Айвиэль

Я открыла глаза и увидела темноту. Не обычную ночную тьму, в которой можно различить хотя бы контуры, а абсолютную, плотную, словно кто-то натянул на лицо черный бархатный мешок. Но при этом я чувствовала пространство вокруг — огромное, с высокими сводами, эхо которых отдавалось где-то далеко наверху.

Голова раскалывалась. Виски пульсировали так болезненно, что каждый удар сердца отдавался за глазницами. Во рту был мерзкий металлический привкус, как будто я лизнула ржавую монету.

Я попыталась вспомнить, что произошло.

Слуга принёс воды.

Я пила, стоя у окна, слушая, как герцог обсуждает с Миерой что-то о тоннеле. А потом… потом стража начала падать. Один за другим, как подкошенные. И я поняла, что это яд, но было уже поздно. Мир закачался, ноги подкосились, и последнее, что я помню, — собственный вскрик и ощущение падения.

Отличная работа, Айви. Просто великолепная.

Я попыталась пошевелиться и поняла, что лежу на холодном каменном полу. Руки и ноги свободны — это хорошо. Но когда я потянулась к магии, привычному теплу внутри, которое всегда было со мной, — там была пустота.

Ледяной ужас пробежал по позвоночнику, поднимая дыбом волоски на затылке.

Магия не откликалась. Вообще. Словно её не существовало. Словно я никогда не была магом огня, не чувствовала этого живого пламени в груди, не создавала искры одной силой мысли.

Это было хуже удара. Хуже боли. Это было словно потерять часть себя — важную, неотъемлемую, без которой я была просто… обычным человеком.

Паника начала подниматься откуда-то из живота, сжимая горло ледяным кулаком. Я заставила себя дышать медленно, размеренно, считая вдохи. Паниковать сейчас — худшее, что я могу сделать.

Где-то вдалеке я услышала шорох, затем щелчок, и вспыхнул первый факел. Потом второй. Третий.

Свет был тусклым, дрожащим, но его хватило, чтобы я увидела, где нахожусь.

Огромный зал. Стены из серого камня, покрытые влагой. Окна были — узкие щели в верхней части стен, но они были наглухо закрыты досками. Воздух пах сыростью, землёй, чем-то затхлым и неприятным, что щекотало ноздри и заставляло морщиться.

А я сама находилась в клетке.

В чёртовой клетке. Как зверь на ярмарке.

Прутья были толстыми, металлическими, явно рассчитанными на то, чтобы выдержать магическую атаку. Не то чтобы мне это сейчас грозило.

Я инстинктивно потянулась к шее и нащупала холодный металл. Ошейник. Узкий, плотно прилегающий, с какими-то выгравированными рунами, которые я чувствовала под пальцами.

Антимагический ошейник. Конечно. Как же я сразу не догадалась.

Ну что ж, Айви, поздравляю. Теперь ты официально похищенная девица в беде. Осталось только начать томно вздыхать и ждать принца на белом коне. Хотя мой «принц» был скорее на тёмном кошмаре, и сейчас он понятия не имел, где я.

Из тьмы к клетке приблизилась фигура, а потом я узнала и лицо.

Наэри.

Она выглядела довольной собой — в её красных глазах плясали отблески огня, губы растянулись в улыбке, которая заставила поёжиться.

— Очнулась, — протянула она, и в её голосе звучало нечто похожее на удовлетворение. — А я уж думала, Имис переборщил с дозой.

Я заставила себя сесть, хотя голова закружилась так, что пришлось на секунду зажмуриться. Показывать слабость сейчас было нельзя. Совсем нельзя.

— Знаешь, обычно на встречу родственников приглашают в таверну, а не в сырой подвал, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более насмешливо. — Но если тебе нравится такой антураж, я не буду осуждать.

Наэри усмехнулась, но что-то в её улыбке стало жёстче.

Из темноты вышла ещё одна фигура — выше, старше. Женщина с такими же серебристыми волосами, как у Вериана, но с лицом, которое когда-то, наверное, было красивым, а теперь казалось выточенным из мрамора — холодным, безжизненным, с острыми скулами и тонкими губами.

Зерин. Мать Вериана.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от отвращения, смешанного со страхом.

— Это и есть та девчонка? — спросила Зирен, разглядывая меня с таким видом, словно оценивала товар на рынке.

— Да, мам, — Наэри кивнула, и в её голосе появилась детская гордость, что было до жути неуместно. — Представляешь, человечка.

