Представьте, что вас вместе с 49 коллегами сбрасывают на парашюте над тропическим лесом. Кроме вас, самолетом забрасывают еще полсотни обезьян-капуцинов, с которыми вам предстоит сойтись в битве за выживание. Какое-либо оснащение, кроме одежды (для людей), запрещено. Выживших подсчитают через два года. Кто дольше всех продержится, тот и победил. Джозеф Хенрик спрашивает:

На кого вы поставите – на обезьян или на своих коллег? И вообще, умеете ли вы делать стрелы, вязать сети, строить шалаши? Знаете ли вы, какие растения или насекомые ядовиты (таких очень много) и как обезвредить их яд? Сможете ли развести костер без спичек и приготовить пищу без котла? Способны ли смастерить рыболовный крючок? Знаете ли, как сделать клей из природных материалов? Сумеете ли отличить ядовитую змею от неядовитой? Защититься от хищников ночью? Найти воду? Что вы знаете о выслеживании добычи?[147]

Обезьяны уж точно в тропиках приживутся – во всяком случае, заживут не хуже. Мы же, люди, напротив, «привязаны» к культуре. Предоставленные самим себе, без техники, привычной инфраструктуры знаний и услуг, словом, вне знакомой среды, в которой легко ориентируемся, мы не более чем деликатес для более компетентных хищников.

Подобные сценарии – вовсе не голая выдумка. Корабли ее величества «Эребус» и «Террор» были двумя британскими военными барками, отправившимися в 1845 году под командованием капитана Джона Франклина в Арктику на поиски Северо-Западного прохода, кратчайшего пути к Тихому океану. Во вторую зиму корабли, зажатые дрейфующими льдами, попали в ледяную ловушку. Больше никого из команды не видели. Лишь в 2010-е годы оба корабля были обнаружены на морском дне, не слишком далеко друг от друга.

Что же произошло? Считается, что главной причиной гибели экипажа стало повальное отравление свинцом вследствие того, что консервные банки с провиантом – которого должно было хватить на пять лет – не закатали надлежащим образом. А добывать пропитание в Арктике, похоже, гиблое дело. Или нет?

На самом деле арктический архипелаг, включающий в себя и остров Кинг-Уильям[148], уже 30 000 лет как заселен племенем нетсилик, которое здесь процветает и поныне. Места эти суровые, покрытые настовым снегом, но и богатые ресурсами. Трагедия 105 членов экипажей обоих кораблей не в том, что им не хватило пищи, а в том, что превосходно обученная команда, сама того не ведая, была обречена, так как не могла воспользоваться преимуществами тысячелетней культурной эволюции, научившей туземных жителей – инуитов – сооружать надежные жилища и охотиться на тюленей с помощью гарпунов, изготовленных из костей оленей и белых медведей. Для того чтобы высмотреть в снегу тюленью нору, заблаговременно распознать присутствие животного и умело, мощным броском его загарпунить, требуются весьма специфические знания, которые прививаются, передаются и шлифуются из поколения в поколение – так же, как и умение добывать огонь и делать из морского льда воду, пригодную для питья.

Могли ли члены экспедиции, например, построить хотя бы и́глу, снежную хижину? Сомневаюсь[149]. Необходимые для этого знания настолько мудрены, многогранны и филигранны, а предписываемые правила должны выполняться так педантично, что если однажды они будут утеряны, то, скорее всего, безвозвратно, во всяком случае, восстановить их в течение жизни одного поколения невозможно. У снежной хижины нет архитектора, нет изобретателя. Она создана культурной эволюцией.