Вериан

Вериан влетел во дворец герцога как ураган — двери распахнулись с таким грохотом, что стража у входа вздрогнула и инстинктивно схватилась за оружие. Он не замедлился, не остановился, просто пронёсся мимо, оставляя за собой след инея на каменном полу.

Сердце билось так бешено, что он слышал его удары в ушах, оглушающие, словно барабанная дробь. Каждый вдох давался с трудом — воздух был слишком горячим, слишком плотным, не хватало кислорода. Пальцы дрожали, покалывало от магии, которая рвалась наружу неконтролируемой волной.

Айви. Ему нужно было найти её. Сейчас. Немедленно.

В гостиной было полно стражников — растерянных, бледных, кто-то держался за голову, кто-то сидел на полу, пытаясь прийти в себя. Герцога не было. Айвиэль — тоже.

Паника захлестнула с новой силой, сжимая грудь так, что на мгновение потемнело в глазах.

— Где она? — голос Вериана прозвучал хрипло, почти угрожающе. — Где Айвиэль?!

Из соседней комнаты вышла Миера, и по её лицу было видно, что новости плохие. Очень плохие. Она была бледной, губы сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди, словно она пыталась удержать себя от того, чтобы не начать паниковать самой.

— Она словно исчезла, — выдохнула Миера, и в её голосе звучала растерянность, непривычная для всегда уверенной в себе женщины. — Стражники ничего не помнят, хотя всё было минуты три назад. Они просто… потеряли сознание. Все разом. А когда очнулись — её не было.

Вериан почувствовал, как внутри всё оборвалось, словно кто-то отрезал последнюю ниточку, на которой держалась его способность здраво мыслить.

Яд. Это мог быть только яд. Магия, отключающая сознание. Что-то, действующее мгновенно, без запаха, без вкуса.

— Кто-то из своих работает на мать, — произнёс он, и слова прозвучали как приговор. — Где Имис, Миера?

Он видел, как она побледнела ещё сильнее. Губы дрогнули. Глаза расширились от внезапного понимания.

— Имис… Он приносил воду для Айвиэль. Сказал, что герцог распорядился. Я не подумала… Боги, я не подумала проверить.

Управляющий. Тот самый человек, который всегда был рядом с герцогом, который знал все ходы и выходы дворца, который имел доступ ко всему. И который избил Вериана. И который ревновал…

Идеальный предатель.

Вериан кивнул, чувствуя, как холодная ярость начинает вытеснять панику. Это было лучше. Ярость он мог использовать. Паника только мешала.

Миера смотрела на него, и в её взгляде было что-то новое — то, чего она раньше в нём не видела. Несгибаемая решимость. Жёсткость, от которой становилось не по себе. Это был не тот неуверенный дроу, который пытался скрыться от прошлого. Это был хищник, готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути.

— Она где-то недалеко, — сказал Вериан, силясь говорить спокойно, хотя каждое слово давалось через силу. — Но нужно понять, где именно.

Он опустился на пол прямо посреди гостиной, не обращая внимания на изумлённые взгляды стражи. Закрыл глаза. Заставил себя дышать медленно, размеренно, хотя каждая клетка тела кричала, требуя бежать, искать, спасать.

Руны на его левом запястье вспыхнули ярким серебристым светом, пульсируя в такт сердцебиению. Узы сочетания откликнулись, протягивая тонкую, почти неуловимую нить, связывающую его с Айвиэль.

Он потянулся к ней мысленно, осторожно, боясь потерять хрупкую связь. И почувствовал её — живую, дышащую, напуганную. Испуг был острым, пронзительным, смешанным с яростью и отчаянием. Она была жива. Пока ещё жива.

Вериан углубился дальше, пытаясь увидеть то, что видела она. Образы были размытыми, нечёткими — узы ещё слишком свежие, неокрепшие, чтобы передавать больше, чем общие ощущения. Но кое-что он уловил.

Темнота. Холодный камень под ногами. Запах сырости и земли. Высокие своды. Металлические прутья перед глазами — клетка. Она в клетке. И вокруг неё… фигуры. Много фигур.

Вериан разорвал связь с таким резким толчком, что руны на запястье на секунду вспыхнули ещё ярче, а потом погасли до слабого свечения. Он открыл глаза и тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Миера, — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Что за постройка? Слушай. Внутри огромный зал, сверху узкие окна, их можно закрыть досками. Скорее всего, зал — подвал или первый этаж. Сама постройка как большой неровный цилиндр…

Миера нахмурилась, явно пытаясь вспомнить, а потом её лицо просветлело.

— С камнями по кругу, — закончила она. — Башня старого мага, которая ушла под землю наполовину. Её построили ещё до того, как отец получил эти земли. Говорят, там проводили эксперименты с тёмной магией. Тут недалеко, в старом квартале у восточных ворот.

