Привилегии Тевтонского ордена на прусской земле; тевтонские рыцари и их вариант «рая на земле»; новые города и правила жизни в них; как привлечь «новых немцев»; кульмское городское право; кульмская трость как главное мерило города; особые правила частной собственности; воинская повинность: каждый горожанин как солдат ордена; городские свободы и несвободы; любекское городское право на тевтонской земле.

Рыцари, объединившиеся во время Третьего крестового похода в орден дома святой Марии Тевтонской, который мы привычно называем Тевтонским орденом, после крайне неудачной военной кампании потеряли свою значимость, а главное – владения в Палестине. Теперь ордену срочно требовалась собственная недвижимость, и он двинулся завоевывать прусские земли (и не только) под предлогом христианизации язычников, тревожащих набегами польских и венгерских государей. Конечно, пруссы сопротивлялись колонизации, но опытные и прекрасно вооруженные тевтонские рыцари сумели немногочисленными поначалу отрядами разбить поодиночке местные племенные союзы. В 1224 году при поддержке римско-католической церкви на прусской земле образовалось государство Тевтонского ордена с сильной военно-религиозной основой.

История Тевтонского рыцарства – это отдельная тема, а нам важно изучить, как далекие территории Европы – «конец цивилизации», как их называли, – оказались для ордена идеальным местом для создания своей версии «рая на земле».

Как и положено, завоевание начиналось с создания на враждебной территории оборонительных сооружений. Первые замки «для защиты веры» Тевтонский орден возводил на месте старых прусских укреплений, на протяжении долгих лет служивших и местами защиты для населения, и важными племенными центрами[317]. Поэтому орден, создавая административные и военные опорные точки, очень разумно использовал сложившиеся социальные и торговые связи.

Став законным владельцем прусских земель, благодаря документам, подписанным самим папой римским, орден не только строил новые замки и города, но и «переделывал» старые. Его главными целями стали «германизация» территорий, христианизация местного населения и… обустройство идеального общества. По убеждению тевтонцев, этого можно было достичь только в городах, построенных строго по букве Священного Писания, ведь, согласно тексту Апокалипсиса, идеальный город – Небесный Иерусалим – «расположен четвероугольником, и длина его такая же, как ширина» (Ап., XXI, 12, 16). Поэтому неслучайно именно замки стали первыми образцами «правильной жизни», и самой характерной формой плана был квадрат, обязательно обносившийся стенами с четырьмя высокими башнями по углам. При всей религиозности тевтонских братьев, места для храмов чаще всего выделялись ближе к крепостным стенам, то есть почти на окраине первоначальных границ города[318].

Некоторые исследователи считали, что Тевтонский орден перенял принцип регулярной застройки города у римских военных поселений, ведь рыцари много повидали в походах, но вряд ли схемы римлян-язычников могли служить для ордена образцами для подражания. Несомненно, идеальной основой для религиозных тевтонцев были именно священные книги, где описывались идеальные неземные города, недосягаемые в реальной жизни. Попытаться воплотить их казалось очень соблазнительной и амбициозной задачей, тем более там вроде описывали все достаточно подробно.

Рядом с рыцарским замком неизменно появлялся город «обычный», «не рыцарский», далеко не всегда квадратный в плане, хоть и регулярный в принципе. Главная площадь с ратушей чаще всего имела именно квадрат в плане как идеальный образец. Иногда таких городов-спутников при рыцарском замке возникало несколько. Так, например, образовался Кёнигсберг (сейчас – Калининград) – при замке, построенном прямо на месте древнего прусского городища, выросли три новых города, каждый со своим храмом, ратушей и стенами, администрацией, «охранной грамотой» от ордена и правилами. Каждый выполнял особую функцию, дополняя друг друга. Эти три независимых города – Кнайпхоф, Альтштадт и Лёбенихт – официально объединились под названием Кёнигсберг с одной главной ратушей и общей администрацией только в XVIII веке. Да, города подчинялись сюзерену, зависели от его милости, стремились под его защиту в трудные времена, но и замок нуждался в поселениях, кормивших и обеспечивавших рыцарей всем необходимым.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Инструменты для разбивки новых поселений, как ни покажется странным, за многие тысячелетия в разных странах оставались неизменными – пеньковая веревка и деревянные колышки.

