Айвиэль

Стук в дверь повторился — еще громче, еще настойчивее. Я подпрыгнула на кровати, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка. Мозг, затуманенный недавними ласками, не сразу осознал, что происходит. Вериан отреагировал быстрее — одним плавным движением он скатился с постели, натягивая штаны.

— Кто там? — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Получилось откровенно так себе.

Дверь распахнулась. На пороге стоял герцог — бледный, с растрепанными волосами и совершенно диким взглядом. От его обычной холодной сдержанности не осталось и следа.

— Виноградники, — выдохнул он, задыхаясь от быстрого бега. — Горят!

Я моргнула, пытаясь осознать услышанное. Виноградники? Его драгоценный айс-вайн, который он холил как ребенка?

— Что? — голос Вериана прозвучал так, словно его ударили под дых.

— Пожар! — герцог ворвался в комнату, нервно теребя рукава камзола. — Все полыхает! Я велел запрячь карету, но там уже…

Я не слушала дальше. Одним движением вскочила с кровати, совершенно забыв о своей наготе. Герцог отвернулся с неуместной в такой ситуации вежливостью, а я уже натягивала первую попавшуюся одежду.

— Карета внизу? — спросила я, пытаясь влезть в туфли. — Сколько времени прошло с начала пожара?

— Полчаса, не больше, — герцог нервно топтался у двери.  — Огонь распространяется быстро, слишком быстро для обычного пожара.

Мой взгляд невольно метнулся к Вериану. Что, если это не случайность? Что, если это связано с ним? С нами?

Но размышлять было некогда. Я натянула туфли и выскочила в коридор вслед за герцогом. Вериан следовал за нами, застегивая на ходу рубашку.

Только выйдя на крыльцо, я осознала масштаб бедствия.

Даже отсюда было видно зарево на холме, где располагались виноградники. Огонь плясал среди лоз, перекидываясь с одной на другую, пожирая деревянные конструкции и опоры. Даже на таком расстоянии я чувствовала его — жадный, неестественно быстрый, словно подпитываемый чем-то.

— Быстрее, — бросила я, запрыгивая в карету.

Вериан сел рядом, и я вдруг осознала, что совершенно забыла о цепях и ошейнике. Он был свободен. Мог сбежать, исчезнуть, раствориться в ночи. Но почему-то мне казалось, что он этого не сделает. Не сейчас, когда горит то, что он создавал с такой любовью.

Карета тронулась, набирая скорость. Лошади неслись во весь опор, чувствуя панику людей. Я смотрела в окно, наблюдая, как с каждой секундой увеличивается огненное зарево. Странное чувство охватило меня — смесь страха, решимости и… чего-то еще. Я хотела помочь не только потому, что могла, но и потому, что не хотела видеть боль на лице Вериана, когда он смотрел на горящие лозы. Его детище. Его гордость.

Когда мы думаем, что изменились, стали черствее, научились не привязываться — вот тогда и происходит что-то, что показывает: на самом деле мы все те же. Я хотела, чтобы Вериану было хорошо.

Я больше не хотела мстить. Когда это произошло? Когда я перестала ненавидеть его и начала… что? Что я чувствовала к нему сейчас? Я не знала, но твердо понимала одно — я не дам сгореть винограднику.

Карета остановилась у подножия холма. Выпрыгнув наружу, я на мгновение замерла, оценивая ситуацию. Зрелище было апокалиптическим: языки пламени взвивались к ночному небу, пожирая все на своем пути. Работники метались между рядами, пытаясь залить огонь водой из ведер — бесполезная затея при таком масштабе.

— Айви, не ходи туда! — крикнул Вериан, хватая меня за руку. — Это слишком опасно!

Я обернулась к нему, и в его глазах увидела такое отчаяние, что сердце пропустило удар. Он готов был потерять все, лишь бы я не рисковала.

— Доверься мне, — сказала я тихо, высвобождая руку. — Я маг огня.

И, не дожидаясь ответа, я пошла прямо к огню. С каждым шагом жар становился все сильнее, дышать становилось труднее. Но внутри меня тоже был огонь — такой же жаркий, такой же яростный. Я чувствовала, как он откликается на внешнее пламя, резонирует с ним.

Я прошла сквозь первый ряд горящих лоз. Пламя облизывало мою кожу, но не причиняло вреда — оно узнавало родственную стихию. За спиной я слышала шаги — Вериан не отставал, хотя для него огонь был опасен.

Добравшись до центра виноградника, я остановилась. Вокруг бушевало настоящее огненное море. Я чувствовала, как магия собирается на кончиках пальцев. Слова древнего заклинания пришли сами собой — их шепот сливался с треском пламени, с шумом ветра, с биением моего сердца.

Это было одно из самых сложных заклинаний, которые я знала. Не разжечь огонь, а погасить его — задача на порядок сложнее. Особенно когда речь идет о таком масштабе. Я чувствовала, как силы постепенно покидают меня, как магия вытекает, словно кровь из раны.

Медленно, очень медленно я подняла руки. И в тот же миг огонь… просто исчез. Не затух постепенно, не съежился — а именно исчез, словно его и не было. Остались только обугленные лозы, почерневшие деревянные конструкции и запах гари.

Я стояла, покачиваясь от изнеможения, и смотрела на дело своих рук. Большую часть виноградника удалось спасти — огонь уничтожил лишь треть посадок. Не идеально, но гораздо лучше, чем могло быть.

Вериан приблизился ко мне, его лицо в свете догорающих углей казалось высеченным из камня.

— Айви, это точно они, — сказал он тихо, так, чтобы услышала только я. — За мной пришли.

Я повернулась к нему, чувствуя, как мое тело наливается свинцовой тяжестью. Слишком много магии. Слишком много всего. Но я нашла в себе силы улыбнуться — криво, устало, но искренне.

— И черт с ними, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не продаю.

А потом мир вокруг начал темнеть. Ноги подкосились, и я почувствовала, что падаю. Сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась земли. Вериан держал меня, и в его глазах читалась такая тревога, что на мгновение мне стало даже приятно — я давно не видела, чтобы кто-то так волновался обо мне.

Уже соскальзывая в темноту, краем глаза я заметила движение у сарая — быстрая тень в черном промелькнула и исчезла. Но даже в полубессознательном состоянии я узнала характерную походку, плавную и хищную.

Дроу. Они нашли нас.

А потом сознание милосердно отключилось, и я провалилась в пустоту.