Городское право «старшего брата»; смерть в городе и ее последствия; смертная казнь за оружие; изгнание за ругательство; старый и новый город: свои начальники и свои правила; кто имел право «наказать мечом»; короли-фальшивомонетчики; наказания за преступления: средневековый хоррор; магдебургское право как образец городской жизни разных городов и стран.

Понятие «городское право» стало следующей важной вехой после формирования хартий, потому что являлось основой городского самоуправления, которое в некоторых землях называлось еще «рыночным правом» и «городским миром». Если хартии подтверждали соглашения между городом и сеньором или королем, то главной задачей городского права были строгое соблюдение установленных правил внутренней жизни – взаимодействий между горожанами, ставшими совершенно особым сословием.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В большинстве городов оговаривались только три уважительные причины неявки в суд: болезнь, плен, государственная служба за пределами города-государства или страны.

Такие регламенты внутреннего распорядка прежде всего появились в «старых» городах, возникших еще в эпоху Римской империи или позже, но имевших свою историю основания, свои давние обычаи совместного проживания, особые права, подаренные сеньорами или королями. В Германии особой группой стали имперские города, с XII–XIII веков формально подчинявшиеся императору Священной Римской империи, а в действительности бывшие гораздо более свободными, они достигли независимости на 300 лет позже итальянских городов-республик. Разумеется, такие правила оформлялись особым договором между городом и сюзереном, а символически власть и волю короля-императора демонстрировал на главной рыночной площади высокий шест или крест с закрепленной королевской перчаткой. Именно в этих влиятельных городах сформировались особые системы – знаменитые магдебургское, страсбургское, любекское, нюрнбергское и другие системы права. Они приобрели авторитет и силу именно потому, что принятые в них правила стали не просто ориентиром или калькой для новых средневековых городов, а полным образцом внутренней жизни, переходившим к «младшим» от «старших», как сыновья, подчиняемые отцу. Неслучайно исследователи называют своеобразные правовые взаимоотношения «семействами» городов. Они состояли из большого числа самых разных поселений, иногда даже за пределами границ той страны, где находился город-патрон[295].

Столь удивительные правила городской жизни создавались прежде всего чтобы люди могли жить в мире и, с одной стороны, чувствовать защиту, а с другой – понимать неотвратимость наказания за нарушение принятых норм. Например, если кто-то «убил человека в стенах города – будет обезглавлен»[296]. То же самое ожидало и того, кто ранил жителя внутри города острым оружием, если тот скончался. «Если же кто убьет человека за чертою рва, но внутри приписанного к миру округа, тот уплачивает 60 солидов фогту и 10 гражданам»[297]. Штраф, как видите, в пользу города в шесть раз больше, чем самому пострадавшему горожанину! То есть преступление считалось особо тяжким, если происходило внутри городских границ, и каралось нещадно, потому что, подписав договор с монархом или сеньором, горожане должны были ощущать себя под особой защитой. Однако, разработав систему законов и прописав ответственность за их исполнение, город сам попал под управление жесткой структуры судебной власти, решавшей теперь огромное количество вопросов. Уважение к суду и его решениям практически не оспаривалось. При этом сам судья, если он не явился на заседание суда, должен был заплатить штраф, как и любой горожанин. В большинстве городов оговаривались только три уважительные причины неявки в суд: болезнь, плен, государственная служба за пределами города-государства или страны.

Обнажать оружие в пределах города по-прежнему запрещалось. Именно поэтому доблестные рыцари в границах городских стен обязаны были передать свои мечи и прочее оруженосцу – человеку более низкого статуса и потому не имеющему права даже носить боевое оружие на поясе, а только держать позади своего господина. Поэтому то, что показывают голливудские фильмы, – рыцари в полных доспехах разъезжают по улицам городов, – было недопустимо в реальном средневековом обществе (если, конечно, это не было вторжение и война). Посмотрите на наказания в Хагенау (раньше немецкий город, сейчас находится на территории Франции и называется Агно), подписанные императором Фридрихом I Барбароссой еще в 1164 году: «Если кто будет ранен кем-либо, но останется жив, однако будет покалечен, виновный пусть лишится руки и будет изгнан из городского сообщества и за пределы городской территории». Не только там, но и в других городах действовали законы, согласно которым если кто-то «будет ранен оружием, но не покалечен, виновный пусть будет лишен руки и, как сказано выше, изгнан из сообщества жителей [города]»[298] или посажен в тюрьму до выздоровления раненого человека. Если же применение оружия привело к смерти, то виновному грозила смертная казнь[299]. То есть сам факт того, что человек посмел применить оружие, независимо от последствий карался изгнанием из города!

Взяться за оружие членам городского совета города Страсбурга позволялось «ради блага мира и ради усмирения раздора», если среди горожан возникла серьезная ссора, грозящая перерасти в крупную потасовку[300].