Ордену было нужно как можно быстрее заселить новые земли, поэтому он активно начал урбанизацию: города быстро появлялись вслед за замками и только потом обрастали сельскохозяйственной структурой. Такая схема сильно отличалась от остальной Европы. Как правило, будущим жителям приходилось обустраивать быт, начиная с корчевания деревьев, с расчистки территории под застройку, с разметки будущих улиц и кварталов и строительства крепостных стен.

Инструменты, как ни покажется странным, за многие тысячелетия в разных странах оставались неизменными – пеньковая веревка и деревянные колышки. И еще, конечно, старосты, управлявшие процессами: распределяли прибывших колонистов по профессиональной принадлежности и выделяли специальные зоны в городе – для торговцев, ремесленников, «чистых» крестьян и других.

За 300 лет существования государства Тевтонского ордена было основано, по разным источникам, от 87 до 93 городов, из них только пять построены без орденских крепостей[319]. Многие города сами представляли собой «пирог» из двух или трех отдельных городов, по типу Кёнигсберга. Сильно отличались те, что не имели в основании крепость как стержень, а представляли собой аграрные поселения с большой долей крестьянских черт в повседневной жизни.

При этом городом новое поселение могло считаться, только получив особую грамоту – официальный документ, четко прописывающий жителям их права и обязанности. В землях Тевтонского ордена такие документы выдавал город Кульм (сейчас польский Хелмно), поэтому договор между жителями города и орденом, утвердившим Кульмскую грамоту еще в 1233 году, называют кульмское (или хелмское) право.

Кульм стоял на этой земле задолго до прихода тевтонцев – упоминания о нем относятся еще к 1065 году. Завоевав город, рыцарям пришлось заново отстроить его, поскольку он был разрушен самими пруссами по принципу «так не доставайся же ты никому». Зато тевтонцы сделали Кульм таким, как писалось в священных для ордена книгах, но с поправками на рельеф. Его обнесли стеной и крепостными башнями, превратив во вторую хорошо укрепленную крепость после Торна. Эти первые форпосты закрепили право ордена на новые земли. Именно замки послужили образцами для первых городов[320]. Неслучайно они первыми получили особые права-хартии, подаренные самим Тевтонским орденом.

К началу XIII века в Германии был уже хорошо отработан механизм присвоения городских хартий. И для рыцарей, и для новых жителей единые правила упрощали задачу урбанизации. Требовалось лишь хорошо прописать все условия, не ущемив права ордена и «своих». Поначалу прорабатывались особые привилегии немцев-колонистов, которых орден привлекал для заселения новых земель – это было важной частью плана не просто «германизации» территории, но и скорейшего принятия именно городского образа жизни, более организованного и уже привычно соблюдаемого, по сравнению с сельским хозяйством. Люди прибывали из разных земель, где жили по собственным законам, а теперь их предстояло объединить и организовать.

Чтобы учесть все нюансы совместной жизни, орден узаконил Кульмскую грамоту (хартию), объединил наиболее удобные для себя, прежде всего, и для горожан фрагменты из магдебургского, фламандского, золотого шлезского, свободного горняцкого прав и доработал их, сделав хартию одновременно универсальной и уникальной[321].

Ее получение стало отправной точкой новой истории многих городов, делившейся с тех пор на до и после узаконенных привилегий и свобод. Города очень ценили хартии-грамоты, понимая, что они не только дают особый статус, но и документ-броню. Кульм получил право-грамоту от ордена 28 декабря 1233 года, и хранился ее единственный экземпляр в городской ратуше. Однако в 1244 году эта бесценная грамота сгорела при пожаре. Жители Кульма, ощутив незащищенность, упрашивали орден восстановить утраченный документ, и понадобилось семь лет, чтобы 1 октября 1251 года магистр немецкого отделения наконец возобновил привилегии города с небольшими отличиями от первоначальных[322]. Люди не просто так волновались – им нужна была гарантия, что эти особые полномочия города не продадут или передадут кому-то другому – сеньору, архиепископу, другому ордену и т. п.

