Айвиэль
После того как Наэри ушла, я всё ещё стояла, окутанная странным синеватым пламенем, которое медленно угасало, растворяясь в воздухе.
Вериан внезапно перестал быть молчаливой мебелью, которая только и делала, что слушала женщин.
— Ты никуда не пойдёшь, Айвиэль, — произнёс он резко, его голос звучал жёстко и категорично, как удар кнута.
Я обернулась к нему, и внутри снова полыхнуло — на этот раз ярче, горячее, опаснее. В груди разгорался пожар, поднимаясь к горлу, обжигая изнутри. Руки задрожали сильнее. После всего, что произошло, после того, как я стояла между ним и его чёртовой сестрой, после того, как готова была сжечь её заживо — он смеет мне приказывать?
— Я всё ещё твоя хозяйка, дроу, замолчи, — бросила я, и эти слова жгли мой язык, оставляя горький привкус во рту.
Я понимала, что использую самое низкое из возможных оружий, что ударяю туда, где больнее всего. И мне было стыдно. Боги, как мне было стыдно! Но гнев затмевал всё остальное, превращая меня в какое-то дикое существо, которое может только рычать и показывать клыки.
Но Вериан не отступал. Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как волна жара исходит от моего тела — магия откликалась на эмоции, готовая вырваться наружу. Его пальцы обхватили моё запястье, как оковы, и в этом прикосновении была отчаянная решимость, которая одновременно пугала и… что-то ещё. Что-то, что заставило моё сердце сжаться болезненно.
— Я вернусь к своим, — выпалил он быстро, задыхаясь, словно боялся, что не успеет выговорить всё сразу. — И черт с ними, с этими ногами. Они вещи и похуже проделывали. Двоюродного брата вон лишили слуха, зрения и голоса. Он не женился на том, на ком захотела его родня.
С каждым его словом что-то внутри меня рвалось. Я представила его без ног, беспомощного, искалеченного. Представила его слепым, глухим, немым. И боль была такой острой, такой реальной, что я задохнулась. Нет. Нет! Я не позволю. Ярость переполнила меня полностью, затопила, как цунами, не оставив места ничему другому. Я выдернула своё запястье из его хватки так резко, что он на мгновение покачнулся, и моя кожа горела там, где его пальцы оставили красные отметины.
— Ты идиот? — выкрикнула я, и мой голос сорвался на визг. Я чувствовала, как жар поднимается к щекам, как трясётся моё тело от гнева и страха. — Стоял столбом всё то время, что тут была твоя сестра. Я понимаю, что она маньяк-убийца по твоим словам, но ты смотри, что делаешь — начинаешь права устанавливать только при мне. А с ней был деликатнее!! Ты всё ещё чёртов матриархальный дроу. Ты боишься. Ты сдох уже тысячу раз от страха!
Слова вырвались наружу, как пламя из жерла вулкана, обжигая всё на своём пути. В горле першило. Глаза жгло — то ли от слёз, то ли от магии. Я знала, что говорю жестоко, что это больно, что я бью по самым чувствительным местам. Но не могла остановиться.
Боги, я так злилась! На него, на его страх, на его готовность сдаться, отдать себя на растерзание этим чудовищам!
— Да! — Вериан перешёл на крик, и это было так непривычно, так неожиданно, что я на мгновение замерла, забыв даже дышать. — Потому что знаю, насколько это страшные существа. А ты не понимаешь, с кем связываешься!
В его голосе была такая боль, такой неприкрытый ужас, что моё сердце дрогнуло. Но я не могла сейчас позволить себе жалость. Не могла позволить ему сдаться.
— Да и чёрт с ними! — я шагнула к нему, почти уткнувшись носом в его грудь, чувствуя, как моё дыхание смешивается с его, как наши тела разделяют всего несколько дюймов напряжённого воздуха. — Я готова, понимаешь, готова с кем хочешь связаться за тебя, дурак. А ты только и делаешь, что бегаешь от них!
— Да! Потому что мама обвалит твой Лаэрт к чёрту. Погибнут все. Жертва одним дроу…
— Ни к чему не приведёт, Вериан! — я перебила его, и моё горло перехватило от накатившей волны отчаяния. Слёзы жгли глаза, но я заставила их не проливаться. Не сейчас. Позже. Когда он не увидит. — Твоя семья уже в курсе о нас. Мне всё равно не жить. Я буду сражаться. А ты — как хочешь.
Вериан застыл, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас. Я видела, как по его лицу пробежала дрожь, как задрожали его губы, как что-то сломалось внутри него.
— Чёрт, — прошептал он, и его голос был таким тихим, таким надломленным, что мне захотелось прижать его к себе и никогда не отпускать. — Династический брак.
Он медленно опустился в кресло, буквально не видя его — просто упал, как марионетка с обрезанными нитями. Его лицо побледнело настолько, что стало почти серым в свете догорающих свечей. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось до боли. Он выглядел сломленным. Потерянным. И это было невыносимо.
— Они всё равно должны тебя убить. Чёрт! Проклятье. Я надеялся на то, что меня тут не достанут, и подставил тебя. Связав с собой. Глупая надежда на жизнь. Абсолютно тупая. Черт.
Моё сердце сжалось так сильно, что я задохнулась. Боль в его голосе была настоящей, физически ощутимой. Я опустилась на корточки перед ним, не думая, не планируя — просто подчиняясь инстинкту. Положила руки ему на колени, чувствуя тепло его тела сквозь ткань, чувствуя, как дрожат его мышцы.
— Вериан, — позвала я тихо, и мой голос дрогнул.
— Ты не понимаешь, — он поднял на меня глаза, и в них плескалась такая боль, такое отчаяние, что у меня перехватило дыхание. — То, что мы сделали, оно неразрывно, Айвиэль.
— О, дроу, — голос сорвался, задрожал, но я продолжала, — ты понимаешь, что говоришь? Что ты готов с одной женщиной прожить до конца своих долгих дней.
— Я и готов, но…
— Мы прямо сейчас должны решить, кто ты, Вериан, — я схватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть мне в глаза, чувствуя под пальцами жёсткую щетину на его щеках, чувствуя, как напряглись мышцы его челюсти. — Мой муж. Или их покорный дроу.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и я увидела, как его губы сформировали первый звук…
В этот момент Миера, которая всё это время стояла у окна, не решаясь вмешаться в наш разговор, словно статуя из мрамора, вдруг резко вскрикнула — звук был таким пронзительным, таким испуганным, что я подскочила, чуть не упав.
— Боги! Смотрите!
Я обернулась к ней, и холод пробежал по моему позвоночнику, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. То, что я увидела в окне, заставило кровь застыть в жилах, превратившись в лёд.
Часть улицы за воротами замка оседала и уходила под землю. Медленно, методично, неотвратимо, как будто сама земля разверзлась, чтобы поглотить всё живое. Мощёные камни трескались с оглушительным грохотом и проваливались в зияющую чернотой пропасть.
Ноги подкосились.
Я почувствовала, как Вериан поднялся с кресла и встал рядом со мной, его присутствие было ощутимым, почти осязаемым. Я слышала его дыхание — частое, неровное, прерывистое, как у загнанного зверя.
— Она не блефовала, — прошептал он, и в его голосе звучал такой ужас, что у меня мурашки побежали по рукам. — Тоннели. Они правда здесь.