Да, тесное соседство в плотном городе с узкими улицами заставляло горожан учиться жить по законам, предписанным городом. Особым видом уголовного правонарушения считалось оскорбление. Например, в городе Лан представал перед судом тот, кто «нечаянно ударит другого кулаком или ладонью, или скажет какое-нибудь постыдное ругательство»[301]. В городском праве Хагенау за публичное оскорбление горожанин отвечал в суде, если совершил проступок в первый и второй раз, но если он повторялся неоднократно и виновный не мог возместить штраф деньгами, то «пусть будет изгнан за пределы города босиком и наголо остриженный, дав клятву никогда не возвращаться»[302]. Для женщины, позволившей прилюдно оскорбить другого человека, изгнание из городской общины происходило после первого же случая[303], и никакие возражения не принимались.

Именно средневековые города впервые формулировали и правила вынужденной обороны, защиты жизни и достоинства – то, что прежде вообще не озвучивалось. В это трудно поверить, но очевидные нам сегодня законы еще только складывались. Однако уже оговаривалось, что если кто-то, защищая себя, превысит уровень необходимой обороны (например, убьет нечаянно того, кто на него нападал), то по закону города Вормса XI века «будет бит, острижен… за содеянное, и пусть уплатит штраф» – подобное считалось большим позором и серьезным наказанием, потому что проводилось на глазах у всех жителей[304].

Средневековый город впервые объявил, что «сын за отца не ответчик», как и отец за сына, и теперь каждый нес личную ответственность за то, что совершил. Так, город Магдебург отменил «ответственность отца за убийство или увечье, совершенное его сыном»[305]. Пожалуй, впервые горожанин оказался действительно свободен не только в плане самостоятельной покупки и продажи движимого и недвижимого имущества, но и в плане ответственности за свои действия, потому что теперь главными критериями была личная свобода горожанина и его «пребывание в здравом состоянии». Сейчас нам кажется, что это понятно и естественно, но вне городов, за пределами компетенции городских правовых систем, действовала другая система наследования: человек часто не мог свободно что-то купить или продать без согласия отца, сюзерена и т. д. В германском городе, например, сын освобождался от уплаты долга умершего отца, если его «не поставили в известность, как требуется по закону», а «по закону» означало объявить о долгах обязательно при шести свидетелях плюс «сам-седьмой» – только так можно было подтвердить собственную правоту или опровергнуть чужую, оправдаться самому или доказать вину другого.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Обнажать оружие в пределах города было запрещено, это правило с древнейших времен оставалось неизменным в самых разных странах. Поэтому рыцари в границах городских стен обязаны были передать свои мечи оруженосцу – человеку более низкого статуса и потому не имеющему права даже носить боевое оружие на поясе, а только держать позади своего господина.

Городское право Страсбурга еще в конце XII века служило образцом для многих других городов, ведь в нем подробно прописывались правила и для простых горожан, и для чиновников всех видов, и для цеховых групп. Это были реальные попытки совместно проживать в городе, несмотря на самые разные интересы. Например, горожанин мог выстроить мельницу, обязательно получив разрешения у бургграфа и заплатив ему золотой монетой. Кроме того предстояло договориться с остальными жителями, ведь новой мельнице требовалось обеспечить удобные для всех подъезд и выезд, она не должна была снижать поток воды в реке, мешать подходу к реке и прочее, не говоря уже о конкуренции как таковой.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В городском праве Хагенау 1164 года за публичное оскорбление, совершенное в третий раз, человек изгонялся из города с позором – «босиком и наголо остриженный, дав клятву никогда не возвращаться». Для женщины изгнание из городской общины происходило после первого же случая.

Бургграф как главное лицо, отвечавшее за правила жизни «старого», или «верхнего», города, следил за тем, чтобы никто не «застраивал улицы», то есть не занимал общие зоны, не выбрасывал отходы возле дома, – нарушителям грозили большие штрафы[306]. Он же имел право приказать разрушить стихийно возникшие городские постройки, возведенные без разрешений, а также сильно нависающие над улицей, если хозяева решили увеличить жилплощадь за счет верхних этажей. Это не только не допускалось, но и каралось большим штрафом[307], [308].

Бургграф отвечал и за все мосты старого города, тогда как за состоянием мостов и внутренней жизнью «нового» города, выросшего в предместьях «старого», следил телонеарий, он же собирал торговые пошлины с тех, кто вступал в поле, принадлежащее городу. Именно телонеарий проверял рыночные цены и меры объема и веса, установленные городом, – должность считалась очень важной в любом городе! В обязанности этих чиновников, назначенных сеньором, входил своевременный ремонт старых мостов и строительство новых, проверка их устойчивости и безопасности. Если же кто-то из горожан с повозками падал с опасного или неисправного моста, повредив себя или имущество, то бургграф и телонеарий должны были полностью возместить ущерб[309]. То есть городские чиновники несли личную ответственность, в том числе и финансовую, за все происходившее в их городе.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Если кто-то из горожан с повозками падал с опасного или неисправного моста, повредив себя или имущество, то бургграф и телонеарий должны были полностью возместить ущерб.