Взаимоотношения между жителями и орденом были непростыми – именно он, как главный владелец всей территории, устанавливал правила, и город, по большому счету, обязан был принять незыблемые привилегии рыцарей. Например, строго оговаривались разрешенные горожанам места ловли рыбы, запрещалась охота на кабанов, медведей и косуль, а охота на бобров разрешалась только братьям ордена.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Люди не случайно так волновались – им нужно было иметь гарантию, что эти особые полномочия города не продадут или передадут кому бы то ни было другому – сеньору, архиепископу, другому ордену и т. п.

Чтобы «новые немцы» переезжали на еще малообжитые земли, следовало, во-первых, привлечь их финансово. Для этого орден пожаловал каждому городу земли с хорошо просчитанными участками и прописанными границами, четко фиксировал размеры налога, причем предложил гораздо меньший налог, чем другие германские герцогства-княжества. Такое государственное межевание городских земель стало образцом для остальных княжеств, но право именно государственной собственности на городскую землю приняли единицы. Зато отголосок фламандского права до сих пор сохранился в Нидерландах – здесь городские земли никогда не продавались в чужие руки, а всегда оставались собственностью государства. В частную собственность позволялось купить участок только за пределами города, в сельской местности, а в городе землю сдают в аренду.

Конечно, в первую очередь предстояло разработать единое «мерило», своеобразный модуль для планирования кварталов и застройки. Кульм установил особую меру длины – кульмскую трость (иногда говорят «кульмский прут») – 4,32 м, которая позже стала называться «старой», потому что появилась «новая» кульмская трость длиной 4,707 м. Обе меры использовались одновременно, просто каждый город, принявший кульмское право, мог выбрать более подходящий ему вариант, более удобный в его особых условиях.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Строго оговаривались разрешенные горожанам места ловли рыбы, запрещалась охота на кабанов, медведей и косуль, а охота на бобров разрешалась только братьям ордена.

Одна кульмская трость соответствовала «трем шагам», а один «шаг» был у ордена очень длинный – 1,4175 м (или пять футов по 0,288 м каждый), потому что он ориентирован на шаг рыцаря-конника (намного больше английского ярда – 0,9144 м, измерявшегося по особым меркам королей и потому до 1101 года постоянно менявшегося). Одна трость равнялась 15 футам по меркам ордена[323]. Чтобы ни у кого не возникало споров о размерах, образец кульмской трости закрепили прямо в каменной кладке главного храма Успения Девы Марии и на стене ратуши Кульма.

Итак, что же разрешалось городскому жителю по кульмскому праву? «Настоящий» горожанин получал от ордена в пользование земельный участок, но без права частной собственности, как бы в аренду. Каждый год строго ко Дню святого Мартина житель обязан был выплачивать за эту предоставленную землю налог – четко фиксированную орденом ренту. Зато человек мог передавать недвижимость по наследству как по мужской, так и по женской линии, что крайне редко встречалось в Средневековье, когда все права на недвижимость были исключительно мужской прерогативой. Горожанин еще выплачивал и ежегодную епископскую десятину.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Город Кульм установил особую меру длины – кульмскую трость. Одна кульмская трость соответствовала «трем шагам», а один такой «шаг» был у ордена очень длинный – 1,4175 м, он ориентирован на шаг рыцаря-конника.

В том случае, если в назначенный срок (15 дней от Дня святого Мартина) оплата не поступала, назначались еще два срока по 15 дней, но уже со штрафом за каждый день. Если же и после этого деньги не были выплачены, должник отдавал ордену часть имущества, покрывавшую долг вместе со штрафами. При этом орден не забирал его безвозвратно, а только в залог, пока должник не расплатится[324]. То есть при всей жесткости власти понимали, что забрать часть долга – значит увеличить количество неплатежеспособных жителей, что ухудшит общую ситуацию в городе.

