Айвиэль 

— С тобой? — я не удержалась от смешка, хотя внутри все дрожало от смеси страха, предвкушения и застарелой боли. — А ты видишь здесь кого-то еще?

Вериан смотрел на меня так, будто я только что выполнила невероятно сложное заклинание. Я почувствовала, как тепло разливается по телу — и это был не только мой огонь. Это было что-то более глубокое, более… человеческое.

— Это не для привязки даже, — начал он, запинаясь. А потом поправил себя с горькой усмешкой: — Вернее, нет, для привязки, конечно, для привязки. Кому лжет этот эльф? Если только себе.

Он неожиданно наклонился и поцеловал мои руки. По коже побежали мурашки, а дыхание сбилось, словно я только что пробежала милю.

— Прости, что без спроса, — прошептал он. — Мне казалось, ты меня никогда не простишь, никогда. Прости.

Что-то в его голосе заставило меня поверить. Не магия, не руны — просто искренность, прорвавшаяся сквозь все его ледяные стены.

— Считается, что магии будут связаны, — продолжил он тихо, не поднимая глаз. — Магии и жизненные силы. Теоретически, ты будешь жить столько, сколько и я. Долго.

Я замерла. Жить столетия? Видеть, как все мои друзья и родные стареют и уходят, а я остаюсь? Это был дар или проклятие? Я не знала, но странная дрожь прошла по позвоночнику — не страх, скорее… волнение?

— А еще, если бы ты ко мне ничего не чувствовала, Айвиэль, ничего бы не произошло, — добавил он, и в его голосе прозвучала нежность, от которой внутри что-то сжалось. — Это… древний обряд. Женщины дроу уже много веков таким не пользуются, в политических браках он бесполезен.

Мои щеки вспыхнули. Значит, мои чувства к нему настолько очевидны, что даже древняя магия их распознала? Я сглотнула, стараясь вернуть себе контроль.

— Как завершить? — спросила я, пытаясь придать голосу деловой тон. Не получилось — он дрогнул на последнем слове.

— Клятва на моем языке, нашем языке, — ответил Вериан. — Но она…

— Дай угадаю, после близости, потому что магия более восприимчива. И сознание, — перебила я, чувствуя, как горят мои щеки.

— Да, — простой ответ, но в его глазах плескалось столько эмоций, что у меня перехватило дыхание. – Я уже произносил. Другую. От себя. Но это… не так сильно работает. Нужно, чтобы и ты.

Я знала, что должна подумать. Взвесить все за и против. Оценить ситуацию как маг, как член совета. Но я была еще и женщиной, и эта часть меня кричала, что все размышления бесполезны. Я уже приняла решение в ту секунду, когда нашла его.

Потянув Вериана на себя, я опрокинулась на кровать, увлекая его за собой. Мои руки метнулись к замкам его цепей, к антимагическому ошейнику. Магия внутри меня ликовала, готовясь вырваться на свободу.

— Они вернутся, — предупредила я, высвобождая его. — Потому что я не верю, что ты не сбежишь, если к нам под окна не явится твоя почтенная матушка. А я бежать не намерена.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, но он не возразил. Последняя цепь упала на пол с глухим стуком, и я почувствовала, как по комнате прокатилась волна магической энергии — его лед и мой огонь, так долго сдерживаемые, наконец освободились.

Вериан нависал надо мной, опираясь на локти. В его глазах плескалась нежность, смешанная с голодом, от которого внизу живота все сладко сжималось. Он склонился и поцеловал меня — не так, как я его раньше, требовательно и жадно. Его поцелуй был невесомым, почти благоговейным, словно я была чем-то священным.

Его губы скользнули к моей шее, и я невольно выгнулась навстречу. Каждый нерв в моем теле словно ожил, реагируя на его прикосновения. Я ждала этого три года — даже если сама себе не признавалась. Три года, когда каждую ночь мне снились его глаза, его голос, его руки…

— Ты дрожишь, — прошептал он мне в шею, и я почувствовала улыбку в его голосе.

— Заткнись, дроу, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. — И продолжай делать то, что делаешь.

Вериан тихо рассмеялся, и его дыхание обожгло мою кожу. Мои пальцы бродили по его телу, изучая заново каждый изгиб, каждый шрам. У него появились новые — длинный, тонкий на плече, круглый, похожий на след от стрелы, на боку. Я провела по ним языком, словно пытаясь стереть, залечить. Его кожа на вкус была как морская вода и мед — странное, противоречивое сочетание, как и сам Вериан.