Особые чиновники выполняли должности городских судей, но делились на две категории: вопросы денежных долгов, кражи и все, что связано с финансами горожан, решал шультгейс (или солтис), а за исполнение наказаний по остальным преступлениям, и особенно тяжким, отвечал фогт с заместителями. Именно фогт, назначаемый самим императором, имел право «наказывать мечом». Список официальных наказаний в городе Страсбурге выглядит жутко: не только отрубание головы и повешение, но вырывание глаз и кастрация[310] считались обычным делом в средневековом городе.

Чеканкой монеты, разрешенной городу по особому праву и прописанной в хартии, ведал специальный чиновник, в германских городах его называли «магистр монеты». Он следил за качеством и чистотой монет, ходящих в обращении, а также обладал высшим правом расправляться с фальшивомонетчиками как главным злом в торговых отношениях. Да, «неправильные» деньги были проблемой во все времена, и связанные с ними преступления карались жестоко.

В Средневековье у каждого города были разработаны свои правила жизни и санкции за их нарушения, оценка степени тяжести проступков и уровень наказаний. Однако разнообразие расправы для фальшивомонетчиков было не просто велико, а всегда изощренно – от частого применения казни через повешение, отрубание правой руки и заливания в горло расплавленного металла до публичного варения в кипятке в большом чане на главной площади. Но, несмотря на страшное возмездие, количество мошенников такого рода было очень велико и иногда превращалось в настоящее национальное бедствие.

Более того, в черных списках фальшивомонетчиков фигурировали и европейские короли, которым, разумеется, городские законы были не страшны, уж если они не боялись «божьего суда», а историю их жизни писали, как правило, хорошо оплаченные хронисты, умело скрывавшие преступления монархов. Тем не менее мы знаем о некоторых французских государях разные вещи: Людовик IX, он же Людовик Святой, увеличивал казну за счет того, что серебряные монеты (с его разрешения, разумеется) делали почти в три раза дешевле от номинала, потому что они сильно отличались по реальному весу. Его внук Филипп IV Красивый вслед за дедом стал известен так называемыми «доходами от облегчения монет»: чтобы пополнить королевскую казну, в золотые монеты добавлялось так много меди, а верхний золотой слой был настолько тонкий, что быстро стирался, особенно на выпуклых частях монеты, и на портрете короля проступала красная медь. Потому Филиппа Красивого прозвали в народе «Красноносым»[311]. Этот список можно продолжить[312].

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В черных списках фальшивомонетчиков фигурировали и европейские короли, которым городские законы были не страшны, уж если они не боялись «божьего суда».

А вот для обычных граждан, пойманных на чеканке фальшивых монет, конечно, суд и наказание были неотвратимы. Даже Данте Алигьери в знаменитой «Божественной комедии» поместил в ад несчастного мастера Адамо, «поддельщика денег», работавшего на патрона-хозяина Гвидо и его братьев и… приговоренного к сожжению на костре, в то время как хозяин-заказчик избежал наказания:

Во времена Данте сожжение на костре считалось вполне обычным делом. Поэтому, читая сказки братьев Гримм, не адаптированные для маленьких детей, где злых колдуний сварили в чане с кипятком на главной площади при всем честном народе, понимаешь, что страшилки без прикрас доносят до нас реальные ситуации из прошлого. Вот такой средневековый хоррор.

Пожалуй, самым известным в европейском правовом поле является магдебургское право, действовавшее поначалу как внутренний кодекс немецкого города Магдебурга, основанного в 805 году Карлом Великим, с обязательным водружением на рыночной площади большого креста с королевской перчаткой на нем. Так устанавливалось и подчинение этой территории монарху, и разрешение городу самостоятельно устраивать свою жизнь[314]. Конечно, правила столетиями шлифовались, переписывались и исправлялись, но в этом и состояла их особая ценность – неслучайно магдебургское право позже послужило образцом внутреннего регламента для городов Скандинавии, Польши, России и других.

Магдебург не просто обязывал другие поселения принимать его правила игры, как «младшие» повторяют за «старшими», но и становился высшим судьей в бесконечных спорах между городами, возложившими на него обязанности «третейского судьи». Таким образом, Магдебург делился с другими городами своим правом, а те принимали решение следовать ему добровольно, без принуждения.