Правила распространялись на всех горожан, независимо от их статуса. Даже епископ, собираясь построить церковь и открыть приход (а значит, планируя получать доход от прихожан), обязан был получить на это разрешительную грамоту от ордена, который, одобрив предложение епископа, выделял под строительство храма участок земли в 4 гуфы, необходимый для служб и его самообеспечения. Кроме того, орден имел право назначать священников для городского прихода по собственному усмотрению.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Правила распространялись на всех горожан, независимо от их статуса. Даже епископ, собираясь построить церковь и открыть приход, обязан был получить на это разрешительную грамоту от ордена.

Гуфа – единица измерения площади участка земли, она сильно различалась в зависимости от конкретных условий территории и составляла от 7,5 до 10 гектаров. У ордена была кульмская гуфа – минимальный размер участка для одной семьи, достаточный для обеспечения пропитания.

Кульмское право предусматривало, что человек, получивший от ордена один надел в городе, не имел права на приобретение второго. Именно поэтому мы видим в средневековых городах довольно тесные, почти одинаковые наделы с узкими фасадами высоких домов – даже богатый горожанин не мог построить жилье, широко раскинувшееся на несколько участков. Да, горожанину разрешалось продать землю или ее часть (то есть на самом деле лишь уступить право аренды), но… только покупателю, одобренному орденом, – так рыцарский клан не допускал спекуляции земельными участками и контролировал, кому будет позволено селиться в городе, насколько благонадежен новый горожанин[325].

В тексте Кульмской хартии не прописывались точные размеры участков-владений, только с XIV века мы можем прочитать в документах некоторых городов, что для дома, расположенного вблизи рынка, выделялся надел «семь прутов в длину и четыре в ширину», а в другой части того же города – «восемь прутов в длину и четыре в ширину»[326]. То есть чем ближе участок находился к рынку или к главной торговой улице, а значит, был дороже, тем меньше размер городской земли, даваемой горожанину, – орден старался, чтобы все жители имели равные возможности и примерно одинаковый налог за городскую землю: участок поменьше, но близко к центру, был сопоставим с участком побольше, но в удалении от главных городских артерий.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Горожанин мог продать земельный надел или часть его (то есть свое право аренды), но… далеко не каждому, а только покупателю, одобренному самим орденом.

Распределяя наделы, орден внимательно отслеживал, чтобы военные укрепления, обеспечивающие защиту и безопасность города, не блокировались и не обрастали лишними постройками и пристройками. Конечно, необходимо было обеспечивать удобное перемещение конных и пеших военных отрядов, тем более что прямо на территории города размещались и гарнизон, и оружейные мастерские, и конюшни. Сама идея регулярности застройки создавалась прежде всего с учетом военных функций оборонительной крепости и города при ней. Безусловно, орден как разумный хозяин использовал регламентацию участков и для более удобного начисления нормы городского налога.

Хотя в тексте самой хартии не указаны размеры и площади участков, предоставляемых горожанину, эти вопросы детально прописывались в обязанностях воинской повинности – неотъемлемой части кульмского городского права, ведь городские правила сформулировали рыцари, а для них война была просто профессией.

В таких условиях горожанин мужского пола обязан всегда быть готовым к участию в военных действиях, ведь самих братьев-рыцарей, то есть представителей рыцарского сословия, насчитывалось немного: в крепости, например, их было 7–10 человек, иногда больше. Остальную часть составляли более 100 оруженосцев, свита, братья-священники (капелланы), простые воины-монахи и обслуга. Поэтому именно городское ополчение становилось основным ресурсом, главной ударной силой в боях, да к тому же удерживало захваченные орденом территории.

