В мировом масштабе жители богатых западных индустриальных стран – это особый когнитивный и моральный случай. Странные люди думают по-другому, и у них другие ценности. Но почему? Как возник этот «комплекс индивидуализма»?[279]

Обнаружив, что существуют люди со «странным» психологическим профилем, Джозеф Хенрик и его исследовательская команда не дали никаких объяснений тому, откуда взялись эти странные когнитивные и моральные модели, которые в конечном счете привели к появлению современной эпохи. Осталось также неясным, какие факторы способствовали тому, что эта трансформация произошла как раз там, где мы ее наблюдаем сегодня.

Спустя несколько лет после публикации результатов этих, теперь уже легендарных, исследований стали просачиваться первые слухи о том, что Хенрик, ныне профессор Гарвардского университета, и его команда корпят над общей теорией происхождения странных ценностей и моделей мышления. А в 2020 году вышел в свет фундаментальный труд The Weirdest People in the World («Самые странные в мире»), в котором было представлено всеобъемлющее и в высшей степени ошеломляющее объяснение истоков современной weirdness, странности.

Хенрик утверждает, что универсальная мораль и аналитический тип мышления странной популяции возникли в результате более чем тысячелетнего развития, в течение которого католическая церковь планомерно подрывала традиционные семейные устои Европы. Разрушение родственных связей как главного организующего принципа экономики, политики, права, религии и частной жизни вызвало культурную эволюцию, венцом которой около 500 лет назад стало Новое время.

Предположение о том, что именно семейная политика католической церкви породила «странности» западной морали и познания, на первый взгляд кажется невероятным. Однако Хенрик в подкрепление своей теории пускается в подробные объяснения с такой страстью, что они обезоруживают и даже завораживают. По-видимому, сегодня «Самые странные в мире» – это актуальнейшее из социологических исследований в XXI веке.

Главным элементом теории Хенрика стала программа «Брак и семья», инициированная западной церковью, сокращенно БиС. За тысячу лет, прошедших между синодом в Эльвире (ныне Гранада) в Испании около 300 года и Четвертым Латеранским собором в Риме в ноябре 1215 года, римская церковь полностью реорганизовала европейские институты брака и наследования и наконец расторгла тесные родственные и семейные узы, которые прежде скрепляли западное общество[280].

Во всех обществах родство и семья образуют основную структуру социального сосуществования. Это не нормативное утверждение, предписывающее «семье» играть такую роль, а дескриптивное (описательное) высказывание, констатирующее факт: именно так всё и есть. Вот что было характерно для традиционных родственных связей в большинстве обществ – и прежде всего в дохристианской Европе[281].

• Человеческая жизнь проходила большей частью в группах, полностью основанных на родстве. Эти группы, в свою очередь, встраивались в более крупные группы или ассоциации (кланы, племена, роды и т. д.).

• Семья создавалась по патрилинейному принципу. Порядок наследования имущества и место жительства определялись по отцовской линии. (Однако были и исключения: в некоторых обществах не жена переезжала к мужу, а наоборот, муж после свадьбы жил в доме тещи и тестя.)

• Эти родственные общины коллективно владели и управляли землей и собственностью.

• Индивидуальная идентичность каждого члена общины всецело зависела от того, какую социальную роль он играл внутри своей родственной группы.

• В соответствии с нравами и обычаями родственной общины разрешались конфликты и определялась мера ответственности за причиненный ущерб.

• Родственные отношения служили своеобразной системой социальной защиты на случай болезни, бедности и прочих превратностей судьбы.

• Были обычным явлением браки по договоренности. Решение о том, кому на ком жениться, нередко принималось с учетом интересов всей семьи и ее благосостояния.

• Полигамные, а точнее полигинные браки, в которых мужчина имел несколько жен, были широко распространены – во всяком случае, среди власть имущих и (или) состоятельных мужчин. (Полиандрия тоже встречалась, но крайне редко.)

