Есть подтверждения тому, что и сама структура нашего мышления, позволяющая усваивать культурные навыки, – культурное приобретение. Британский эволюционный биолог Сесилия Хейес, профессор психологии Колледжа всех душ Оксфордского университета, задалась целью доказать, что не только «вода» нашего мышления обязана культурной эволюции, но и «мельницы», эту воду «перемалывающие». Она называет их «когнитивными гаджетами» (cognitive gadgets)[169].

Для того чтобы создать культурный запас знаний и навыков, необходимо по меньшей мере одно: быть способным учиться у других. Это социальное обучение часто противопоставляют индивидуальному: социальное обучение предполагает обучение у других, когда, к примеру, старейшина племени объясняет мне, как изготовить отравленную стрелу, или когда в ролике на YouTube показывается, как заменить шину. Индивидуальное же обучение не опосредовано другими людьми: скажем, я стою один перед светофором и сам смекаю: вот теперь он переключился на зеленый.

Эволюционная психология стремится понять, как работает человеческий разум (наши чувства, мысли и восприятие), изучая его эволюционные истоки. В классических работах она пытается идентифицировать так называемые когнитивные модули[170]. Это врожденные, то есть не «заученные», мыслительные шаблоны, выполняющие весьма своеобразную функцию и большей частью реализуемые нейронными структурами, предназначенными сугубо для этой роли. Одно из важных отличий такого когнитивного модуля заключается в том, что он может быть основательно поврежден – из-за опухоли, травмы или аномального развития, – без ущерба для других когнитивных функций. Например, люди с прозопагнозией плохо различают лица. Вероятнее всего, распознавание лиц – генетически обусловленная и эволюционно развившаяся наблюдательность, которой не нужно учиться.

Культурная эволюционная психология сегодня утверждает, что существуют такие когнитивные модули, которые генетически не наследуются, но формируются и передаются посредством культурных процессов. Так, социальное обучение, чтобы быть прогрессивным, вынуждено пользоваться различными механизмами фильтрации, подсказывающими учащемуся, у кого ему следует учиться, – иными словами, социальное обучение должно быть избирательным, а не произвольным. Едва ли не все известные стратегии отбора – делать то, что делает большинство, делать то, что наиболее престижно, делать то же, что и старшее поколение, подражать преуспевшим людям или признанным мастерам, – это стратегии, передаваемые через культуру.

По мнению Хейес, существует также нечто вроде «базового набора» (starter kit) процессов восприятия, главного подспорья социального обучения, к которым относится, в частности, и наша естественная склонность обращать внимание больше на человеческие голоса, чем на какие-либо другие звуки. (Несомненно, эта врожденная пристрастность к одному из главных способов передачи человеческой информации благотворно влияет на социальное обучение.) Тем не менее многие стратегии избирательного социального обучения генетически не детерминированы. «Делай то, что делают цифровые аборигены»[171] – этому правилу с большим успехом следуют и пожилые люди, взаимодействующие с современными коммуникационными и медиатехнологиями. Такие навыки, именуемые «метакогнитивными», усваиваются посредством культуры и распространяются в обществе без помощи генов.