Мы часто задаемся вопросом, единственные ли мы разумные существа во Вселенной. Но при этом забываем, что сами стали таковыми совсем недавно.

Есть ли разумная жизнь, помимо нас? Во всяком случае, уже нет. Нам часто пеняют за то, что мы недооцениваем неандертальцев: видим только их крепкое, мускулистое телосложение, толстогубую физиономию, обрамленную свалявшимися волосами, неловкие руки, заканчивающиеся корявыми пальцами с обломанными ногтями. Из-за собственной узколобости мы долгое время считали ближайших человеческих родственников тупыми дикарями и жестокими кретинами; в конце концов само выражение «неандерталец» превратилось из научного термина в уничижительную кличку тех собратьев, которых мы хотим оскорбить, представив пещерными отморозками.

К сожалению, реальное существование неандертальцев трудно отрицать, вот почему понадобилось так категорически, настоятельно держать их на расстоянии. Нежелание признать, что в самом сердце Европы обитал еще один, давно вымерший человеческий вид, было настолько велико, что даже именитый немецкий антрополог Рудольф Вирхов принял странные фрагменты черепной крышки, показанные ему в 1872 году, за останки обычного человека, только обезображенные артритом, многочисленными переломами и размягчением костей. Быть может, заблудившегося русского казака, которого каким-то ветром давным-давно – и, надо признать, удивительно давно – занесло в пещеру Кляйне-Фельдхофер близ Дюссельдорфа.

Здесь же – согласно Apple Maps, примерно в 12 километрах от моего рабочего стола – Иоганн Карл Фульрот, приехавший в качестве председателя-основателя местного общества натуралистов, имел интеллектуальную дерзость идентифицировать странную костяную находку, которую, считая сугубо человеческой, из любопытства отправился осмотреть в конце лета 1856 года. Вскоре Фульрот показал находку боннскому анатому Герману Шаафгаузену, а год спустя они вместе представили шокирующее открытие на собрании Общества естественной истории прусской Рейнской области и Вестфалии. Тем временем и рабочие ставшего знаменитым известнякового карьера в долине Неандерталь подтвердили, что кости были погребены на глубине полуметра в нетронутом песчанике. Следовательно, они были не просто древними, а поразительно, необъяснимо древними[125].

О развитии культуры можно судить по тому, как она хоронит мертвецов. Если исходить из этого критерия, то мы можем говорить о богатой личной, внутренней жизни неандертальцев, которую еще недавно, и уж тем более 150 лет назад, мы считали исключительно собственной привилегией. В 1960 году американский антрополог Ральф Солецки обнаружил в пещере Шанидар, в курдских горах Загрос, могилу взрослого неандертальца. Похоронившие его явно хотели придать вверенному им телу удобное положение: уложенный товарищами по-детски на боку, любовно и бережно укрытый пучками жита, целебных трав и цветов, отец, друг и единомышленник был предан вечности.

На то же пристрастие к потустороннему указывают и сталагмитовые круги Брюникеля. Никто не знает, какую функцию выполняли эти сооружения, найденные школьником Бруно Ковальчевским на глубине нескольких сотен метров в сталактитовой пещере в ущелье Аверон на юге Франции в начале 1990-х годов. Но кто же захочет исключить возможность того, что зал с конструкциями, собранными из обломков сталагмитов, мог быть местом ритуальных танцев, песен и эйфории, посредством которых наши родственники начинали выражать пробуждающуюся в них интуицию о мире, лежащем за пределами их чувственного восприятия?

Неандертальцы были на сто процентов людьми. Их зубы стирались, как и наши, в них они ковырялись каменными зубочистками, ими испытывали на прочность шкуры животных и надежность свитой веревки. Их мозг был крупнее нашего, им удалось колонизировать всю Европу. Они на протяжении сотен тысяч лет населяли этот отнюдь не гостеприимный край, который то замерзал, покрываясь ледниками, то стремительно нагревался и таял, и где в дубовых рощах и липняках водились (и, кажется, обитают по сей день) горные козлы и туры, а также исполинские лесные слоны, гиппопотамы и берберские обезьяны. Неандертальцы изобрели обоюдоострые кремневые ножи, затачивали их и придавали им форму, пользуясь другими, более мелкими инструментами. Они украшали себя орлиными перьями, морскими гребешками[126] и жемчужными ожерельями, сплетенными в искусные геометрические узоры, а найденные кости животных с отверстиями, строго выстроенными в прямую линию, могли быть музыкальными инструментами вроде флейты. Они строили из самых крупных костей мамонта фантастические дома, покрывая сверху звериными шкурами и загораживая вход огромными бивнями. Анатомия горла и нёба позволяла им воспроизводить членораздельную человеческую речь, а строение ушей – воспринимать и понимать ее.

Приблизительно 50 000 лет назад неандертальцы начали исчезать. Согласно самой расхожей версии, мы сжили со свету наших добропорядочных кузенов. Впрочем, нет ничего необычного в том, что какой-то вид рано или поздно вымирает; мы жили в течение многих десятков тысяч лет в разных регионах Евразии, не пересекаясь и не посягая друг на друга. Вероятнее всего, к гибели первых европейцев привели разные факторы: климатические катаклизмы последнего ледникового периода, в результате которых большая часть Северной Европы оказалась погребенной под сотнями метров льда; последовавший исход крупных млекопитающих, на которых можно было охотиться; новые болезни; извержения вулканов, затянувшие пеплом небо. Последним следам неандертальцев, найденным в пещере Горама на Гибралтаре, 30 000 лет. Теперь пришло наше время.