Айвиэль

Две недели прикосновений в темноте.

Закончились, слава всем известным богам.

Утром я приказала слугам вымыть Вериана снова. Хорошо вымыть, с настоями, которые я лично выбрала в кладовой. Дорогие, пахнущие травами и чем-то морским, что дроу любили больше всего. Пусть выглядит как полагается. Пусть будет красив.

А потом вызвала Терена, лекаря. Пора проверить, насколько эффективным оказалось лечение.

Я ждала в гостиной, сидя у окна с бокалом вина в руке. Красное, терпкое, обжигающее горло. Пила медленно, по маленькому глотку, пытаясь успокоить нервы. Не получалось. Руки дрожали. Я поставила бокал на столик, сжала пальцы в кулаки.

Что я делаю?

Миера устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу, с собственным бокалом в руке. Смотрела на меня с той хитрой усмешкой, которая всегда означала неприятности.

— Нервничаешь? — спросила она. — Надо же. Великая Айвиэль Огненная дрожит перед встречей с рабом.

Она рассмеялась — низко, с иронией.

Дверь открылась. Вошёл Терен. За ним следом — Имис, явно недовольный. За Имисом вошёл Вериан — и я забыла вдохнуть.

— Какой красавец! — Миера просто всплеснула руками, поставив бокал на столик. — Айви, ты гений. Я не верю своим глазам.

Она была права.

Масло эрителии сотворило чудо. Кожа — ровная, светло-серая, с аристократическим блеском, словно излучающая холодный свет изнутри. Белёсые пятна исчезли полностью.

И это было хорошо.

Я буду ломать его иначе.

К черту некроз.

Волосы — серебристо-белые, чистые, блестящие — струились по плечам, обрамляя точёное лицо. Высокие скулы, острый подбородок, идеально прямой нос. И глаза — голубые, холодные, как зимнее небо над горами.

Настоящий дроу-аристократ. Гордый, могучий, неприступный.

Но он стоял, опустив голову, в простой серой тунике раба, с антимагическим ошейником на шее. И не дожидаясь приказа, опустился на колени посреди гостиной, залитой солнцем.

Сам.

Просто так.

Плавно, одним движением, полным неземной грации. Спина прямая, плечи расправлены — но на коленях. Посреди комнаты, перед лекарем, управляющим, Миерой и мной.

Склонил голову.

Внутри меня что-то разорвалось. Тот самый Вериан, который в Эвиоре не преклонял колена даже перед королём. Гордый дроу-аристократ, член Совета Девяти, один из самых могущественных магов континента.

Сейчас на коленях.

По собственной воле.

Имис грубо толкнул его в плечо — видимо, считая, что раб недостаточно быстро принял нужную позу. Вериан даже не дрогнул. Просто остался на коленях, смотря в пол.

Управляющий смотрел на него с плохо скрытой неприязнью. Я видела это в каждом его жесте, в каждом взгляде. Имис не любил Вериана. И слишком часто смотрел на меня не так, как должен смотреть слуга на хозяйку — с жадностью, с желанием, которое он пытался скрыть, но не мог.

Я поморщилась. Придётся разобраться с этим. Потом.

Терен подошёл к Вериану, профессионально окинул взглядом. Потом развёл руками и улыбнулся:

— Да тут и без осмотра всё понятно. Вы не скупились на масло, госпожа.

Я усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал небрежно:

— Конечно. Этот дроу, не просто дорогое приобретение. Он еще и способен помочь с проектом герцога. А потому, пока нужен.

Пока.

Миера фыркнула в бокал. Вериан дёрнулся. Сжал челюсти.

Ему больно. Хорошо.

Лекарь обошёл его, осматривая кожу, проверяя реакцию зрачков на свет. Вериан щурился — ярко здесь для него, после двух недель в темноте. Глаза дроу не любили солнце.

— Как себя чувствуешь? — спросил Терен.

— Почти нормально, — ответил Вериан.

Голос глубокий, мелодичный, с лёгким акцентом подземных городов. Он говорил легко, без хрипов. С ним все хорошо. И боги, как же он хорош.

Что-то внутри меня дрогнуло. Я сжала бокал сильнее.

