Вериан

 Вериан оставил Айвиэль в гостиной, под присмотром стражи и герцога, и каждый его шаг прочь от неё давался с трудом, словно он шёл против течения ледяной реки. Инстинкт кричал, требуя вернуться, остаться рядом, защищать. Но разум твердил другое — если он не выяснит, что происходит с тоннелем, они все окажутся в ловушке.

Айви окажется в ловушке.

Он спускался по каменным ступеням к нижнему уровню дворца, чувствуя, как с каждым шагом холод ползёт по позвоночнику всё выше.

Воздух становился более влажным, тяжёлым. С запахом подземелья. Запахом дома, которым он перестал считать те проклятые пещеры много лет назад.

Сердце колотилось в груди так громко, что Вериан слышал его стук в ушах. Ладони вспотели. Он сжал и разжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Страх был физически ощутим — тяжёлый комок в животе, сжимающий горло, затрудняющий дыхание. Он знал, на что способны дроу. Знал слишком хорошо. Жил с этим знанием каждый день своей жизни.

Выход к провалу в улице находился неподалёку от замковых подвалов — стража уже оцепила периметр, но люди держались на расстоянии, инстинктивно чувствуя опасность, исходящую из зияющей темноты.

Вериан остановился на краю, вглядываясь в чернильную тьму внизу. Его ночное зрение схватывало контуры — неровные края провала, осыпающуюся землю, обломки мостовой. И что-то ещё. Движение в глубине.

Он сделал шаг вперёд, начиная спускаться, когда услышал его — лёгкий шорох позади, почти неразличимый. Почти.

Вериан инстинктивно бросился в сторону, и клинок просвистел рядом с шеей, рассекая воздух со звуком, от которого волосы встали дыбом.

Он развернулся, принимая боевую стойку, и замер.

Перед ним стоял его брат. Вернее, то, что от него осталось.

Горло сжалось так, что стало нечем дышать. Желудок скрутило болезненным узлом.

— Наэрон, — выдохнул Вериан.

Брат не ответил. Не мог ответить — его жена вырезала ему язык много лет назад. Но теперь его изуродовали ещё сильнее. Левая сторона лица представляла собой сплошной шрам, глаз отсутствовал, веко было криво зашито грубыми стежками. Правая рука заканчивалась культей на уровне локтя. Но он держал меч в левой руке, и держал его уверенно, как держат его те, кому нечего терять.

Вериан почувствовал, как внутри всё сжалось от боли, острой и нестерпимой. Это был его брат. Тот самый мальчишка, который когда-то учил его читать по звёздам, который прикрывал его от материнского гнева, который смеялся редко, но искренне.

— Наэрон, послушай, — Вериан поднял руки, показывая, что не собирается нападать. — Это я. Вериан. Твой брат. Ты же меня помнишь?

Никакой реакции. Наэрон двигался механически, как заводная кукла, делая шаг вперёд, поднимая меч. В его единственном глазу не было ничего — ни гнева, ни ненависти, ни узнавания. Ничего. Пустота.

И это значило только одно. Брак не удался, жена вернула его матери, а уж сестрица… Сестрица сделала все это. Вериан слишком хорошо знал своих родственников.

— Пожалуйста, — голос Вериана дрогнул, и он возненавидел себя за эту слабость. — Не заставляй меня. Прошу тебя.

Наэрон атаковал снова, быстрее, чем можно было ожидать от изувеченного тела. Вериан отступил, уклоняясь от удара, чувствуя, как лезвие задевает его рубашку, оставляя длинный порез на ткани.

Магия откликнулась на страх, на отчаяние — ледяная волна прокатилась по его венам, требуя выхода. Пальцы задрожали от сдерживаемой силы. Воздух вокруг него начал остывать, покрываясь инеем.

— Не делай этого, — прошептал Вериан, но уже знал, что бесполезно. Брата больше не было. Перед ним стояла только оболочка, марионетка в руках матери. Живое оружие.

Наэрон атаковал снова и снова, каждый удар был точным, безжалостным. Вериан отступал, блокируя магией, создавая ледяные щиты, замораживая землю под ногами противника. Но брат не останавливался, не замедлялся, даже когда лёд сковывал его ступни, даже когда холод пробирал до костей.