Вериан был на ногах ещё до того, как она закончила говорить. Кровь пульсировала в висках. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Надо идти, — бросил он и направился к выходу.

— Куда без плана, молодой человек, — раздался голос герцога от входа в гостиную. — Или не молодой, — добавил герцог с лёгкой иронией. — Давай-ка определимся. Если твои дроу не будут дезориентированы, или если их не перебить поодиночке, они все могут сосредоточиться в подземном зале. А это значит, что ты пойдёшь туда один против всех. Не самая разумная стратегия.

Вериан развернулся к нему, и герцог, судя по тому, как напряглась стража, увидел что-то в его глазах, что заставило их инстинктивно отступить на шаг.

— Айвиэль держат в клетке, — выдохнул Вериан, и каждое слово давалось с трудом, словно он выплёвывал осколки стекла. — Я не могу даже секунды оставаться здесь, пока она там. С ними. С моей матерью.

Горло сжало так, что стало трудно дышать. Перед глазами встали образы — всё, на что была способна Зерин, всё, что она делала с теми, кто попадал ей в руки. Пытки. Унижения. Медленная, изощрённая смерть.

Если она хоть пальцем тронет Айви…

Герцог поднял руку, останавливая его.

— Вериан, — его голос стал жёстче, серьёзнее. — Зерин не дура. Чуть что — убьёт Айви. Просто чтобы причинить тебе боль. Ты это знаешь.

Вериан замер. Каждое слово было правдой, и это делало их ещё больнее.

— Дай ей то, чего она так хочет, — продолжил герцог, подходя ближе и опираясь на трость. — Иди к ней. Вот смотри, рассвет скоро.

Он кивнул в сторону окна, где в темноте ночи уже начинала проступать тонкая полоска серого — первые признаки надвигающегося утра.

— Я тебе помогу кое в чём.

Вериан смотрел на него, не понимая, о чём старик говорит, но чувствуя, как внутри зарождается слабая, почти призрачная надежда.

Вериан вышел за ворота один.

До рассвета ещё оставалось время — небо висело тяжёлой чернильной массой, без единого просвета, и холод ночи забирался под одежду, цепляясь за кожу липкими пальцами. Руны на запястье вели его безошибочно — тянули вперёд мягко, настойчиво, как невидимая нить, привязанная к груди.

Поворот. Ещё один.

Старая башня.

Вериан остановился, вглядываясь в темноту, которую видел так же хорошо, как другие — дневной свет. И содрогнулся.

Не от холода — от того, что увидел.

Тела лежали полукругом вдоль края постройки — слишком ровно, слишком аккуратно для хаоса битвы. Три десятка, может быть больше.

Серая кожа, острые черты лиц, характерные для дроу. Много мужчин, несколько женщин. У одного горло перерезано так глубоко, что голова почти запрокинулась назад. У другого — рваная рана поперёк шеи, из которой ещё сочилась кровь, стекая в щели между камнями мостовой.

Крови было много.

Слишком много. Она блестела в темноте, почти чёрная, густая, и запах её — металлический, приторный — ударил в нос так резко, что на секунду перехватило дыхание.

Кто? Почему?

Вериан наклонился над одним из тел, всматриваясь в лицо, и узнал — второй страж из личной охраны матери, тот, что всегда стоял слева от трона. Ещё один — капитан отряда, которого Зерин держала при себе годами. Знакомые. Все знакомые.

Тычок в бок был резким, неожиданным — и Вериан замер, не успев среагировать, потому что голос над самым ухом прозвучал тихо, насмешливо, и до боли знакомо:

— А ну не двигайся, ледяной Вер. Что, пришёл за девочкой?

Тихий смех — низкий, с хрипотцой, какая бывает у тех, кто провёл слишком много времени в подземельях, где воздух всегда холодный и сырой. Сильная рука легла на плечо, подняла и развернула Вериана так легко, словно он не весил ничего.

Шелтис.

Он стоял перед ним — высокий, широкоплечий, сложенный так, что даже сквозь тёмную кожаную броню угадывалась каждая линия мускулов, выточенных годами тренировок и реальных боёв.

Третий принц подземного Альдеона, королевства, где законы были жёстче, чем в Доме Ледяных Шипов, а выживали только те, кто умел бить первым и точно. Первый клинок королевы. Оружие в её руках — идеально заточенное, смертоносное.

И красивый. Настолько, что это резало глаз — даже сейчас, даже в темноте, даже на фоне трупов. Черты лица были точными, выверенными, словно кто-то потратил слишком много времени, чтобы вылепить их идеально: высокие скулы, чёткая линия подбородка, прямой нос, губы, которые сейчас были изогнуты в усмешке.