В тевтонских городах каждый гражданин считался военнообязанным на службе ордена и должен был обеспечить себя сам. Уровень вооружения, а значит затрат на него, зависел от размеров земельного участка во владении человека. Например, если у горожанина было 10 гуфов земли, то ему полагалось иметь для себя «нагрудные латы, легкое оружие и одного годного к такому вооружению коня». Тот, кто владел 40 и более гуфами, обязан был обеспечить себя для несения воинской службы «всем вооружением и бронированным конем, соответствующим оружию, и по крайней мере с двумя другими конями».

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В тевтонских городах каждый гражданин считался военнообязанным на службе ордена и должен был обеспечить себя сам. Уровень вооружения зависел от размеров земельного участка во владении человека.

Горожанин в Тевтонском государстве не мог отказаться от воинской обязанности – если уж решил жить в городе, то должен был следовать законам ордена. Только в крайнем случае, при наличии серьезной причины, человеку позволялось не участвовать в выполнении воинской повинности, например по возрасту, по болезни, по ранению в прошлом походе или если он не имел взрослого сына (или вообще сына), чтобы предоставить его себе на замену. Тогда, по закону кульмского права, замену на воинскую службу искал городской судья как официальное лицо[327].

Помните знаменитое Ледовое побоище 1244 года – битву между Тевтонским орденом и новгородцами во главе с Александром Невским? Мы знаем, что настоящих рыцарей, официально посвященных и имевших ранг-титул, было немного, их всегда сопровождали оруженосцы и принятые на службу помощники. Большую часть тевтонских войск составляли именно конные и пешие городские ополченцы, обязанные участвовать в военных походах ордена, полностью обеспечив себя обмундированием и питанием на время военной службы. Города предоставляли хорошо вооруженных воинов, давая все необходимое тем, у кого не было собственных финансовых возможностей. Так что в битве с новгородцами самой ударной силой было ополчение орденских городов.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В знаменитом Ледовом побоище 1244 года – битве между Тевтонским орденом и новгородцами во главе с Александром Невским – ударной силой было ополчение орденских городов.

Если горожанин решал покинуть город или страну, переехать в другое место, то есть добровольно отказывался от своей службы – а значит, разрывал особый контракт! – то должен был в течение 18 недель возместить ущерб Тевтонскому ордену (государству!), который теперь лишался ополченца, когда каждая боевая единица имела значение. Возможно, вопросы решались быстрее, когда уезжающий находил себе замену в лице другого ополченца. Если за 18 недель имущественные вопросы с орденом не были урегулированы, включались штрафные санкции, и человек мог потерять часть имущества, но теперь ни судья, ни город ему уже не помогали, он должен был сам решать проблемы[328]. В таких условиях горожанин, конечно, был сильно привязан к земле, и ему предстояло серьезно подумать, если решался выехать.

В целом перемещаться по Германии, разбитой на мелкие независимые княжества, было очень сложно. Чтобы переехать, человек должен был получить приглашение на работу, которое еще необходимо было одобрить в администрации того города, который он собирался покинуть. Например, Леопольд Моцарт, отец будущего музыкального гения Вольфганга Амадея Моцарта, задумав концертное путешествие, чтобы показать влиятельным людям Европы одаренного сына, не мог просто переезжать из города в город, построив свой маршрут. Во-первых, Леопольд, сам придворный музыкант, обязан был взять отпуск и разрешение на отъезд у князя-архиепископа Зальцбурга, находясь полностью в его подчинении. Во-вторых, необходимо было получить подтверждение от представителей других городов, что Моцартов готовы принять, ведь они не бродячие музыканты. Поэтому организация таких поездок становилась непростым делом, не говоря уже о небезопасных средневековых дорогах с лихими людьми.

Городской суд – особая система в государстве Тевтонского ордена. Судей горожане выбирали сами, но обязательно утверждая их у ордена, что считалось большой привилегией. Город в целом относился к судебной системе как к важному ресурсу пополнения казны – он получал все штрафы за малые преступления и одну треть штрафов за тяжелые преступления. Остальные денежные суммы от штрафов уходили ордену, и любые судебные приговоры и штрафы проходили проверку у властей – правильно ли приняты решения. Надо сказать, что размеры штрафов были в два раза меньше тех, что устанавливались магдебургским правом в других городах, – вот такой своеобразный бонус.