— Какая трогательная семейная встреча, — пробормотала я, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. — Осталось только чай заварить и печенье достать.

Наэри игнорировала мои слова. Она достала длинный нож и с силой воткнула его в пол между каменными плитами. Лезвие дрожало, отражая свет факелов.

— Из-за нее он не хочет возвращаться, из-за нее от нас отвернулись кланы. Все из-за нее, - прорычала Зирен. – Что ж, из-за нее он и вернется.

— Ну что, дорогая, делать нам тут нечего, — протянула она, и в её голосе появилась такая сладость, от которой у меня по коже побежали мурашки. — Повеселимся. Смотри, он думал, мы отдадим ему тебя.

Она шагнула в сторону и потащила за собой ещё одну фигуру, хватая её за волосы так грубо, что я услышала болезненный стон.

Имис.

Мой желудок скрутило от того, что я увидела. Управляющий был связан — руки за спиной, ноги стянуты верёвкой. Рот заткнут какой-то тряпкой, но изо рта текла кровь — тёмная, густая, стекающая на подбородок и одежду.

Его губы… Боги, они были изуродованы. Разорваны. Нет, не разорваны — отрезаны. Кусками.

Меня стошнило бы, если бы в желудке было хоть что-то кроме желчи.

— Имис оказался таким услужливым, — Наэри присела рядом с ним, поглаживая его по голове, словно домашнее животное. — Правда, пришлось пообещать ему деньги. Много денег. И свободу от герцога. Он так мечтал уехать куда-нибудь на юг, открыть таверну. И взять с собой огненную магичку. Мило, не правда ли?

Имис издал приглушённый звук — то ли стон, то ли мольбу.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Страх сковал грудь так, что стало трудно дышать.

Из темноты начали появляться фигуры. Дроу. Мужчины в тёмных одеждах, с бледными лицами и серебристыми волосами.

Я быстро пересчитала их. Десяток. Может, чуть больше. Не так много, как я ожидала. И они… странно выглядели. Одежда была изношенной, местами порванной. Некоторые были ранены — перевязки на руках, шрамы на лицах. Они выглядели не как армия, а как остатки армии. И очень плохой армии.

Значит, герцог был прав. У Зирен почти не осталось сил.

Но даже двадцать дроу — это много. Слишком много для одной девушки в клетке без магии.

Наэри достала из-за пояса топорик — небольшой, но острый, лезвие которого блестело в свете факелов. Она схватила руку Имиса, расправила его пальцы на каменном полу и подняла топорик.

— Нет! — крикнула я, бросаясь к прутьям клетки. — Не надо! Пожалуйста!

Наэри посмотрела на меня, и в её глазах плескался восторг.

Топорик опустился с хрустом.

Мизинец отлетел в сторону, оставив на полу кровавое пятно. Имис завыл, изгибаясь в судороге, пытаясь вырваться.

Я закричала. Не смогла сдержаться. Звук вырвался из груди помимо воли — отчаянный, ужасный.

И в этот момент я почувствовала это.

Внутри, где была пустота, где должна была быть моя магия, что-то шевельнулось. Слабо. Почти неразличимо. Но это было пламя. Только… не такое, как всегда. Не тёплое, жаркое, живое. Это было холодное пламя. Ледяное. Оно жгло так же сильно, но обжигало морозом, а не жаром.

На моей левой руке, на запястье, начали проступать руны. Тонкие, светящиеся линии серебристого света, складывающиеся в узор, который я видела только однажды — когда Вериан связал нас.

Узы сочетания.

Наэри замерла с окровавленным топориком в руке. Её глаза расширились.

— Мама! — выдохнула она, и в её голосе было неприкрытое изумление. — Посмотри. Они сочетались.

Зерин шагнула ближе, разглядывая светящиеся руны на моей коже. А потом она засмеялась.

Это был не смех. Это был кошмар, воплощённый в звуке. Высокий, пронзительный, почти истеричный, эхом отдающийся от каменных стен и накатывающий волнами, от которых по всему телу пробежала ледяная дрожь.

— Сочетались, — повторила Зерин, и в её голосе звучало торжество. — Ну конечно. Конечно же. Мой глупый, наивный мальчик. Он думал, это спасёт вас обоих?

Она склонила голову набок, как хищная птица, разглядывающая добычу.

— Тогда будет ещё интереснее, когда он прибежит сюда.