 Серебристые волосы, собранные на затылке, выбивались из-под капюшона тонкими прядями, и в свете руны на запястье Вериана они отливали почти белым. Но главное — глаза. Зелёные, живые — такие, какими не должны быть у дроу, потому что зелёный был цветом поверхности, цветом жизни, которая не росла под землёй.

В его роду, судя по слухам, была примесь светлой эльфийской крови — и глаза были доказательством.

И причиной ненависти остального рода.

Сейчас эти глаза смотрели на Вериана с усмешкой, и в них читалось что-то похожее на удовольствие.

— Ох, видел бы ты своё лицо, ледяной маг, — протянул Шелтис, хохоча.

— Ты видел Айви? — Голос Вериана прозвучал глухо, почти безжизненно. Внутри всё сжалось в один тугой узел.

Это все, что его волновало.

— Ты сказал, я пришел за девочкой. Ты видел Айвиэль?

— Видел. — Шелтис кивнул, и усмешка стала чуть мягче. — Хорошенькая. Была без сознания, когда её сюда тащил человек.

— Имис…

Вериан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли. Злость хлестнула внутри — короткая, яркая вспышка, которую он не успел погасить.

— Судя по доносящимся оттуда крикам, — Шелтис кивнул в сторону полуразрушенной башни, — он своё получил.

Зелёные глаза скользнули к башне — быстро, оценивающе — и вернулись к Вериану.

— Тебе нужно внутрь. Там десяток твоих, не больше. Дом Ледяных Шипов по сути не существует уже. — Он сказал это легко, почти небрежно, но в голосе прозвучала нотка, которую Вериан знал — жалость. Или что-то похожее на неё.

— И что же ты тут делаешь?

— Приказ матушки — уничтожить твой род. Всех. — Шелтис улыбнулся, и усмешка была хитрой, почти детской. — Но ты и так считаешься мёртвым. А мёртвых я не убиваю.

— Ты по-прежнему покорен матушке.

— О, Вериан. — В голосе Шелтиса появилась ирония, густая, как смола. — Это твоя мать сейчас — одинокая ведьма в чуждом мире света. Моя — могущественная и серьёзная жрица мёртвой богини с авторитетом до Эвиора и назад. У тебя есть шанс. А мне бежать некуда.

Вериан посмотрел ему в глаза — зелёные, живые, слишком яркие для того, кто обречён, — и вдруг понял.

Друг?

 Нет, не совсем. Товарищ по несчастью — вот точнее. Того, которого его собственная мать усмиряла заклинаниями и дрессировала страхом с детства, превращая в оружие. Но сейчас — сейчас он на его стороне. Хотя от Шелтиса всегда можно было ожидать чего угодно.

Первый клинок королевы протянул руку и положил её Вериану на плечо — тяжело, по-братски. И Вериан увидел. Серую магическую татуировку вокруг запястья, проступающую сквозь край перчатки.

Руны были однозначны. Жертвенная метка. Шелтис был предназначен в жертву — во имя собственного дома, во имя власти, которую его мать не собиралась отдавать. Несколько месяцев, может быть меньше ему осталось. Но он не ропщет, не жалуется, смеётся — и, как всегда, противостоит тем, кто пытается его смирить.

— Шел…

— А, ты про это? — Шелтис махнул рукой небрежно, словно речь шла о пустяке. — Это давно. Не волнуйся. Ты знаешь, наши решили выйти на поверхность? Удивлён? Теснят людей. И драконов. — Он усмехнулся. — Но это не всё. Старший брат поднимает голову. Кто знает, возможно, впервые мужчины отвоюют свою долю власти, и моя смерть будет последним аргументом при смене власти.

— Ты говоришь…

— Словно смирился? — Шелтис наклонил голову набок, разглядывая Вериана с любопытством. — Возможно. Вериан. У тебя есть шанс. Так иди же.

Он развёл руками, указывая на трупы вокруг — широким, театральным жестом.

— Я помог тебе всем, чем мог. И своим с чистой совестью могу доложить, что приказ выполнен. Иди.

Шелтис шагнул назад — и растворился в темноте так, словно его там никогда не было. Его дом всегда славился умением исчезать в тенях, становиться их частью. Не убил. Не покалечил. Красавчик Шел, любимец брата, просто расчистил путь. Потому что Дом Ледяных Шипов слишком слаб — и его нужно уничтожить.

Вот так.

Вериан тяжело вздохнул. Посмотрел на лестницу, ведущую вниз, к башне, усеянную телами, — и на секунду замер, чувствуя, как в груди что-то сжимается и разжимается, словно сердце пытается решить, биться ли ему дальше. А потом шагнул вперёд.