Тевтонский орден, как властелин и владелец Пруссии, утвердил законы пользования землей, реками и озерами, переправами, природными богатствами – «соляными жилами, золотыми и серебряными рудниками и всеми видами металлов, кроме железа», – систему мер, весов и денег, выпускал собственные монеты[329]. И рыбная ловля, и судоходство, и устройство мельниц требовали разрешения от ордена. При этом сам он готов был участвовать, например, в долевом строительстве новых объектов, но, беря на себя одну треть расходов, получал и одну треть доходов в будущем.

Несмотря на исключительные полномочия, орден не имел права покупать дома в городах, потому что не являлся членом городской общины, хотя формально земля принадлежала тевтонам. Зато орден мог получать недвижимость по завещанию, и это быстро сделало его еще богаче.

По кульмскому праву орден, подобно любому другому юридическому лицу, не являющемуся горожанином, не имел возможности более одного года владеть любой недвижимостью в черте города. Более того, все сделки по завещанию или купля-продажа обязательно должны были получить одобрение с обеих сторон – от ордена и от городских жителей. Любой новый владелец (будь то орден или человек) мог использовать здание только так же, как предыдущий хозяин, то есть законом сохранялась главная функция сооружения: жилье оставалось жильем, мельница – мельницей и т. д.

При всей четкой организованности, конечно, города отличались друг от друга размерами – количеством земли, пожалованной орденом. В зависимости от размеров города, а значит, его ценности для ордена, Кульмская хартия корректировала права и могла сократить городские свободы или, наоборот, расширить какие-то позиции, но основная канва сохранялась неизменной.

Правила жизни, установленные орденом, можно считать не просто городскими хартиями, но государственным законом, близким по статусу к конституции. Тем не менее внутри этих стройных и строгих правил тевтонское рыцарство могло даровать и совершенно уникальные, по сути, частные права.

Например, в 1286 году орден предоставил в качестве награды особые городские свободы Альтштадту – первой общине при крепости Кёнигсберг – за помощь во время прусского восстания[330]. Ценный юридический документ позволил историкам узнать не только границы городских владений, предоставленных городу, обязанности и права жителей, конкретные размеры городских участков, метрическую систему, но и численность городского населения, его хозяйственный уклад.

Поскольку размеры городской земли были четко фиксированы орденом, требовалось и жестко регламентировать застройку. Средневековый тевтонский город стремительно развивался и, как следствие, уплотнялся, ведь выделенная орденом территория ограничивалась прежде всего собственными городскими стенами.

Земля в городе была очень дорогая, особенно в районах рынка, храма или главной торговой улицы. Однако, поскольку ситуация в разных городах отличалась и размерами, и условиями рельефа, и многим другим, участки в орденских городах тоже были различны. Ширина участка вдоль улицы варьировалась от 8 до 12 м (в современном измерении), а глубина к середине квартала – от 23,5 до 26 м[331]. Вблизи торговой улицы или рынка участок мог быть и меньше – 8,6 м в ширину, то есть две кульмские трости, и 17,2–21,5 м в глубину (4–5 тростей), давая торговцам возможность разместиться в удобном районе города. Небогатому горожанину хватало денег только на одну трость – 4,32 м или 4,707 м. Такие жилища называли каморками (Buden) и располагались на бедной окраине.

Каждый город, принявший кульмское право (а другого он и не мог получить под жестким контролем ордена), все-таки старался прописать свои особые правила для строительства – задавал регламенты по высоте жилых зданий, по размеру участков, ведь нужно было обязательно учитывать рельеф. Неизменным оставалось главное мерило – кульмская трость, или прут.

