Айвиэль

Я пришла в свою комнату раньше, чем велела привести его. Нужно было собраться с мыслями, успокоить дрожь в руках, унять огонь, который разгорался внутри при одной мысли о том, что сейчас произойдёт.

Села в кресло у окна. Вечернее солнце окрашивало мрамор стен в медовые тона, превращая комнату в золотую клетку.

Дверь открылась.

Вериан вошёл в сопровождении Имиса. Управляющий смотрел на меня с плохо скрытым недовольством, на дроу — с откровенной неприязнью. Я кивнула ему, не произнося ни слова.

Он ушёл, закрыв дверь чуть резче, чем обычно.

Я притворилась, что читаю манускрипт на столике. Притворилась, потому что уже минут пятнадцать не могла сосредоточиться на буквах, думая о том, что скажу ему сейчас.

Вериан стоял посреди комнаты — спокойный, слишком спокойный для раба, которого вызвала хозяйка. В его движениях читалась уверенность, а в уголках губ притаилась едва заметная усмешка — та самая, которая когда-то сводила меня с ума.

Без единого звука, плавно и неторопливо, он опустился на колени. У моих ног. Не посреди комнаты, не у двери — именно у моих ног, склонив голову в безупречном поклоне. Серебристые волосы скользнули вперёд, прикрывая лицо шелковистой завесой.

Я отложила манускрипт.

— Вериан, — вырвалось у меня. — Что с тобой? Что с твоей чёртовой гордостью?

Он поднял голову. Усмешка на губах стала отчётливее, в голубых глазах плескалось столько оттенков эмоций, что я на мгновение растерялась.

— Ничего, — произнёс он мягко. — Она внутри. Спряталась.

— С чего бы это?

— Ты выиграла честно, Айви, — он замолчал, и я увидела, как дрогнули его ресницы. — Ах, прости, хозяйка… Я повёл себя отвратительно, ты получила шанс возмездия. Что ж, это отличная сделка. Пока ты мстишь, не выкинешь меня снова на базар.

Внутри что-то дрогнуло. Я заставила себя усмехнуться:

— Где тебя купит какая-нибудь толстая дама, пахнущая рыбой.

Я встала, подошла вплотную.

Приподняла его подбородок кончиками пальцев, заставляя смотреть мне в глаза. Кожа под пальцами была прохладной, гладкой, как полированный мрамор. Голубые глаза смотрели с таким спокойствием, что захотелось растормошить его, заставить хоть что-то почувствовать.

— О, как бы ты сейчас сошёл для утех, — протянула я медленно, разглядывая его лицо. Безупречные черты, высокие скулы, чувственные губы. — За три минуты бы тебя купили. По любой цене.

Он не дрогнул. Только усмешка стала глубже.

— Но к делу, — я отпустила его подбородок, отошла к окну. — Ты мне не просто так, Вериан. У тебя есть со мной ещё один важный шанс — заниматься тем, что ты любишь больше всего на свете.

Любопытство вспыхнуло в его глазах ярче любого пламени.

— Я ослаблю контроль над магией, — сказала я, наблюдая за его реакцией. — Мне нужно вместе с тобой разработать систему климата для дворца герцога. Ты знаешь, о чём я говорю. Горячий воздух холодными ночами, холод — в знойный полдень. — Я обошла вокруг него. — Хочешь побыть магом, раб?

— Очень, — выдохнул он, и в этом слове было столько искренности, что я почувствовала укол совести.

— Тогда сделка, дроу, — я остановилась перед ним. — Тотальное подчинение во всём. Что бы я ни сказала, выполняешь.

— Если не хочу оказаться на солнце, — произнёс он с лёгкой насмешкой, но в глубине взгляда мелькнул страх.

— На солнце? — Я усмехнулась и протянула руку. Пламя вспыхнуло на ладони — маленькое, контролируемое, танцующее между пальцами. — О нет, это, мой милый предатель, слишком расточительно. Но есть другие способы пыток. Точечных, болезненных, почти не портящих экстерьера.

Я видела, как он сглотнул, глядя на огонь. Погасила пламя. Наклонилась к нему.

— Можно спросить? — его голос дрогнул едва заметно. — Зачем тебе моя внешность?

— О… — Я выпрямилась, улыбаясь с той холодной жестокостью, которую так тщательно культивировала. И которой, конечно, ни черта не было. — Часть мести. Ты будешь привлекать, Вериан. Ты будешь чертовски хорош. Но если я увижу хоть один брошенный взгляд на женщину в этом дворце, ты пожалеешь, что жив. — Я провела пальцем по его скуле. — Это будет дарованная тебе возможность без удовлетворения. Никакого внимания женщинам. Никакого флирта. Ничего, что ты так любишь. Это будет весьма легкая форма пытки.

— Возможно, — он улыбнулся. — Но вместе с тем это гарантирует, что я буду чувствовать себя лучше. Не так, как на солнце.

