Айвиэль

Мои покои — три комнаты на втором этаже западного крыла — были скромными по меркам знати, но роскошными для магистра. Спальня с низкой широкой кроватью, на северный манер, рабочий кабинет с полками книг до потолка, гостиная с мягкими креслами у камина. Окна выходили в сад, где летом цвели розы, а зимой — ничего. Сейчас – розы.

Я практически затащила Вериана в гостиную. Охранники помогли — он шёл медленно, спотыкаясь, словно каждый шаг давался с трудом. Когда мы вошли, я указала на угол у окна.

— Там. Сядь.

Вериан опустился на пол молча, не возражая. Даже не посмотрел на меня. Просто сел, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Его лицо было серым — и дело явно было не только в цвете кожи дроу. Губы поджаты, дыхание неровное.

Ему больно. Очень больно.

Он собрал практически последние силы на разговор со мной. А дальше… Дальше даже не поднимал глаз. Внутри шевельнулось что-то мягкое и ненужное. Я подавила это чувство, повернулась к столу, налила себе вина. Руки дрожали. Проклятье.

Я отправила записку мастеру Терену, сразу, как только мы вернулись. «Срочно. Новый раб требует осмотра». Коротко, без подробностей. Терен — личный лекарь герцога, пожилой мужчина с острым взглядом и сухими, всегда холодными руками. Он не задавал лишних вопросов. Просто приходил и делал свою работу.

Час ожидания тянулся мучительно. Я сидела в кресле, делала вид, что читаю книгу по магии огня. На самом деле смотрела в одну точку, пока буквы не расплывались. Вериан не шевелился. Только дышал — тяжело, со свистом.

Когда Терен наконец вошёл, я чуть не выдохнула от облегчения.

— Госпожа, — он поклонился, бросил взгляд на Вериана — и застыл.

Лицо лекаря не выражало ничего, но я знала его достаточно долго, чтобы заметить лёгкое расширение зрачков. Удивление. Или шок.

— Госпожа, — повторил он медленно, — это дроу.

— Заметила, — я отпила вина, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Осмотрите его, пожалуйста, Терен. Кожа изменилась.

Вериан встрепенулся, открыл глаза и посмотрел на меня.

Неверяще.

Так, словно я только что сказала что-то невозможное.

Внутри что-то дёрнулось. Что, он думал, я оставлю его так? Куплю за пятьсот золотых и просто брошу умирать? Вообще, конечно, как товар, он – полная некондиция. Вот, меня назвал рабыней, а сам и в рабы не годится.

— Нет, ну а что ты думал, — я усмехнулась, глядя на него поверх бокала, — я тебя оставлю гнить, раб?

Он вздрогнул. От слова «раб». Вздрогнул так, словно я ударила его. Глаза закрылись на мгновение, челюсти сжались.

Хорошо. Пусть привыкает.

Я продолжила, наслаждаясь каждым словом:

— Ты дорого стоишь. Пятьсот золотых — это не та сумма, которую я готова выбросить на ветер. Так что будь добр, оставайся в рабочем состоянии.

Терен подошёл ближе, присел на корточки перед Верианом. Тот посмотрел на лекаря устало, но не сопротивлялся. Терен провёл рукой по его плечу, нахмурился. Потом коснулся шеи, осторожно, словно боялся причинить боль.

Повернулся ко мне.

— Южное солнце, — сказал он. — Дроу не созданы для света. Кожа обожжена. Старые ожоги, не заживают. Видите эти пятна? — Он указал на бледные участки на сером фоне. — Это практически омертвевшие клетки. Ещё немного, и он потеряет чувствительность. Потом — некроз.

Бокал дрогнул. Я поставила вино и скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь.

Некроз. Омертвение тканей. По всему телу. Боги, это же агония. Что он испытывает каждую секунду?

— Излечимо? — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Да. Но потребуется время и темнота. Полная темнота, без свечей. Дроу восстанавливаются в темноте быстрее, чем на свету. — Терен встал, вытер руки платком. — Есть масло эрителии. Очень дорогое, капризное. Его втирают в кожу, оно восстанавливает клетки. Но действует только в полной темноте. Если есть желание восстановить его, я вам принесу. Но это не менее трёхсот золотых стоит.

Триста.

Плюс пятьсот за покупку.

Восемьсот золотых на дроу, который когда-то назвал меня примитивной человечкой. Я должна была отказаться. Должна была оставить его страдать.

Это же справедливо, да?

Но тогда он умрет. И мои золотые точно будут потрачены зря, или… ну кого я обманываю? Боги мои, он ублюдок, но я же не убийца.