В среднем дом в тевтонском городе занимал 2/3 участка, на оставшейся трети, как правило, размещались колодец и хозяйственные постройки. В таком узком и длинном доме на главную улицу выходила парадная часть и самые светлые комнаты. Середину дома занимала лестница и другие темные помещения, а все вспомогательные помещения были обращены во дворик в глубине квартала. По такому принципу в средневековых европейских городах строились почти все дома – даже днем внутри них и на лестнице почти невозможно было ходить без свечи.

Здания строились очень плотно, тевтонские правила прописывали не только длину и ширину земельных участков, но и высоту строений, особенно жилых. Чаще всего она составляла примерно 8,6 м от первого этажа до желоба – 2 кульмские трости. В такой размер вмещались 3–4 этажа, из них жилыми были 2-й и 3-й с более высокими потолками. Первые этажи обычно занимали кухня с подсобками, профессиональные службы хозяина, магазинчики, конторы, предоставлявшие различные услуги, которые тоже соответствовали цеховой принадлежности владельца. Если же горожанин хотел построить или надстроить дом выше двух тростей, то сперва должен был получить разрешение у городского совета.

Выше стандартного четвертого этажа, то есть желоба, проявилось все многообразие фронтонов, ставших вместе с парадными дверями и крыльцами визитной карточкой владельцев. Именно так в строго регламентированном городе, на плотно застроенных улицах жители (состоятельные, конечно) могли продемонстрировать не только достаток, но и вкус, индивидуальность. Позже украшения фронтонов, отличающие один фасад от другого, начали считать неотъемлемой особенностью средневекового города.

Разумеется, орден не мог не беспокоиться о пожарной безопасности в тесной застройке, которая была и каменной, и фахверковой, и просто деревянной. Эти важные обязательства разумно переложили на жителей, чтобы они сами обеспечивали безопасное соседство обязательными кирпичными брандмауэрами – разделительными стенами. Конечно, устройство такой стены было дорогостоящим, и хозяин, задумавший сооружение брандмауэра, должен был, во-первых, заранее – за целый год до стройки – сообщить об этом городскому совету и получить разрешение, а во-вторых, договориться с соседом, чтобы разделить с ним финансовые затраты. Если же у того не находилось достаточной суммы, то инициатор стройки обязан был дать ему деньги в долг, с обязательной распиской и договором, что контролировалось уже городским советом[332].

В тевтонских городах ширина улиц намного превосходила размеры узеньких кривых улочек многих других европейских городов, потому что орден содержал пеший и конный гарнизоны, а им нужно было обеспечить быстрое перемещение для обороны или выхода из ворот при необходимости защиты извне. Рыцари всегда находились в военной готовности, поэтому и города-крепости строили так, чтобы они соответствовали военным задачам.

Городское право регламентировало не только строительные нормы, но и всю городскую жизнь. Правила разрабатывались и утверждались для всех категорий граждан и самых разных видов деятельности – от торговца до лекаря, от священника до мастерового, от строгого регламента для конских подков до веса и состава хлеба.

Например, свежевыловленная рыба продавалась на рынке по определенной цене. Оставшейся рыбе вечером отрубали хвосты, обозначив ее как вчерашнюю, и продавали уже за полцены. В городе очень строго следили и наказывали мошенников, нарушавших это правило, экономя и пытаясь назавтра продать лежалый товар как свежий.

Государство Тевтонского ордена как военно-религиозное перестало существовать в 1525 году, превратившись в светское герцогство Пруссия, между прочим – первое в Европе протестантское государство, сознательно и целиком принявшее идеи Мартина Лютера. Но кульмское городское право не потеряло высокий статус, сохранив свои особенности и в светском обществе. Неслучайно прусские земли продолжали быстро обрастать орденскими городами, активно привлекая новых колонистов, потому что «новые немцы» сравнивали кульмское право с другими вариантами городских норм на германских территориях. Несмотря на жесткие стандарты, Кульмские законы оказались очень соблазнительными для жителей орденских городов.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Правила были разработаны и утверждены для всех категорий граждан и самых разных видов деятельности. У той рыбы, которую не удалось продать сегодня днем, вечером отрубали хвосты, обозначив ее как вчерашнюю, и продавали уже за полцены.