Я чувствовала жар, исходящий от моего собственного тела — магия внутри отзывалась на его прикосновения, усиливая каждое ощущение до предела. Одежда вдруг стала нестерпимо тесной, неудобной, и я нетерпеливо стянула тунику через голову, оставаясь перед ним в одних легких шароварах.

Его взгляд потемнел, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку. Я увидела в его глазах восхищение — чистое, неприкрытое — и это зажгло внутри новый огонь, более жаркий, более требовательный.

Его губы, такие нежные и горячие, скользили по моей коже, оставляя за собой дорожку поцелуев. Он целовал каждый сантиметр меня, как будто пытался заучить наизусть. Мои ключицы, впадинку между ними, плечи, грудь… Когда его язык коснулся соска, я вцепилась пальцами в его волосы, не зная, хочу ли я оттолкнуть его или притянуть еще ближе.

А потом я почувствовала холод. Его пальцы, ледяные от магии, коснулись моего живота, и я не смогла сдержать громкий стон. Контраст был настолько сильным, настолько неожиданным, что мое тело выгнулось дугой, стремясь и избежать этого ощущения, и продлить его одновременно. Электрические разряды удовольствия пронзали меня насквозь, заставляя извиваться под его руками.

— Ты всегда так реагировала, — прошептал он, проводя ледяными пальцами вдоль моего тела, оставляя на коже мурашки и тающие снежинки. — Помнишь, как ты кричала тогда, в башне? Я думал, нас услышит весь замок.

Я хотела огрызнуться, сказать что-то язвительное, но с губ сорвался только задушенный всхлип, когда его пальцы скользнули между моих бедер. Даже сквозь ткань брюк холод пробирался внутрь, контрастируя с жаром, который плавил меня изнутри. Я была влажной, готовой, жаждущей его прикосновений.

— Сними, — потребовала я хрипло, дергая за пояс. Мой голос звучал незнакомо — низко, с придыханием, почти умоляюще.

Вериан улыбнулся — той редкой улыбкой, которая преображала его лицо, делая его моложе, человечнее. Он подчинился моему требованию, медленно, мучительно медленно стягивая с меня последнюю одежду. Его пальцы скользили по моим бедрам, икрам, щиколоткам, оставляя ледяные следы, от которых кожа горела огнем.

Когда он выпрямился, я потянулась к его рубашке. Ткань поддавалась неохотно, как будто сопротивляясь, но наконец я справилась, и он остался передо мной обнаженным по пояс. Мои глаза жадно скользили по его телу — бледному, почти светящемуся в полумраке комнаты, с тонкими серебристыми линиями шрамов.

Мир вокруг перестал существовать. Осталось только его тело, прижимающееся к моему, его губы на моей коже, его пальцы, то обжигающе-ледяные, то неожиданно теплые. Я потерялась в ощущениях, в нарастающем внутри напряжении, в воспоминаниях, которые прорывались сквозь барьеры времени.

Его руки были везде — они гладили меня, сжимали, ласкали, как будто не могли насытиться прикосновениями.

Я чувствовала, как мое тело отзывается на каждое касание, как между ног становится все горячее и влажнее, как в груди разрастается ноющая пустота, которую мог заполнить только он.

Его губы опускались все ниже, по моему животу, к внутренней стороне бедер, и я чувствовала, как мои пальцы сжимаются в его волосах, притягивая его ближе. Когда его язык коснулся самого чувствительного места, мне показалось, что я увидела звезды — яркие вспышки перед глазами, горячие волны удовольствия, прокатывающиеся по телу.

Его язык творил чудеса — то скользя медленно, дразняще, то нажимая сильнее, заставляя меня содрогаться от наслаждения. А когда он добавил пальцы — ледяные, контрастирующие с жаром его языка — я чуть не закричала от шока и удовольствия. Мои бедра непроизвольно подавались вперед, навстречу его ласкам, а руки комкали простыню под собой.

