Мораль и культура тесно взаимосвязаны. Прежде всего, моральные нормы и ценности необходимы потому, что они поддерживают сложные формы социальной кооперации, которые, в свою очередь, подстегивают развитие кумулятивной культуры. Петли обратной связи, возникающие в результате нашей динамично развивающейся способности к обучению и увеличивающегося арсенала культурных знаний, существенно зависят от численности группы. Чем больше группа, тем быстрее и успешнее ниша заполняется культурным содержанием, которое может быть усвоено и усовершенствовано следующим поколением. Наша мораль помогает решить эту проблему, так как без моральных норм человеческие популяции были бы неспособны достичь численности, необходимой для такого динамичного развития. Мораль придает человеческому сосуществованию масштабность, что создает предпосылки для новых витков кумулятивной культурной эволюции. Иными словами, мораль компенсирует недостаточному существу его физические изъяны, налаживая коллективное сосуществование, которое подготавливает почву для возникновения кумулятивной культуры. С численностью группы прямо связаны уровень и сложность культурных связей, которые группа может поддерживать, поскольку технические и интеллектуальные завоевания зависят от «критической массы» учителей и учеников[189]. Наглядно это можно продемонстрировать, сравнив, например, уровень культурной сложности коренных народов Австралии и Новой Зеландии. Явно уступающее в численности и географически изолированное население Новой Зеландии на каком-то этапе своей истории оказалось уже не в состоянии воспроизводить определенные артефакты и социальные институты, поэтому о них благополучно позабыли.

Моральные нормы и ценности, с чьей помощью различные человеческие популяции регулируют совместное существование, – это продукты культурной эволюции. А существа с кумулятивной культурой, то есть мы, – нравственные существа. Наша неискоренимая тяга к обучению обогатила нас нормативным сознанием, позволяющим усваивать сложные социальные правила, а также следовать им. Это, кроме прочего, означает, что культурная эволюция допускает некоторое расхождение в нормах и правилах, посредством которых каждая группа поддерживает собственные структуры сотрудничества. Эволюция содействует тому, чтобы мы, полагаясь на моральные нормы и социальные институты, сотрудничали. Но как на самом деле эти нормы и институты функционируют, зависит от различных факторов. Человеческая натура предписывает определенные линии, однако процесс культурной эволюции изображает их по-разному. Это приводит к тому, что компенсация наших недостатков через культуру сотрудничества порождает новые проблемы – новые недостатки, – которые в свой черед требуют соответствующих решений.

Неуклонным увеличением численности человеческие общества обязаны технологическому прогрессу, позволившему социальным ученикам при надлежащих условиях создавать экономический излишек. С той поры, как некой небольшой группе индивидов удалось присвоить этот излишек, а заодно и закрепить собственную власть во всё более иерархизируемом обществе, мы обнаруживаем новый принцип организации человеческих популяций, а именно – социальное неравенство. Материальное неравенство и социальное расслоение дали толчок к появлению первых крупных человеческих сообществ, первых имперских цивилизаций и первой волны урбанизации, а ценой, которую нам пришлось заплатить за великолепие сверхчеловеческих и богоподобных царей, стало угнетение и рабство. Каково было жить в таких обществах?