Любекское право – еще одна система городского права. Она появилась раньше и магдебургского, и кульмского и даже получила статус общегерманской – настолько высока была роль Любека в торговых связях по всей Балтике, особенно после того, как он возглавил Ганзейский союз, державший под своим контролем международную торговлю.

Любек не принадлежал ордену, вольные права ему даровал герцог Генрих Лев. Хотя сама грамота не дошла до нас через века, но мы знаем, что императоры Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса (1188 год) и Фридрих II (1226 год) не только сохранили права города, но и расширили его прежние привилегии. Так сформировалось любекское право, а его латинский текст остался неизменным с 1227 года.

Любек в лице его купцов как главных триггеров экономики последовательно поддерживал орден в деятельном утверждении на землях Пруссии. При этом Любек требовал, чтобы в городах ордена, основанных при его поддержке, вводилось именно любекское право. Тогда новые города хоть и находились на земле тевтонцев, переставали от них сильно зависеть, но… попадали в жесткие рамки любекских правил свободной торговли.

Несмотря на все преимущества для независимых торговцев и морского промысла, любекское право оказывалось беспощадным к государственным преступлениям, в том числе ко всем аферам с деньгами, и это понятно: в торговле денежные вопросы были исключительно важны, неслучайно фальшивомонетчиков жестоко казнили прилюдно.

Конечно, Тевтонский орден, верховный правитель Пруссии, не хотел потерять привилегии главного владельца территорий, позволив каким-то городам жить на его земле с особыми льготами и гарантиями, да еще иметь право не подчиниться в случае разногласий. Ведь они могли попросить помощи у Ганзы – могущественной силы во главе с Любеком.

Поэтому в государстве Тевтонского ордена любекские правила использовались только в четырех городах, среди них Бранденбург (сейчас Бранденбург-на-Хафеле) и Мемель (сейчас Клайпеда), поскольку им удобнее было сотрудничать с Ганзейским союзом в балтийском регионе[333]. Таков исключительно практичный выбор городов-бизнесменов в те времена, когда они еще были сильны и значимы, а все торговые связи шли через Гамбург, получивший любекское право еще в 1188 году.

К концу Средневековья любекское право постепенно слилось с гамбургским правом, но в целом сохранялось в Европе до XVIII века, а в некоторых землях – до конца XIX века и даже до 1945 года, когда прошел передел европейских территорий после Второй мировой войны.

В целом оно получило большое распространение в Европе, особенно в приморских городах. Прагматичным торговым поселениям балтийского побережья, ориентированным на Ганзейский союз, оно подходило гораздо больше. Это расширяло возможности торговли как на внутреннем, так и на внешнем рынке, то есть давало шанс не только ездить за покупками в другие земли, но и продавать свои товары, разумеется, имея особые разрешения.

Любекское право, давая особые привилегии предпринимателям и торговцам, позволяя им становиться состоятельными, а следовательно – влиятельными в городе людьми, подрывало положение дворянства, способствуя появлению нового типа горожан – так называемого среднего класса.

Все проблемы и противоречия, необходимость перемен и изменений правил жизни в городах всегда отражали то, что происходило в обществе в целом. Принято считать, что современное европейское градостроительное право сформировалось на основе городского, или магдебургского, средневекового права, заложенного хартиями, прописанными в Магдебурге. Это действительно так, но нельзя забывать, что и средневековое право имело свой фундамент – более древнее Римское право, хорошо зарекомендовавшее себя на обширных территориях Римской империи с ее климатическим и религиозным многообразием, особенностями городского развития и различиями в статусе. Римские городские сервитуты и другие законы пересекаются по некоторым позициям и с древнейшими правилами повседневной жизни. Все эти городские правила, отшлифованные тысячелетиями, веками разных эпох, сформировали не только современную систему градостроительства, но и правила совместного проживания в едином городском пространстве, особенно ценные в плотно застроенных мегаполисах.