Я знала, что начинаю стонать, что шепчу какие-то бессвязные слова, что умоляю его не останавливаться, но не могла — и не хотела — сдерживаться. Мои бедра двигались в такт его языку, а сознание плыло, уносясь куда-то за пределы реальности. Я чувствовала приближение оргазма — как приближение шторма, как нарастающую бурю, которая вот-вот захлестнет меня с головой.

А потом Вериан неожиданно отстранился, и я едва не взвыла от разочарования. Моё тело, напряженное как струна, требовало завершения, требовало его внутри. Я приподнялась на локтях, готовая высказать всё, что думаю о таких паузах, но слова застряли в горле, когда я увидела его — полностью обнаженного, возбужденного, с глазами, темными от желания.

Он опустился на меня, и я почувствовала его — твердого, горячего — между своих бедер. Моё тело раскрывалось навстречу ему, жаждущее, нетерпеливое. Одно короткое мгновение он смотрел мне в глаза — в его взгляде было столько всего: желание, нежность, что-то похожее на страх… а потом он вошел — резко, одним движением, заполняя меня полностью.

Я вскрикнула от неожиданного вторжения, от ощущения заполненности, от контраста между его жаром внутри и ледяным холодом его рук на моих бедрах. А потом он поцеловал меня — нежно, почти целомудренно, создавая поразительный контраст с тем, как жестко и требовательно двигались его бедра.

Этот контраст — нежность и сила, лед и пламя — сводил с ума. Каждый толчок отдавался волной удовольствия, прокатывающейся по всему телу. Я обвила его талию ногами, притягивая еще ближе, позволяя проникать еще глубже. Наши тела двигались в едином ритме, как будто мы были созданы друг для друга.

Я чувствовала, как нарастает внутри напряжение, как каждое его движение приближает меня к краю. Мое тело плавилось под ним, превращаясь в чистое желание, чистую потребность. Его руки скользили по моей коже, оставляя за собой дорожки инея, которые тут же таяли от жара моего тела.

— Вериан, — я выдохнула его имя как молитву, как заклинание. — Пожалуйста…

Он понял меня без слов — его движения стали резче, глубже, а одна рука скользнула между нашими телами, находя чувствительный бугорок между моих ног. Его пальцы, всё ещё холодные, создавали невероятный контраст с жаром внутри, и этого оказалось достаточно.

Когда оргазм накрыл меня, это было как извержение вулкана — ослепительная вспышка удовольствия, которая затопила все мое существо. Я выкрикнула его имя, вцепившись пальцами в его плечи, выгибаясь под ним, принимая его еще глубже. Мои внутренние мышцы сжимались вокруг него в ритмических спазмах, усиливая ощущения до невыносимого предела.

Я чувствовала, как его движения становятся хаотичными, как его дыхание сбивается, и знала, что он тоже близок. Через несколько толчков он застонал, глубоко и гортанно, и я ощутила пульсацию внутри себя, горячую волну, которая словно продлила мой собственный оргазм.

Постепенно волны удовольствия стали отступать, оставляя после себя тепло и странную, почти болезненную нежность. Я чувствовала, как Вериан все еще находится внутри меня, пульсирует, продлевая мое удовольствие, заставляя меня содрогаться от остаточных спазмов.

— Повторяй за мной, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, его дыхание щекотало мою шею.

Его голос звучал странно — глубже, с каким-то акцентом, которого я раньше не замечала. Он начал говорить на языке дроу — языке, который я никогда раньше не слышала, но который странным образом отзывался во мне, словно я знала его в какой-то прошлой жизни.

— Naur e glaur, sereg e shâr, feä e rhaw, — произносил он, и я повторяла за ним, чувствуя, как слова отдаются эхом внутри моей магии. — Ónen i-estel edain, ú-chebin estel anim.

Я не знала, что означают эти слова, но чувствовала их силу. С каждым словом руны на наших запястьях светились все ярче, пульсируя в такт нашим сердцам. А потом, когда я повторила последнее слово, они вспыхнули ослепительным светом, и я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось, словно часть его души перетекла в мою, а часть моей — в его.

Мы лежали, переплетенные, все еще соединенные, и я чувствовала его сердцебиение как свое собственное. Странное чувство полноты, завершенности охватило меня. Словно всю жизнь во мне была пустота, которую я не замечала, пока она не заполнилась.

Тишину нарушил стук в дверь — резкий, настойчивый, как будто кто-то бил в нее не костяшками пальцев, а целым кулаком.