Политические убеждения нестойки. Ими легко манипулировать: участников эксперимента с помощью нехитрого трюка заставляли поверить, будто они утверждали противоположное тому, что утверждали на самом деле, и те ничтоже сумняшеся обосновывали политическое мнение, которого прежде не разделяли[521].

Томас Страндберг и его коллеги из Лундского университета попросили участников исследования оценить по девятибалльной шкале, в какой мере они согласны с теми или иными политическими тезисами. Например, «применение Израилем силы в конфликте с ХАМАС морально оправданно, несмотря на жертвы среди палестинского мирного населения» или «предосудительно укрывать иммигрантов-нелегалов, которых шведское правительство обязано вернуть на родину». Заполнив один опросник, испытуемый должен был перекинуть страницу на папке-планшете, чтобы перейти ко второму. Фокус заключался в том, что на обратной стороне планшета был спрятан «липовый» опросник с теми же темами, но противоположными утверждениями (одобрение шведской иммиграционной политики превращалось в неодобрение, и наоборот); и когда ничего не подозревающий участник эксперимента переворачивал назад страницу, на ней уже оказывался прилипший фальшивый двойник. Большинство подмены не замечало, более того, когда им предлагали обосновать их позицию (которую они на самом деле отвергли), они без колебаний начинали ее оправдывать.

Второе исследование, проведенное Страндбергом и его коллегами во время американских президентских дебатов в 2016 году, показало, как легко можно деполяризовать, казалось бы, крайние политические позиции[522]. Участникам эксперимента, случайно выбранным в общественных парках Манхэттена прохожим, предложили с помощью ползунка, передвигаемого в диапазоне от 0 до 100 %, оценить двух кандидатов – Хиллари Клинтон и Дональда Трампа – по таким личностным чертами, как харизма, смелость, страсть, жизненный опыт и добросовестность. Ученые скрыто фиксировали эти рейтинги и вскоре снова показывали их респондентам, существенно снизив. И в этот раз тоже лишь незначительное меньшинство заметило манипуляции с ответами, большинство же нисколько не затруднилось вполне правдоподобно обосновать фальсифицированные рейтинги. Один из опрошенных, передвинувший ползунок на 94 % в пользу «опытности» Клинтон, так объяснил уменьшенный до 59 % ответ: «По-моему, оба в своем деле профессионалы. Трамп – преуспевающий бинесмен. А у Хиллари, безусловно, многолетний стаж работы на разных политических должностях. Так что… я думаю, оба они очень опытны».

Наша политическая иррациональность не исчерпывается каким-либо вопросом. Как бороться с глобальным потеплением? Какая позиция правильная, если речь идет об исследованиях стволовых клеток, об однополых браках, минимальной заработной плате или иммиграционной политике? Следует ли восстановить смертную казнь? Большинство политических вопросов содержательно мало связаны друг с другом: они «перпендикулярны», или, говоря научным языком, ортогональны (rational orthogonal), то есть логически независимы друг от друга; от правильного ответа на какой-то один из них никак не зависит правильный ответ на любой другой.

Тем не менее в большинстве случаев, зная мнение человека по одному вопросу, мы можем предположить, какую позицию он займет и по другим. Тот, кто считает изменение климата серьезной проблемой, требующей немедленных и решительных действий, скорее всего, либерально отнесется к однополым бракам. Ратующий за смертную казнь, вероятнее всего, окажется на стороне тех, кто скептически относится к иммиграции. Но, собственно, разве эти позиции не могут свободно сочетаться?[523]

С чего мы взяли, что если одна из сторон политического спектра займет правильную позицию по тем или иным «перпендикулярным» вопросам, то другая сторона должна непременно занять неправильную позицию? И откуда у нас такая уверенность, что именно мы на «правильной» стороне? Если мы основываем свои политические убеждения исключительно на том, во что верит «наша» группа, то вряд ли сформированное таким способом мнение можно считать рационально обоснованным. Это не значит, что перенимать убеждения других людей, которым мы доверяем, нерационально, наоборот, как мы уже неоднократно убеждались, заимствование знаний у других разумно и безальтернативно. Проблема в том, что информационная среда, рассортированная по идеологически несовместимым социальным группам, искажает рациональную передачу знаний.

Американский экономист Брайан Каплан предлагает идеологический тест Тьюринга[524]: попробуйте изложить политические взгляды и позицию своих оппонентов так, чтобы они их приняли. Если вы за это не беретесь – а есть веские основания полагать, что большинству из нас пройти этот тест будет трудно, – то, скорее всего, вы стали жертвой собственной идеологической предвзятости. Ваши политические убеждения настолько тесно сплелись с идентичностью и ценностями, что в политических взглядах, которые отличаются от ваших, вы ничего другого, кроме как признака глупости или подлости, усмотреть не способны[525].

Почему так много людей скептически настроено к более решительной климатической политике? Потому что, оболваненные ложью, дезинформацией и идеологией капиталистического роста, они предпочитают видеть, как растет стоимость их портфеля акций, а не беспокоиться о будущем человечества. Почему многие считают, что богатство следует радикально перераспределить? Потому что они ленивые и завистливые экономические профаны, у которых успех других людей вызывает только злобу. Возможно, эти пояснения и верны. Но маловероятно, что сами климатические скептики и сторонники перераспределения обосновывают свою позицию подобным образом. Так или иначе, в качестве отправной точки для полезной дискуссии такие описания мотивов политического оппонента не годятся. А вы готовы к такому тесту?