Мы одарены когнитивной системой, как бы заточенной на то, чтобы выслеживать антиобщественные элементы. Мы можем повторить вслед за Конрадом Лоренцем, что априори нашего мышления (то, чему нам не нужно учиться на собственном опыте) – это апостериори (то, что мы узнаём исключительно из опыта) нашей эволюционной истории. Опыт предков, адаптированный методом проб и ошибок многих поколений, отложился в человеческой психике, в определенном типе мышления[93]. Некоторые из этих укоренившихся мыслительных моделей специально призваны создавать и поддерживать сугубо коллективные структуры.

Выявление мошенников (cheater detection) – самый известный образец такого типа мышления. То, что мы по природе чувствительны к нарушениям общественного порядка, подтверждают эксперименты, основанные на так называемой задаче выбора Уэйсона[94]. Существуют две версии этой головоломки: одна представляет собой абстрактную логическую задачу, в другой эта задача облечена в социально-правовую терминологию. Хотя суть теста одинакова, большинство людей в первой версии терпят фиаско, но без труда справляются со второй. Мыслить в социально-правовом контексте нам привычно и легко, потому что это часть нашей социальной природы.

Цель головоломки Уэйсона в ее первичной версии – проверить нашу способность к условным умозаключениям, к логическому мышлению в рамках конструкции «если/то». Участникам эксперимента предлагают четыре карты, на одной изображена буква А, на другой – К, на двух остальных запечатлены соответственно цифры 4 и 7. Задача состоит в том, чтобы подтвердить или опровергнуть истинность следующего условного умозаключения, относящегося к четырем картам: «если на лицевой стороне карты изображена согласная буква, то на ее обратной стороне – нечетное число». При этом необходимо раскрыть как можно меньше карт. Большинство участников предпочитают перевернуть К и 7. Однако это неверное решение, правильным было бы перевернуть К и 4, поскольку подтвердить истинность указанного правила может лишь согласная буква на обратной стороне четного числа. Есть ли согласная на обратной стороне 7 или нет, не важно, так как это не противоречит правилу (оно ведь не гласит, что только когда на обратной стороне есть согласная буква, на лицевой может быть нечетное число).

Едва ли не каждый попадает в эту логическую ловушку, потому что все мы жертвы confirmation bias, нашей склонности во всем искать подтверждения собственной точки зрения, вследствие чего мы и не можем похвастаться умением строить абстрактные условные умозаключения, которые не играют никакой роли в реальном мире. Но в контексте генеалогии морали гораздо интереснее то, что происходит, когда содержание карточной головоломки меняется, а мы сталкиваемся с нарушениями общественных правил. Достаточно буквам и цифрам превратиться в предписания и человеческие поступки, и мы в мгновение ока прозреваем, становимся сообразительными. Как только возвещено новое правило: «если человек употребляет спиртное, ему должно быть больше 18 лет», а на карточках отмечено: а) пьет пиво, б) пьет колу, в) старше 18, г) моложе 18, – мы тут же безошибочно раскрываем нужные карточки а) и г). Хотя, по сути, эксперимент аналогичен рассмотренному абстрактному варианту[95].

Почему же мы вдруг с такой легкостью справляемся с условным умозаключением, стоит только заменить сухие цифры и буквы социальным содержанием? Эволюционные психологи предполагают, что в нас заложено интуитивное знание, которое и помогает точно и быстро распознавать правонарушения. С эволюционной точки зрения это оправдано хотя бы потому, что, сталкиваясь с периодически повторяющимися проблемами, нам не нужно каждый раз безустанно и мучительно ломать над ними голову, чтобы прийти к определенному выводу. Поскольку жизнь человеческих групп зависит от коллективного успеха, «черная» работа с халявщиками, отлынивающими от сотрудничества, остается безусловным приоритетом. Если бы люди не научились управляться с этой работой, человечество еще в допотопные времена погрузилось бы в хаос.