Все основные обязанности чиновников были строго расписаны: кто за что отвечает и как отчитывается перед горожанами, и каждый житель мог обратиться со своими просьбами и проблемами. Например, по Магдебургскому праву бургомистры «должны судить… о всяких продажах, о недопеченном хлебе и проданном плохом мясе и о всяких неправильных весах и о разных торговцах, не нарушают ли они какие-либо правила…» – то есть о всех мелочах повседневной жизни, тревоживших горожан.

Бургомистр имел право наказывать за провинности, причем по собственному усмотрению – взыскать штраф или выбрать телесное наказание. Нам сейчас трудно себе вообразить, что по суду за продажу некачественных продуктов питания торговцам могли прилюдно остричь голову и избить их плетью, что считалось позорным наказанием. Лишь по особой милости судьи им дозволялось заплатить штраф. Тем не менее даже расплатившись полностью, деньгами или публичной поркой, такой человек «становился бесправным» и больше не мог торговать в этом городе. Продолжать иметь лавки ему разрешалось только изредка[315].

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

За продажу некачественных продуктов питания торговцам по суду прилюдно стригли головы и избивали их плетью. Такому человеку больше не разрешалось торговать в этом городе.

Как видите, даже мелкие, на наш сегодняшний взгляд, проступки для средневековых горожан было важно публично озвучить и наказать за них, не говоря уже о крупных преступлениях, за которые расплачивались «шеей», то есть отсечением головы, или «рукой», то есть отсечением правой руки. Подобными кодексами люди пытались защитить собственность, жизнь и достоинство, свою личность и свой дом, и такие правила казались очень верными, необходимыми в повседневности.

В городе, живущем по магдебургскому праву, действовал и необычный для нас, сегодняшних, закон: дом преступника, где подверглась насилию женщина или девушка, а также жилище, принадлежавшее вору или грабителю, – то есть здания, чьи хозяева причинили большой вред горожанам, – по приговору суда разрушались[316]! Именно так относились средневековые горожане к каждому строению, сохраняя отпечатки древних традиций и особого отношения к святости жилища.

Правила, принятые в одном городе, становились важными и для других. У магдебургского права существовало два варианта особого статуса – «большое» и «малое», – получаемого городом в зависимости от его экономической и политической силы, потому что за привилегии, как за награду, полагалось заплатить в казну Магдебурга – все имело цену! Зачастую небольшие города сначала покупали «малое право», а позже, приспособив торговые дела к общей единой экономической системе, присмотревшись и попробовав в повседневной жизни судебные и общественные стандарты, принимали (и оплачивали!) «большое право» с более высоким уровнем свобод и желанных привилегий.

При всех ограничениях, навязанных различными городскими стандартами (одни были более жесткими, другие – относительно легкими), они позволяли городам становиться более независимыми от сюзеренов и самостоятельно регулировать внутренние и внешние взаимоотношения, иметь городской суд, почти автономный от королей и церкви. Город, принимая новое городское право, обязательно отменял старое, публично отказавшись от прежних обычаев, если они противоречили новым нормам. Правда, некоторые особенности сохранялись и специально прописывались в документе, если в новом праве что-то не оговаривалось, но считалось для данного города очень важным. Так, приняв определенное право как фундамент, городские хартии отличались национальными деталями и нюансами повседневной жизни.

Остановимся чуть подробнее на магдебургском праве, потому что оно стало не просто городским стандартом, а регулятором экономики и судебных дел для многих городов Российской империи. Именно по его образцу по приказу Петра I в Москве появилась первая ратуша в 1699 году. В других поселениях вместо ратуш были основаны так называемые земские избы. Процесс изменений городской жизни шел небыстро даже с таким «локомотивом», как Петр I, поэтому распространению новой системы магистратов и аппарата чиновников по всей стране потребовалось почти 20 лет. А вот на «дальних берегах», оказавшихся частью Российской империи позже, в послепетровские времена, магдебургское право стало неотъемлемой составляющей городской жизни намного раньше, например, в Киеве, Минске, Полоцке – уже в конце XV века, а во Владимире-Волынском и Львове – почти за 150 лет до этого.

Знаменитая «Жалованная грамота городам» (полное название «Грамота на права и выгоды городам Российской империи»), подписанная собственноручно императрицей Екатериной II, была основана на магдебургском праве, известном и понятном бывшей немецкой принцессе, ведь она выросла по этим законам. Помимо магдебургского права, «Жалованная грамота городам» частично опиралась на сильно устаревшие к тому времени шведские уставы. Новым городам, возникшим в России в XVIII веке, было особенно тесно в рамках стремительно уходящей средневековой эпохи. Поэтому, несмотря на все преимущества, магдебургское право отменили по всей территории Российской империи указом Николая I в 1831 году (только в Киеве оно чуть задержалось на несколько лет). В XIX веке российские города жили уже по единым государственным стандартам, а не по чужим правилам. О плюсах и минусах таких перемен поговорим отдельно.