Сердце Вериана разрывалось на части с каждым ударом, с каждой секундой этой чудовищной пародии на бой.

— Прости меня, — прохрипел он и выпустил магию на полную мощность.

Лёд вырос из земли, обвивая ноги Наэрона, ползя выше, сковывая бёдра, туловище, руки. Брат пытался вырваться, его единственный глаз расширился — то ли от боли, то ли от внезапного проблеска осознания. Меч выпал из онемевших пальцев с металлическим звоном.

Вериан не мог смотреть и не мог отвести взгляд. Он видел, как лёд покрывает грудь брата, как останавливается дыхание, как гаснет последняя искра в его глазу. Видел, как Таэрон превращается в ледяную статую, застывшую в последнем усилии вырваться.

Горло сжало так, что невозможно было вдохнуть. Глаза жгло — то ли от слёз, то ли от магии.

— Прости, — повторил он беззвучно, глядя на застывшее лицо брата. — Надеюсь, тебе не было больно.

Но он не знал. Не мог знать. Вериан заставил заставил ноги двигаться. Нужно было идти дальше. Нужно было закрыть тоннель. Ради Айви. Ради города.

Но он не успел сделать и трёх шагов, когда услышал их — шорох множества ног, едва различимое дыхание. Из темноты провала начали появляться фигуры, окружая его тесным кольцом.

Вериан насчитал восемь. Нет, девять. Все в тёмных одеждах, все вооружены. Их лица были закрыты капюшонами, но он узнавал движения, стойки. Бойцы матери. Обученные убивать.

Сердце забилось бешено. Адреналин ударил в кровь, обостряя чувства до предела. Каждый звук, каждое движение становились невыносимо яркими.

Они атаковали одновременно.

Вериан дрался, как одержимый. Магия текла сквозь него неконтролируемым потоком, замораживая, отбрасывая, сковывая. Он не думал — действовал инстинктивно, на уровне рефлексов, выработанных годами выживания в подземелье. Уклонение. Блок. Контратака. Снова и снова.

Один противник рухнул, покрытый льдом. Второй. Третий попытался отступить, но Вериан был быстрее — ледяной шип пронзил его грудь, прежде чем тот успел издать звук.

Но их было слишком много. Они давили числом, отрезая ему пути к отступлению. И при этом — странно — не пытались затащить его в провал. Не пытались схватить живым. Они просто держали его здесь, не давая подойти к краю тоннеля.

Почему? По идее, они должны были тащить его в подземелье, к матери. В этом был весь смысл. Зачем тогда всё это?

Вериан уклонился от очередного удара, заморозив нападавшего на месте, и бросил взгляд на провал. Тёмная дыра зияла в земле, но что-то в ней было не так. Края были слишком неровными. Слишком свежими. Это не был тоннель, выкопанный за недели или месяцы. Это было нечто, созданное наспех. Яма. Огромная, пугающая яма, предназначенная для одной единственной цели — устрашения.

Его мать блефовала. У неё не было тоннеля. Не было армии под городом. Только эта дыра и горстка бойцов. Облегчение смешалось с яростью, обжигая изнутри. Она играла. Пугала. Рассчитывала на его страх, на панику города.

И даже брат был брошен для того же – психологически подорвать, не убить, но сломать.

Вериан расправился с последним нападавшим, замораживая его так же, как и остальных. Тишина опустилась на улицу, нарушаемая только его тяжёлым дыханием и редкими выкриками стражи вдалеке.

Он стоял среди ледяных статуй, чувствуя, как усталость навалилась свинцовой тяжестью на плечи. Руки дрожали от перенапряжения магии. Во рту пересохло. Но главное — город был в безопасности. Айви была в безопасности.

И вдруг он услышал это.

Женский визг — короткий, отчаянный - от дворца. Вериан замер, и весь мир сузился до этого единственного звука.

— Айви! — вырвалось из его груди, и он побежал, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса.

Нет. Только не она. Только не сейчас.