А Рон Риденаур? Как и многие другие злодеяния, резня в Сонгми стала символом пугающей демонической силы группового давления, социального конформизма. Кажется, порой не много и нужно, чтобы превратить прежде безупречных людей в обезумевших кровожадных убийц, – бесчисленные свидетельства этому предоставил еще Холокост. Особенно печальную известность получил рассказ американского историка Кристофера Браунинга о гамбургском полицейском батальоне 101, которому летом 1940 года было приказано «очистить» польское местечко Юзефув от проживавших там евреев. Огласив утром перед пятьюстами подчиненными этот чудовищный приказ, майор Вильгельм Трапп, которого в батальоне ласково называли «папаша Трапп», сделал необычное заявление: тот, кто не чувствует себя готовым участвовать в расстреле полутора тысяч человек, может отказаться от выполнения приказа, сказав об этом прямо, не опасаясь каких-либо последствий. Откликнулись на это предложение меньше десяти человек[329].

Стальной панцирь конформизма – одна из главных тем моральной психологии XX века. Самые известные социологи и психологи мира начали пристально изучать эту своеобразную неизбежность. Они хотели понять, какие обстоятельства могут подтолкнуть вроде бы безобидных граждан на самые крайние формы насилия и жестокости и какую лепту в эти обстоятельства вносят послушание и покорность перед властью, корпоративный дух и конформизм. Любой психолог знает о так называемом эксперименте Милгрэма, в котором испытуемых под предлогом участия в исследовании особенностей человеческой памяти удавалось без особого труда заставить пытать током других участников[330]. Большинство дошло до максимальных электрических разрядов, и никто не посмел ослушаться приказов проводивших эксперимент ученых.

Кроме одного человека. Когда через несколько лет эксперимент Стэнли Милгрэма попытался воспроизвести в Принстонском университете психолог Дэвид Розенхан, среди его испытуемых нашелся-таки несогласный, сразу отказавшийся пытать людей током. Этим молодым человеком был Рональд Риденаур.

Десятилетиями социальные психологи поражались тому дивному факту, что одного и того же человека мы видим и на самом влиятельном эксперименте, и по соседству с самой страшной бойней, устроенной американцами в XX веке, – и что в обоих случаях этот человек был единственным, кто поступил правильно вопреки обстоятельствам. Не в последнюю очередь потому, что эксперимент Милгрэма ставил своей целью проиллюстрировать тот самый феномен жестокого стадного инстинкта, который привел к катастрофе в Сонгми.

Теперь мы знаем, что Рональд Риденаур никогда не был в Принстоне. Вернее, был Рон, да не тот. Два человека с одним звучным аллитерированным именем в 1968 году, с разницей в несколько месяцев, проходили испытание на стойкость в двух разных местах, далеко друг от друга. Лишь несколько лет назад социальный психолог Гордон Бир развеял недоразумение, десятилетиями кочевавшее по учебникам и лекториям. Он выяснил, что примерно в одно и то же время во Вьетнаме в составе «зеленых беретов» воевали два Риденаура, которые были лично знакомы друг с другом (и даже с третьим человеком с тем же именем).

Но эта простительная путаница преподала два урока. Во-первых, исследования, подобные эксперименту Милгрэма, и исторические события, подобные Сонгми, показывают, что наши моральные ценности и тем более моральные поступки зависят в гораздо большей степени от влияния внешних обстоятельств, чем от внутренних, личных качеств человека. Мы большей частью – творения внешних сил и, приступая к реформам в сфере морали, должны учитывать это в первую очередь. Во-вторых, такое понимание парадоксально. Мы склонны приписывать поступки человека его индивидуальному характеру, который, как нам кажется, в любых ситуациях постоянен[331]. Эта склонность настолько сильна, что даже социальные психологи, которых вроде бы должны защищать от этой ошибки их исследования, не смогли не поддаться искушению принять двоих Риденауров за одного человека. Разве и тот и другой не проявили мужество в решающий момент? Разве не очевидно, что этот Рональд Риденаур был необычайно стойкой и антиавторитарной личностью, которой судьба дважды предоставила возможность блистательно проявить себя?