— Не могу не согласиться.

Я отошла к столику с вином. Налила бокал. Сделала глоток, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло.

— Встань, — приказала я тихо. — И раздевайся.

Он замер. На мгновение в глазах мелькнуло что-то — удивление? страх? предвкушение? — но послушно поднялся.

Медленно, очень медленно стянул тунику через голову. Затем – штаны.

Я смотрела жадно, не скрывая взгляда. Тело мага льда — точёное, холодное совершенство. Светло-серая кожа с аристократическим блеском, идеальные линии мышц под ней. Грудь поднималась и опускалась чуть быстрее обычного.

Он чуть набрал вес за эти две недели.

Уже не тощий, не настолько.

Но надо его откормить.

Вериан встал передо мной — обнажённый, прекрасный, дрожащий от напряжения.

Я подошла вплотную. Провела рукой по груди, по животу, ощущая прохладу кожи под пальцами. Да, видеть его лучше, чем просто ощущать в темноте. Намного лучше.

— Хорошо поработало масло, — прошептала я, поднимаясь на цыпочки.

Поцеловала его шею — мягко, почти нежно. Почувствовала, как он вздрогнул, как руки взлетели вперёд, инстинктивно потянулся ко мне.

— Не двигаться.

Он застыл. Стон сорвался с губ — низкий, отчаянный.

— Как думаешь, Вериан, — я отстранилась, глядя ему в глаза, — сойдёшь ты для утех огненной магичке?

Он закусил нижнюю губу на мгновение. Зрачки расширились до предела.

— Хотелось бы верить, что да.

Я обошла его, зашла за спину. Коснулась губами позвоночника — между лопаток, ниже, ещё ниже.

После двух недель прикосновений в темноте это была адская пытка. Я чувствовала, как дрожит его тело, как напрягаются мышцы под кожей. Чувствовала собственное возбуждение — горячее, опасное, требовательное.

— Тогда будем играть, Вериан, — прошептала я, целуя крестец. — По моим правилам.

Обошла снова. Опустилась на колени перед ним. Поцеловала живот — мягко, открытым ртом. Он напрягся, застонал громче.

— На постель, — приказала я, поднимаясь. — И не двигаться.

Он повиновался, лёг на спину. Смотрел на меня с таким голодом, что внутри всё сжалось в болезненный узел.

Я избавилась от одежды медленно, наслаждаясь его взглядом. Платье упало на пол.

— Тронешь меня, — предупредила я, поднимаясь на кровать, — и я остановлюсь. Понял?

— Да, — выдохнул он с болью.

Я садилась на него мучительно медленно. По миллиметру.

Ощущая каждую секунду, каждый вдох, каждую дрожь его тела. Он был горяч и тверд, готов, отчаянно готов после двух недель пыток прикосновениями без облегчения.

Двигалась так же медленно. Почти не двигалась — качалась на месте, чувствуя, как он наполняет меня, как напряжение нарастает внутри обоих.

Вериан стонал — низко, протяжно, срываясь на всхлипы. Неистово выгибался, пытаясь не двинуться, не нарушить запрет. Дрожал всем телом. Руки вцепились в простыни, костяшки пальцев побелели.

— Всегда был чувствительным, магистр, — прошептала я, ускоряясь чуть-чуть. — Слишком — для высокомерного мудака.

Ещё чуть быстрее. Ещё. Смотрела, как он теряет остатки контроля, как голубые глаза темнеют почти до черноты, как серебристые волосы разметались по подушкам.

— А теперь — кончай, — сказала я жёстко. — Это приказ.

Ускорилась по-настоящему. Почувствовала, как он сжимается под мной, как кричит — громко, без стыда, без гордости, только отчаяние и облегчение в этом крике.

Я последовала за ним секундой позже, выгибаясь, вцепившись пальцами в его плечи.

Мы оба дрожали. Я упала рядом, пытаясь отдышаться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Потом встала. Холодно, жёстко:

— На пол. Спать будешь там.

Он медленно сполз с кровати, опустился на ковёр у изножья. Всё ещё дрожал. Явно не от холода.

— Будешь при мне сегодня, — сказала я, забираясь под одеяло. — Но не забывай своё место, дроу.

Лежала, глядя в потолок, слушая его дыхание — сбивчивое, неровное.

Потом вспомнила.

— Встань, — приказала я. — И задерни шторы, раб. А то завтра проснёшься от солнца в глаза. Потеряем весь прогресс от масла. Это будет плохо.

Он поднялся. Подошёл к окну. Задёрнул тяжёлые шторы, погружая комнату в полумрак.

— Спасибо… хозяйка, — произнёс он тихо.

Вернулся на своё место у изножья кровати. Улёгся на ковёр.

Я лежала в темноте, слушая его дыхание.

И думала: что я делаю?

Месть?

Или что-то совсем другое — опасное, безумное, от чего невозможно отказаться?

План был прост: разбить ему сердце.

План был…?