Айвиэль

Герцог вошёл в гостиную так тихо, что я вздрогнула, когда заметила его.

Спокойствие на его лице было настолько абсолютным, настолько неестественным на фоне происходящего хаоса, что стало по-настоящему жутко. Он двигался размеренно, без спешки, словно за окном не рушился мир, а просто шёл обычный дождь.

Герцог подошёл к окну, посмотрел на зияющую дыру в мостовой, на людей, разбегающихся в панике, на телеги, проваливающиеся в темноту. Я наблюдала за его лицом, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию — страх, гнев, беспокойство. Но там было только отстранённое любопытство, как будто он изучал не катастрофу, а интересный природный феномен.

Потом он развернулся и неторопливо уселся за стол, откинувшись на спинку стула с таким видом, будто собирался пить вечерний чай.

Во рту пересохло окончательно. Я сглотнула, чувствуя, как царапает горло.

— Неплохо-неплохо, — произнёс герцог задумчиво, словно оценивал качество вина. — Раньше у Зерин было побольше силы, а теперь, видишь, всё стали уходить из подземелья. Я так подозреваю, что тоннель этот — единственный. Что скажешь, Вериан?

Вериан застыл рядом со мной, и я чувствовала напряжение, исходящее от него, как волны жара от раскалённого металла. Его дыхание участилось. Я видела, как напряглись мышцы его челюсти, как сжались кулаки.

Он кивнул медленно, словно каждое движение давалось с трудом.

— У матушки было около двухсот обученных бойцов, когда я убежал, — его голос звучал глухо, как будто шёл из-под земли. — Но судя по тому, что меня не вернули сразу, сил не хватало на поиски. Я много думал об этом, но не решался проверять.

Двести бойцов. Когда-то. А теперь? Сколько их осталось, этих чудовищ в темноте? В груди что-то сжалось от странного облегчения, смешанного со страхом.

— Ага, — герцог кивнул, словно подтверждая собственные мысли. — И тут получается, она угрожает Лаэрту, но слишком долго присматривается. Не уверена, что выгорит. Ты ей нужен как ресурс, который укрепит какую-то ветку власти. Возможно, действительно, брак. Дом Ледяных Шипов тонет, да?

Брак. Это слово отозвалось во мне болезненным эхом. Я представила какую-то другую женщину рядом с Вериан, и внутри что-то яростно взвыло. Нет. Ни за что. Никогда. Мои руки задрожали сильнее, и я прижала их к бокам, чтобы никто не заметил.

Я нахмурилась, чувствуя, как морщится лоб, как напрягаются скулы.

— Надо понять, как они копают, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло.

Вериан повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное, что заставило моё сердце сжаться.

— Обычно три выхода у тоннеля, неподалеку, — ответил он.

Герцог кивнул, скрестив руки на груди.

— Три узких выхода. И есть очень серьёзный просчет — боятся солнца.

Солнце. Да, конечно. Вериан вдруг обернулся к герцогу, и в его голосе прозвучало искреннее удивление:

— А вы откуда знаете матушку?

Герцог присел в кресло напротив, устраиваясь поудобнее, и на его лице появилась лёгкая усмешка — первая эмоция за всё время.

— О, долгая история, — начал он, и в его тоне промелькнуло что-то похожее на горькую иронию. — Лет тридцать назад она искала тут, наверное, одну из дочерей своих сестёр. Та сбежала сразу после тебя, видимо. Злилась, сулила награды. Девочкам, я так понимаю, в столь жестоком обществе тоже несладко приходится.

Вериан медленно кивнул, и я увидела, как что-то болезненное скользнуло по его лицу.

— Да, часто от них требуют жёсткости. Если девушка не склонна к тому, чтобы держать в руке кнут, ей бывает сложно.

Я попыталась представить жизнь, где тебя с детства учат пытать других, где доброта — это слабость, а жалость — смертный грех. И не смогла. Внутри что-то похолодело от ужаса.

— Вот-вот, — продолжал герцог, и его голос стал жёстче. — Девчонку я искал и нашёл. Зерин убедила, что с ней лучше сотрудничать, но уже тогда сильно нервничала. В общем, девушка на моих глазах и на глазах твоей матери заколола себя кинжалом. Не пошла обратно.

Я почувствовала, как холод пробежал по моему позвоночнику, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. Заколола себя. Предпочла смерть возвращению. Боже. Что же там творится, в этом подземелье?

— А я крепко задумался, что ж там за общество такое, собирал книги, — герцог откинулся на спинку кресла. — И выяснил, что это не матриархат, Вериан. Это… я даже не знаю, даже не тирания. Когда одних пытают по определению, а другие по определению пытают. Это не здоровое общество. Неудивительно, что оно начало разваливаться.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и мрачные. Я посмотрела на Вериана и увидела, как он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он знал всё это. Жил в этом. Выжил в этом.

— Год назад твоя мать снова пришла ко мне, — продолжил герцог, и в его голосе появилась какая-то странная нотка. — Не видела тогда Айвиэль, слава всем богам, но искала тебя.

Моё сердце пропустило удар. Год назад. Ещё до того, как я купила Вериана. Ещё до того, как наши жизни переплелись так безнадёжно.

— И… а вот теперь самое интересное, — герцог наклонился вперёд, и его глаза сузились. — Она тебя нашла, Вериан.

Вериан побледнел так сильно, что я испугалась, что он сейчас упадёт. Я инстинктивно шагнула ближе, готовая поддержать его, если понадобится.

— Как, нашла? — выдохнул он, и в его голосе звучал неприкрытый ужас.

— Понимаешь, ей хотелось, чтобы ты вернулся, — герцог говорил спокойно, почти безразлично, но каждое его слово было как удар ножом. — Она со смехом рассказывала мне, что наймёт работорговцев, а дальше, когда сын будет на грани, спасёт его. И он вернётся сам.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она наняла работорговцев. Она организовала это всё. Она хотела сломать его, чтобы он приполз к ней обратно.

Вериан закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога боли.

— Но на грани нашла тебя Айви, — герцог посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— И она хватается за меня как за последний шанс на что-то, — прошептал Вериан, открывая глаза.

Герцог кивнул.

— Что она любит больше всего, дроу?

— Власть, — ответ прозвучал мгновенно, как выстрел. — Она теряет власть.

— Я думаю, воинов у неё осталось мало, — герцог встал, подходя к окну снова. — А значит, Лаэрт может спать спокойно. Чего не скажешь о нас. Она будет действовать подло.

Мало воинов. Но достаточно, чтобы прокопать тоннель под городом. Достаточно, чтобы убить меня, если я не буду осторожна. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, как во рту пересохло.

Миера, всё это время молча стоявшая у окна, вдруг вмешалась, и в её голосе звучало беспокойство:

— Меня очень смущает, что Наэри позвала на поединок в полдень. Это же смерть для дроу — южное солнце.

Я замерла. Боги. Да. Полдень. Солнце в зените. Для дроу это самоубийство. Вериан кивнул медленно, и на его лице появилось мрачное понимание.

— Она не придёт. Она хотела запугать. Это их тактика. Давать ложные посылы и уничтожать с других сторон.

Холод пробежал по моему позвоночнику. Ловушка. Это ловушка. Я повернулась к Вериану, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— И есть ещё какой-то хитрый план, — пробормотала я, и мой голос задрожал.

— Возможно, и не один, — произнёс герцог тихо, глядя в окно.