В традиционных, «нестранных» обществах над всей жизнью человека доминировали родственные связи, и от того, какую роль играл человек внутри своей родственной группы, зависели его место жительства, выбор партнера, род занятий и жизненный путь. Но каким образом программа БиС западной церкви должна была подточить эти структуры? Некоторый свет на это проливает уже упомянутый синод в Эльвире: на этом церковном соборе представители клира приняли постановления, которые сегодня считаются одними из старейших среди сохранившихся письменных документов католической церкви. Особое внимание в них было уделено благочестию, браку и другим повседневным явлениям, требовавшим христианской оценки. Соборные постановления дают представление не только о европейской церковной истории того времени, но и о том, сколь разительно менялся в то время семейно ориентированный социальный уклад. На Неокесарийском и Никейском соборах был запрещен левират – обычай, согласно которому (бездетная) вдова должна была вступить в брак с братом умершего мужа. В сентябре 506 года синод в Агде на юге Франции объявил недопустимыми браки между двоюродными и троюродными братьями и сестрами, равно как и браки с вдовой брата, сестрой жены, мачехой, вдовой либо дочерью дяди или любой другой родственницей, – всё это теперь классифицировалось как инцест и нередко каралось смертной казнью. Кроме того, церковь ввела институт восприемников, благодаря которому неродные люди могли взять на себя обязанность духовных отцов или матерей (крестников) ребенка, что умаляло усыновление осиротевших детей их кровными родственниками; браки между крестными родителями и их крестниками, разумеется, также были запрещены, и это еще больше ослабляло прочность семейных уз.

В следующие столетия западная церковь превзошла саму себя, устанавливая всё более жесткие законы и запреты относительно того, кому на ком позволительно жениться. Особенно важную роль в ее программе «Брак и семья» играл запрет на браки между двоюродными братьями и сестрами[282]. Он был призван подчеркнуть радикальное отличие между западной и восточной (православной) церквами. Перечислим основные пункты программы БиС.

• Запрещается брак между кровными родственниками (вплоть до седьмого колена).

• Запрещается многоженство.

• Вводится духовное родство (институт крестных родителей).

• Обязательно публичное согласие на бракосочетание (громкое «Да») жениха и невесты во время праздничной церемонии, исключающее брак по расчету.

• Новое место жительства (молодожены должны переехать в собственный дом).

• Индивидуальная собственность и наследование по личному завещанию.

В результате этих метаморфоз возникла протобуржуазная нуклеарная семья, заменившая патриархальные разветвленные кланы, где все были связаны друг с другом посредством свободно объединенных домохозяйств. Эта тенденция отразилась и на лексике, обозначающей разные семейно-правовые отношения, в которой специфические именования членов семьи – во многих обществах различались братья по матери и братья по отцу – были вытеснены именованиями, акцентировавшими внимание на кровосмесительном характере сексуальных отношений. Так, мать жены превратилась в тещу[283], жена брата – в невестку или, как более точно по-английски, sister-in-law («сестру по закону»).

Физических преград, которые мешали бы генетическим родственникам заниматься друг с другом сексом, не существует. Поэтому большинству обществ приходится de facto изыскивать способы, как пресечь возможность кровосмесительных связей. Частично эта проблема решается биологически («эффект Вестермарка»)[284]: дети, растущие вместе, впоследствии, как правило, не испытывают сексуального влечения друг к другу, независимо от того, связывают ли их родственные отношения. Этим также объясняется, почему почти все люди интуитивно испытывают глубокое отвращение к сексу между братьями и сестрами. Сверх того, лепту вносит и культурная эволюция норм, тщательно и подробно прописывая табу на инцест. Здесь культурное разнообразие очень велико; меры, принятые ранней европейской церковью, приходятся на самый отдаленный край спектра.

Хенрик кратко суммировал, что означали эти меры. Проводимая церковью БиС «преобразила европейскую семью в ходе процесса, который в основном завершился 500 лет назад. Но действительно ли это повлияло на нашу сегодняшнюю психологию? Важно ли взросление в окружении менее интенсивных основанных на родстве институтов для мотивации, восприятия, эмоций, особенностей мышления и представлений о собственной идентичности? Есть ли способ проследить причинно-следственную связь между психологическим разнообразием современных людей и прошлыми действиями Церкви?»[285]