— Почти? — Терен поднял бровь. — Хозяйка тебя баловала, между прочим. Такие масла стоят целое состояние.

— Я благодарен, — сказал Вериан тихо. Потом поднял глаза — на меня. Голубые, холодные, невозможные. — Воды сегодня… не дали утром.

Я нахмурилась:

— Что?

Имис поспешно вмешался:

— Госпожа, я посчитал, что раб не заслужил…

— Я не спрашивала твоего мнения, — оборвала я его резче, чем намеревалась. — Маги льда нуждаются в воде не меньше, чем в прохладе. Жажда ослабляет их. Я хочу, чтобы он был в форме, а не подыхал от обезвоживания.

Имис склонил голову, но в его глазах мелькнуло недовольство. Он привык управлять рабами по своему усмотрению и не любил ограничений своей власти. Плевать. Придётся привыкнуть к новым правилам.

Я подошла к столику, где стоял серебряный кувшин с ледяной водой. Наполнила кубок. Поставила его на пол — прямо перед Верианом.

— Пей, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты радовал мой глаз, раб. Так что будешь пить столько, сколько в тебя влезет, ясно? Кувшинами, если потребуется.

Он не стал сдерживаться. Схватил кубок и осушил одним долгим глотком, запрокинув голову. Капля воды скользнула по его шее, обрисовывая линию кадыка, и затерялась под воротом туники.

Я проследила за ней взглядом, чувствуя, как внутри разгорается что-то опасное.

Терен снова наполнил кубок, подал Вериану. Тот выпил медленнее, с достоинством, которое не смогло стереть даже рабское положение.

Лекарь улыбнулся с профессиональным удовлетворением:

— Замечательное приобретение, госпожа Айвиэль. Насколько я могу судить по температуре кожи — маг? Ледяной?

— И очень сильный, — призналась я, скрывая за бесстрастным тоном целый ураган эмоций.

Терен кивнул:

— Через неделю он полностью восстановится. Достаточно воды и прохлады — вот и вся терапия. Скорее всего, вам придется затем выбрать ему закрытую одежду. Очень закрытую. Вообще, не рекомендую его выпускать на солнце. Совсем. Для него это опасно.

— Хорошо, — я повернулась к Имису. — Приведи его в мою комнату через час.

Управляющий замер. Миера подняла бровь, усмехнувшись.

— В вашу комнату, госпожа? — переспросил Имис тихо, и в его голосе прозвучало что-то нехорошее.

— Ты глухой? — я посмотрела на него холодно. — В мою комнату. Через час.

Он кивнул, стиснув челюсти, и вывел Вериана. Дроу поднялся плавно, одним движением, и на мгновение наши глаза встретились. В его взгляде я прочитала нечто, от чего моё сердце сжалось — не надежду, нет, но какое-то странное принятие, смешанное с чем-то, что я не могла расшифровать.

Когда за ними закрылась дверь, Терен откланялся следом, оставив меня наедине с Миерой.

Я подошла к окну, глядя на город. Лаэрт сверкал внизу — крыши, шпили, река, блестящая под солнцем.

Миера отпила вина, не спеша. Потом спросила:

— Решила, что будешь делать? По-моему, судьба ему за тебя отомстила достаточно.

Я обернулась к ней.

— Да, — сказала я тихо. — Решила.

— И? — Миера села удобнее, ожидая.

— Отпущу, — я вернулась к столику, налила себе ещё вина. — Но прежде — разобью ему сердце.

Миера подняла бровь.

— Пусть влюбится, — продолжила я, чувствуя, как внутри что-то холодное и жестокое встаёт на место. — Да так, чтобы забыл обо всём на свете. А потом — милосердие. Он будет работать на герцога. Будет магом. И о, ему понравится. Слишком понравится.

— И? — повторила Миера, усмехаясь.

— И пусть живёт с разбитым сердцем, — я сделала глоток вина. — Как я жила три года. Справедливо, не находишь?

Миера рассмеялась — низко, с иронией:

— Ну посмотрим, чьё сердце разобьётся первым. По-моему, так тут у нас опытный сердцеед. — Она встала, подошла ко мне, положила руку на плечо. — Но и ты опасная. Это будет очень интересно.