Эволюцию коллективных отношений между членами семьи можно объяснить, сочетая правило Гамильтона с генноцентрической концепцией. Этот механизм также известен как родственный отбор, или кин-отбор (kin selection)[47].

Еще один механизм, содействующий эволюции моральных наклонностей, – взаимные отношения, основанные на получении обоюдной выгоды. Взаимность («ты почеши мне спину, а я почешу тебе») существует и среди генетически неродственных или весьма отдаленно родственных особей. С практической точки зрения, это не разновидность альтруизма, поскольку взаимная поддержка не требует от помогающей стороны никаких жертв, поэтому иногда ее еще называют мутуализмом (от англ. mutual – «взаимный»). Ее плодами пользуются обе стороны, тогда как подлинный альтруизм подразумевает, что выгоду извлекает только получатель.

Адаптивность обоюдовыгодного партнерства сопряжена с той же проблемой устойчивого равновесия, с которой сталкивается в ходе эволюции и альтруизм. Как в случае с инклюзивной приспособленностью, преимущества партнерских отношений зависят от коэффициента, способного в одночасье радикально обесценить вытекающие из них выгоды. Гамильтон показал, что родственный отбор благоприятствует нравственному поведению тем больше, чем теснее связаны родственными узами кооперирующиеся партнеры, вот почему безответная помощь между отдаленно родственными или вовсе не родственными особями очень быстро перестает окупаться. В контексте взаимного (реципрокного) альтруизма, напротив, всё зависит от того, насколько вероятно, что в будущем оба вступивших в сделку партнера снова встретятся, окончательно осознав преимущества взаимной помощи. Таким образом, взаимный альтруизм окупается, если вероятность новых встреч достаточно высока[48].

Взаимность сулит очевидные преимущества. Особенно выгодны долговременные коалиции, способные обеспечить взаимную помощь на многие годы вперед. Но какая из стратегий сотрудничества имеет наибольшие шансы на успех? Как может проявлять себя взаимность на практике?

Чтобы ответить на эти вопросы, американский политолог Роберт Аксельрод провел в начале 1980-х годов один из самых знаменитых экспериментов XX века[49]. Основная идея заключалась в том, чтобы с помощью смоделированных на компьютере программ противопоставить друг другу различные стратегии и выяснить, какая форма сотрудничества окажется наиболее эффективной.

Аксельрод предложил психологам, математикам, экономистам и социологам принять участие в турнире и представить собственные стратегии в «итерированной (повторяющейся) дилемме заключенного». Каждая из конкурирующих стратегий должна была сыграть с другими (и с копией самой себя) 200 партий. Программа, набравшая в конце максимальное количество очков, становилась победительницей.

Участники аксельродовского турнира представили четырнадцать разнообразнейших компьютерных программ. Одна из предложенных стратегий – «жесткое (перманентное) возмездие» – ориентировалась на сотрудничество, но стоило хотя бы единожды злоупотребить доверием, и она раз и навсегда отвечала отказом от сотрудничества. Другая стратегия предлагала действовать наобум, произвольно; еще одна – либо всегда сотрудничать, либо никогда.

Какая из стратегий лучшая, предугадать было невозможно. Может быть, победят те, кто ищет только собственной выгоды, сильные и нахрапистые? А может, доброжелательные и отходчивые, готовые кооперироваться со всеми без исключения, даже с теми, кто злоупотребляет их доверчивостью? Или импульсивные, поступающие своевольно и поэтому непредсказуемо? Или мстительные, которые – за то, что их кто-то когда-то оставил в дураках, – желают увидеть, как мир превратится в пепелище?

Среди представленных разнообразных стратегий были и некоторые с загадочными названиями, например, «Предвидеть», «Крушение» и «Тидеман и Чиеруци». Победила стратегия, предложенная американским математиком Анатолием Рапопортом, профессором Торонтского университета. Из всех претендентов она оказалась и самой бесхитростной. Называлась она TIT FOR TAT (что-то вроде quid pro quo, или «ты – мне, я – тебе»). Согласно этой стратегии, первым шагом всегда должно быть сотрудничество, а затем нужно просто повторять последний ход соперника. Если визави сотрудничает, программа «Ты – мне, я – тебе» тоже продолжает сотрудничать. Если соперник дезертирует, то есть предпочитает отказаться от сотрудничества, «Ты – мне, я – тебе» отвечает тем же.

Стратегия «Ты – мне, я – тебе» поразительно интуитивна, во многом она отвечает нашему нравственному чутью и представлениям о том, как следует себя вести с теми, с кем мы сотрудничаем, и где проходит граница нашей доброй воли. Интуитивно мы чувствуем, что правильно начинать с сотрудничества, но вместе с тем никому нельзя позволять садиться себе на шею. Кроме того, внутренне мы должны быть всегда готовы тут же возобновить сотрудничество, как только другая сторона, в свою очередь, продемонстрирует желание примириться. Сам факт, что эта стратегия нам представляется эмоционально адекватной, свидетельствует о том, что эволюция снабдила нас рецептом сотрудничества, который соответствует принципу «Ты – мне, я – тебе».

Результаты аксельродовского эксперимента стали для многих неожиданными, поэтому его немедленно повторили. Всем участникам второго турнира сообщили, какая стратегия преуспела в первом. Но и во втором турнире стратегию «Ты – мне, я – тебе» одолеть так и не удалось, хотя многие соискатели выставили более сложные и, казалось бы, улучшенные версии этой программы. Простой подлинник снова затмил всех соперников. Восемь стратегий, занявших верхние места в турнирной таблице, объединяло то, что они относились к категории «добропорядочных». Добропорядочная стратегия, при всех прочих признаках, какие могут ее отличать, никогда не терпит фиаско.

Как видим, Аксельрод убедительно показал, что при определенных условиях моральная психология, ориентированная на сотрудничество, может успешно внедряться в эволюционный процесс. Игроки, которые, с одной стороны, готовы сотрудничать, а с другой, не позволяют сесть себе на шею, извлекают взаимную выгоду и в то же время лишают не настроенных на сотрудничество «халявщиков» возможности самим формировать беспроигрышные альянсы и наживаться на жертвах гиперкооперации. Такая стратегия, известная также как условное сотрудничество (conditional cooperation), может быть эволюционно стабильной[50].

Теперь представим популяцию, состоящую из трех очень разных типов – простаков, плутов и злопамятных. Эти типы олицетворяют собой три разные стратегии[51]. Плуты никогда не кооперируются; простаки кооперируются всегда, даже если ими помыкают. Злопамятные кооперируются только с другими «кооператорами», то есть с простаками и такими же злопамятными, а с плутами – лишь до первого обмана и больше никогда. Ненастроенные на сотрудничество плуты поначалу чувствуют себя блестяще. В первых нескольких раундах они получают барыши, надувая злопамятных и особенно простаков. Но очень скоро простаки начинают вымирать, потому что ничего не могут противопоставить беспощадным эксплуататорам-плутам. И поскольку злопамятные решительно отказываются иметь дело с плутами, а последний простак очень скоро исчезает, в итоге остаются только плуты, надувающие друг друга, и злопамятные, кооперирующиеся лишь со злопамятными. В конце концов вымирают и плуты. Таким образом, сохраняются только злопамятные, которые нашли собственную нишу в петле положительной обратной связи – так называемом добродетельном круге (virtuous circle) взаимного сотрудничества.