— Ничего, — услышала я собственный голос. — Он отработает.

Вериан поднял глаза. Смотрел так, словно видел меня впервые. Что-то мелькнуло в его взгляде — благодарность? Облегчение?

— Конечно, — прохрипел он. — Хозяйка.

Слово «хозяйка» из его уст прозвучало странно. Неправильно. Вериан никогда не называл никого «хозяйкой». Он был магистром, высокомерным, гордым. А теперь…

Терен продолжал:

— Держите его в темноте две недели. Масло наносите дважды в день — утром и вечером. Кожа восстановится полностью, если соблюдать режим.

— Спасибо, Терен.

Он поклонился и ушёл. Дверь за ним закрылась тихо. Я повернулась к Вериану. Тот смотрел на меня.

— Темнота, — сказала я с усмешкой. — Как мило. Дроу боятся света, зато темнота — их стихия. Что ж, придётся восстановить твою… серость. Я хочу, чтобы ты радовал мой глаз, раб.

Вериан не ответил. Просто смотрел, и я поняла, что ему даже голову поднять стоит усилий. Плечи опущены, дыхание тяжёлое, пальцы слегка подрагивают.

Нууу… над таким издеваться неинтересно.

Внутри шевельнулось раздражение. На себя. На него. На всю эту ситуацию.

Я подошла, присела перед ним на корточки. Взяла его подбородок в руку — теперь, в прохладе, в тени, кожа казалась горячей, что странно для мага льда. Повернула голову влево, вправо, разглядывая пятна. Они действительно распространялись. От шеи к плечам, вниз по рукам. Некоторые участки были почти белыми.

Внутри шевельнулось беспокойство — острое, холодное. Но я подавила его, усмехнулась:

— Не волнуйся. Я куплю масло. Будешь через пару недель как новенький. Как раз для своей новой рабской жизни. А сейчас выделим тебе тёмную комнату.

Я отпустила его, встала.

— Айви… — его голос был хриплым. — Спасибо.

Я застыла. Обернулась.

Вериан смотрел на меня снизу вверх. В его глазах — усталость, боль и что-то ещё. Что-то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.

Я нахмурилась.

Боги, кто же его так? Да, я хотела мести. Да, я мечтала увидеть его униженным. Но это… это слишком. Жизнь изрядно над ним пошутила и без моего участия. Я развернулась и вышла из комнаты, захлопнув дверь громче, чем следовало.

Спокойно. Это просто раб. Просто инструмент. Просто…

И только тут до меня дошло.

А кто же будет масло втирать этому дроу?

Дроу считались агрессивными — особенно самцы. Высокие, сильные, опасные. Этот — метр девяносто роста, мускулистый, даже истощённый выглядит угрожающе. Все служанки перепугаются. Ох.

Значит, придётся мне.

Мне втирать масло в его кожу. Дважды в день. Две недели.

Прикасаться к нему. Быть рядом в полной темноте.

— Отлично, — пробормотала я вслух. — Просто чертовски отлично.

В коридоре раздались быстрые шаги. Я выпрямилась, отошла от двери. Миера появилась из-за поворота — взъерошенная, встревоженная.

— Слушай, — начала она без предисловий, — жалко твоего дроу. Терен рассказал. Ты ведь не собираешься его убивать?

Я моргнула:

— Что? Нет. Я купила масло. То есть, куплю.

— Хочешь, уговорю отца дать денег? — Миера схватила меня за руку. — Если он действительно маг льда, он нам очень пригодится. Отец не откажет, когда я объясню.

Внутри что-то потеплело. Миера. Всегда готова помочь.

— Спасибо, но я справлюсь, — я сжала её пальцы. — Триста золотых не разорят меня.

Миера нахмурилась, изучая моё лицо:

— Кстати, а ты не думала, что это очень странно?

— Что именно?

— Магистр Эвиора — на невольничьем рынке Лаэрта? — Миера скрестила руки на груди, глядя на меня серьёзно. — Ну вот честно. Что-то тут не так. Магистры не становятся рабами. Их защищают гильдии, законы, сама магия. А этот… как он вообще оказался там?

Сердце пропустило удар.

Она права. Боги, она абсолютно права.

Я так погрузилась в собственные чувства — месть, боль, ярость — что даже не подумала об этом. Вериан был магистром Эвиора. Одним из сильнейших магов льда на континенте. У него были связи, влияние, защита. Как он оказался на невольничьем рынке?

Что произошло за эти три года?

И почему — почему — внутри меня разгорается такое нехорошее предчувствие?