние чернокожего населения[409]. Даже в Германии доход людей с эмигрантскими корнями составляет меньше половины среднестатистического дохода[410]. Женщины в среднем зарабатывают на 20 % меньше мужчин, а социально-экономическая мобильность находится в стагнации[411].
Такое социальное неравенство вызывает всё большее неприятие. Но каким образом эта проблема сохраняется, если расовые предрассудки и сексистский шовинизм явно пошли на убыль и большей частью общества отвергаются?[412] Вскоре возникло подозрение, что социальная несправедливость поддерживается не столько предрассудками, антипатией и дискриминационными действиями тех или иных лиц, сколько всеохватывающими социальными структурами, которые глубоко вплетены в ткань общества.
Чтобы устранить эту системную дискриминацию и маргинализацию, ее нужно сначала изобличить. Так появился лозунг Stay woke («Проснись, разуй глаза»), так как механизмы угнетения и дискриминации настолько фундаментальны и глубоки, что их часто не замечают. Некоторые усматривают в вокизме последнее оставшееся средство достичь справедливого общества, позволяющее обделенным меньшинствам увидеть свое подлинное положение маргиналов и тем самым окончательно преодолеть его в последнем усилии. Другие видят в вокизме конец западной цивилизации, где не в меру ретивые горлопаны и смутьяны стремятся подорвать основы свободного общества, запрещая мыслить и говорить по-другому.
Вокизм вобрал в себя всё, что характеризует моральную матрицу постмодерна: требование справедливости и свободы; подчеркивание собственной идентичности и принадлежности к группе; проблему распределения власти, собственности и привилегий; борьбу за символическую инфраструктуру общества; границы допустимых высказываний. Признаться, слово «вокизм» я употребляю не без колебаний – сегодня оно звучит чаще всего в ироническом или даже уничижительном смысле. Но изначально, возникнув несколько десятилетий назад в афроамериканском сообществе, а затем войдя в широкий обиход, оно было призывом ко всем представителям маргинальных групп и их союзникам (allies) осознать и изобличить скрытую и часто воспринимаемую как нечто само собой разумеющееся расовую и сексистскую дискриминацию или эйблизм. Термин вокизм приобрел огромную популярность в социальных сетях и традиционных СМИ после убийства в августе 2014 года в Фергюсоне, штат Миссури, темнокожего подростка Майкла Брауна полицейским Дарреном Уилсоном[413]. Однако критики всё чаще прибегают к этому термину для того, чтобы представить нравственное возмущение маргинальных групп как истерию или перформанс, за которым стоит не подлинное стремление к справедливости, а лицемерие и демонстрация собственной правоты.
Культурный кризис, переживаемый нами сегодня, порожден механизмами и факторами, которые формировали наши нормы и ценности на протяжении всей человеческой истории. Какие требования, претензии и опасения оправданы, а какие нет? Как можно расшифровать моральную грамматику этих противоположных подходов? Какие составляющие истории добра и зла здесь сошлись?