Айвиэль

Его слова. Я вернула ему его же слова, и они прозвучали между нами как приговор. Вериан побледнел. Серая кожа дроу стала почти белой.

Он понял.

Наконец понял.

Торговец присвистнул:

— Он упрямый, госпожа. Придётся поработать.

Но Вериан не сводил с меня взгляда. В его глазах мелькнуло столько эмоций, что я не успела разобрать их все. Гордость. Боль. Стыд. Или просто усталость?

Он опустился на колени. Медленно. Цепь звякнула о камни, и этот звук прозвучал как треск ломающихся костей. Торговец ахнул, явно не ожидая.

А я смотрела на него — на гордого, высокомерного мага льда, который когда-то держал меня в объятиях и шептал, что я — его судьба. На того, кто потом назвал меня рабыней.

Теперь он сам был рабом. На коленях. Передо мной.

Внутри всё смешалось в болезненный клубок: торжество, боль, ярость, что-то опасно похожее на жалость.

— Проси купить тебя, — моё горло сжималось, но я заставила себя говорить твёрдо.

Вериан сглотнул. Сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Сквозь зубы, с усилием, словно каждое слово давалось ему мучительно, процедил:

— Купи меня, пожалуйста.

Торговец охнул:

— Госпожа, он никогда не просил! Ни разу! Вы… вы волшебница какая-то!

Я не слушала его.

Смотрела на Вериана — на его сжатые челюсти, напряжённые плечи, покорно опущенную голову. На его руки, которые когда-то держали меня так нежно. На его губы, которые шептали моё имя в темноте.

Удовольствие разлилось по венам тёплой волной, сладкое и тёмное. Но вместе с ним — пустота. Холодная, зияющая пустота там, где когда-то было сердце.

Я отомстила. Вот он — момент триумфа. Почему же внутри так больно?

Пятьсот золотых, я помню.

Дорого. Но я не торговалась. Руки дрожали, когда я доставала кошель, отсчитывала монеты. Торговец пересчитал, кивнул довольно, полез за ключом.

Каждое движение казалось нереальным. Это же я покупаю Вериана. Покупаю эльфа, которого когда-то любила больше жизни. Того, который разбил мое сердце на такие мелкие осколки, что я до сих пор никого не подпустила к себе.

Меня приглашали на свидания друзья герцога. Имис пытался ухаживать. Без толку.

Торговец отцепил грубую цепь, предложил на выбор несколько ошейников.

— Для дисциплины рекомендую что-нибудь покрепче, — говорил он, показывая тяжёлую кожу с железными заклёпками. — Дроу хитрые.

Нас грубо прервала торговка рыбой:

— Эй, торговец! Я хочу дроу.

Вериан дрогнул. Расширил глаза.

— Продано, дорогая госпожа, посмотрите, у меня еще есть...

— Но я первая подошла!

Выражение детской обиды на лице. Я следила за Верианом. Тот не дрогнул, может быть, потому, что состояние его было близко к обмороку.

— Я уже заплатила, поздно.

— Да мы и документы уже оформили, - соврал торговец.

— Он не проживет и месяца, знайте. Выкинули золото! - фыркнула она напоследок.

И только тут я увидела. Почему его не покупали. Почему – дефектный.

Его кожа. Она пошла белёсыми пятнами от южного солнца — настоящие ожоги. Серая кожа дроу слишком чувствительна к свету, они созданы для подземелий. Под открытым небом они страдают.

Ему больно. Постоянно больно.

Сердце сжалось предательским спазмом. Нет. Не жалость. Только не жалость. Он не заслуживает моей жалости. Он сам выбрал свой путь, когда унизил меня.

Но руки всё равно потянулись к лёгкому ошейнику. К изящному, из темного металла с тонкой цепью. Не тяжёлому. Чтобы было не слишком больно.

— Этот, — мой голос прозвучал хрипло.

Торговец защёлкнул его на шее Вериана. Щелчок прозвучал слишком громко, слишком окончательно. Вериан закрыл глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

Я купила его. Я действительно купила Вериана.

— Айви…

Моё имя. Снова. Так тихо, так надломлено, что внутри что-то болезненно дёрнулось.

Имис шагнул вперёд быстрее, чем я успела что-то сказать. Его ладонь со звонким хлопком встретилась со щекой Вериана. Голова дроу дёрнулась в сторону, на щеке расцвело красное пятно.

— Хозяйка, остроухий, — холодно сказал Имис. — Запомни сразу.

Вериан медленно повернул голову обратно, глядя на меня. В его взгляде — боль, непонимание, вопрос. Почему? Зачем? Что я сделал?

Я отвернулась, наматывая цепь на руку. Не могла смотреть. Ещё секунда — и я сломаюсь. Ещё секунда — и я сделаю что-то глупое. Обниму его. Или ударю. Или заплачу.

— В экипаж его, — бросила я охранникам, и даже сама услышала, как сорвался голос. — И держите покрепче.

Миера молча шла рядом, пока мы выходили с рынка. Я чувствовала её взгляд, полный сочувствия и вопросов. А внутри меня бушевал пожар. Ярость, боль, торжество, стыд — всё смешалось в одно бурлящее месиво, которое грозило вырваться наружу.

Вериан. Мой Вериан. В цепях. На коленях.

Что же мне делать с тобой дальше, высокомерный ты сын ледяных пустошей?

Я прикрыла глаза.

Внутри стало тихо.

Мой Вериан.